Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт - Страница 15

Угроза, более или менее.

Но и признание тоже.

Должен был быть моим. О да, для жадного до власти принца, нацелившегося на трон, это, должно быть, стало крайне неприятным сюрпризом — потому что король Варраулис не должен был суметь вернуться после той третьей смерти, так же как не должен был и после второй. Один раз — предел. Так говорили все истории: покинешь Нифльхейм один раз — и больше никогда не уйдёшь; если бы я сейчас заколола Дурлейна Аверре насмерть за нашим полуночным столом, Смерть удержала бы его уже навсегда.

Или, по крайней мере, так должно было быть.

Тем не менее Трижды Мёртвый Король всё ещё правил своим королевством железной рукой, а его сын скрывался в скромном трактире за сотни миль от трона, который считал своим. Если бы я не ненавидела Варраулиса так сильно, это могло бы даже показаться забавным.

— Так здесь и появляется король Лескерон? — сказала я, наконец начиная складывать кусочки.

Снова это лёгкое подёргивание в челюсти ублюдка.

— Да. Я отправился к нему, надеясь заручиться его поддержкой. Моя мать была его кузиной. Я решил, что лучше попытать счастья с ним, чем с Аранком, учитывая, что…

— Вы убили его любимую племянницу. Логично. — Я скрестила руки на краю стола. — Но Лескерон не клюнул?

— Лескерон не клюнул. — Его голос снова стал таким, каким был раньше: ровным и ледяным, словно того короткого всплеска откровенности вовсе не было. — Если точнее, Лескерон решил взять мою младшую сестру в заложники, чтобы… чтобы не дать мне действовать вовсе.

Я моргнула.

— Что?

На его губах мелькнула едкая улыбка.

— Да.

— Он… Но это же не имеет смысла, правда? — Возможно, для него это и имело смысл. Возможно, Ларк нашёл бы в этом какую-то логику. Но всё, что видела я, было глупостью. — Он должен быть в восторге от того, что вы займёте этот трон, разве нет? У ваших братьев мать из Эстиэна! Разве для Гарно не станет катастрофой, если следующий король Аверре сблизится с Эстиэном за их счёт?

Дурлейн замялся на долю мгновения — слишком коротко, чтобы это заметил кто-либо, кроме него самого, с его бритвенно-острым самоконтролем, но достаточно, чтобы это выглядело показательно.

— Можно было бы так подумать, да.

Он что-то скрывал.

Принц многих лиц — разумеется, он что-то скрывал. Мне только хотелось бы иметь хоть малейшее представление, что именно.

Большая часть его истории казалась правдой — или, по крайней мере, не ложью. Его гнев был очевиден. Его мотив вполне мог объяснить его безрассудные действия. Лескерон Гарно, по всем рассказам, был коварной сволочью, а рунная магия определённо могла пригодиться, чтобы вытащить молодую рождённую огнём девушку из тех адских подземелий — куда больше, чем магия рождённых огнём, которая могла разве что добавить ещё огня туда, где его и без того было слишком много.

Мне просто не нравилась эта маленькая пауза.

С другой стороны…

Я что, собираюсь отказаться от Ларка из-за паузы?

— И это то, что вы хотите, чтобы я сделала? — хрипло сказала я. — Вытащить Киммуру с горы Гарно, чтобы вы снова могли свободно отправиться покорять мир?

Его глаз сузился от укола, но он сдержался.

— Как вы думаете, вы сможете это сделать?

Смогу ли?

В любой другой день я бы сказала — нет.

Дело было не только в самом спасении. Само путешествие туда уже было бы достаточно тяжёлым — по меньшей мере три недели пути: через бесплодные нагорья Эстиэна, мимо самой горы Эстиэн, а затем через большую часть владений самого Лескерона, о которых говорили, что там повсюду яд и лавовые равнины и куда я никогда прежде не ступала. Даже с Ларком это было бы испытанием. А он был мыслителем между нами двумя, тогда как я была всего лишь клинками и магией — и если одной грубой силы окажется недостаточно, чтобы провести меня через всё это, то как, во имя всего на свете, я собираюсь пережить эту миссию одна?

С другой стороны…

Я ведь не совсем буду одна.

Дурлейн Аверре не будет добрым. И уж точно не будет мягким. Но у него была голова лучше, чем он имел на это право, и чертовски веская причина держать меня в живых — так что, возможно, возможно, этого будет достаточно, пока Ларк ещё не вернулся в мир.

В конце концов, я же держала ту чёртову дверь, и эта мысль странным образом заставила меня почувствовать себя лучше.

— Да, — сказала я. — Да, думаю, смогу.

Плечи Дурлейна расслабились лишь на самую малость.

Но когда он поднялся, не прозвучало ни слова облегчения — никакого рад это слышать или с нетерпением жду нашего плодотворного сотрудничества. Возможно, он просто не хотел лгать. А может, я попросту не стоила для него усилия проявлять вежливость.

— Тогда мне занять конюшни? — добавила я, чуть резче, чем собиралась.

— Не будьте дурой. — Он даже не взглянул на меня, направляясь к выходу — стройный и гибкий, ловко шагнув в сторону, чтобы обойти аккуратный ряд моих ножей. — Займите кровать. Я кое-что устрою, пока вы спите. Мы выезжаем на рассвете.

Вот и всё сотрудничество.

Я слишком устала, чтобы возражать.

Дверь захлопнулась за ним, и я снова осталась одна в удушливом тепле его комнаты. Вокруг было тихо, только потрескивание углей да непрерывный, далёкий грохот водопада Серебряный Рог.

Моя головная боль стала яростной.

Я съела последние две клубники, раз Дурлейн их не тронул. Я пересчитала свои ножи — ещё два, три, четыре раза. Потом забралась в кровать, не раздеваясь, и постаралась не замечать, как мало простыни пахнут летним запахом Ларка — и как сильно они пахнут чёрными розами и смертельной белладонной вместо этого.

Мне лучше забыть и об этом тоже.

Это была моя последняя осознанная мысль перед тем, как я погрузилась в сон без сновидений.

Глава 5

Когда на следующее утро я осторожно проскользнула в зал трактира, разбуженная задолго до рассвета звоном кастрюль и громкими голосами, никто не обернулся, чтобы уставиться на меня. Либо вчерашние гости уже уехали, либо за прошедшие часы утратили интерес к моему неожиданному появлению.

В любом случае, жаловаться мне было не на что. Я и без того чувствовала себя достаточно уязвимой, мои ножи были спрятаны и до них было трудно добраться под пальто, которое я вытащила из сумок Дурлейна.

Самого принца нигде не было видно в задымлённой, тускло освещённой комнате. Единственным знакомым лицом была Хедда; заметив меня, она тут же указала жестом на стол в углу в безмолвном приказе чувствовалась такая решимость, что это напомнило мне дрессировщика собак Аранка. Я не была собакой, но лучших идей у меня тоже не имелось; поэтому я тихо прокралась к указанному столу и постаралась не выглядеть как девушка, которая прямо сейчас должна была бы стоять на эшафоте.

Я невольно потёрла горло при этой мысли.

Никакой петли. Только кожаный шнурок с маленьким стеклянным флаконом на нём. Стоило мне задержаться на этой мысли, как я снова чувствовала на пальцах тёплую, липкую, вызывающую тошноту кровь.

Деревянная миска с грохотом опустилась на стол, и воспоминания разлетелись. Хедда появилась рядом со мной; её широкая фигура нависала надо мной так, что это казалось странно утешительным.

— Хорошо спала?

Большинство людей, которых я знала, нашли бы в ответ что-нибудь остроумное, какую-нибудь маленькую шутку, чтобы разрядить обстановку. С остроумием у меня было плохо. А с разрядкой обстановки — ещё хуже.

— Спала нормально, — сказала я.

— Хорошо.

Хедда кивнула на миску и, наклонившись, небрежно потянула мои рукава ниже, закрывая запястья — безмолвное предупреждение, каким бы материнским ни казался этот жест.

— Давай, ешь свой завтрак. Анселет будет здесь через минуту.

Она унеслась прочь, прежде чем я успела спросить, куда подевался мой спутник в дороге, по пути отмахнувшись от покрытого мехами торговца в ответ на какую-то его просьбу. Люди вокруг неё разразились громким смехом, и всё же никто не смотрел на меня.