Редут Жёлтый - Чиненков Александр Владимирович - Страница 25

– Ты сама отравилась или тебя отравил кто-то? – спросил бий, подходя к нарам и усаживаясь на табурет.

Тамара открыла глаза и молча посмотрела на него. В её глазах Ирек увидел страх и почувствовал, как внутри всё затряслось от нахлынувшего возбуждения. Беспомощное состояние наложницы вызвало в нём отнюдь не сострадание, а животное желание овладеть ею.

– Прошу, оставь меня в покое, – жалобно прошептала Тамара. – Я очень больна и сама не знаю причин своей хвори.

Лишь на мгновение внутри Ирека шевельнулась жалость к ней. Он стушевался, но сразу же вновь стал самим собой.

– Причину я узнаю и уже сегодня, – сказал он. – Сейчас Садык выяснит, кто в становище захворал ещё, и будет ясно, что за хворь прицепилась к тебе, простудная или заразная.

Тамара снова закрыла глаза, и болезненная судорога пробежала по её изможденному лицу. Они оба долго молчали. Из уголков глаз несчастной девушки стали вытекать слёзы, которые ещё больше вызвали похоть внутри Ирека. Чтобы сдержать овладевшее им желание, он вышел из юрты и, посмотрев на пасмурное небо, глубоко вздохнул.

Матвея привезли в становище, когда начало темнеть.

«Сколько же времени я провёл в пути? – подумал он. – В степи не убили, тогда для чего-то меня сюда привезли? Убить меня могли и в ауле, в любое время. Для чего же понадобилось кайсакам меня сюда везти?»

Вопросов было много, но становилось ещё больше, когда казак обдумывал на них ответы, которых, как ни старался, так и не находил. Одно было понятно – для чего-то его сюда привезли. Он пленник и раб, а потому…

– Что, привезли? – услышал он голос Ирека и даже удивился тому, что тот обратился к привезшим его кайсакам не на киргизском, а на русском языке.

«Наверное, хочет, чтобы я его не только слышал, но и понимал, – предположил Матвей. – Значит, киргизы что-то затевают и сейчас, с моим приездом, это „что-то“ начинается…»

– Привяжите его к столбу покрепче, – распорядился Ирек. – Да, вот ещё, рот кляпом заткните да так, чтобы он не умудрился выплюнуть его.

Когда его извлекали из повозки и куда-то несли, Матвей успел осмотреться. Он увидел несколько юрт и понял, что становище, куда его привезли, небольшое и…

«Куда же меня несут и к какому столбу собираются привязать?» – мелькнула в голове равнодушная мысль.

Но над этим долго раздумывать не пришлось. Держа за руки и за ноги, кайсаки перенесли его за юрту, усадили спиной к врытому в землю столбу, завели руки за спину, крепко к нему привязали и заткнули рот кляпом. Разогнав собравшихся вокруг собак нагайками, один из кайсаков куда-то ушёл, видимо, с докладом к своему вожаку об исполненном повелении.

«Ну вот, остаётся только ждать, что сейчас начнётся…» – с безразличием подумал Матвей, готовясь встретить свою участь стойко и отважно, насколько это будет возможно.

Ирек и Садык сидели в юрте на застеленных красивым ковром нарах и ужинали. Перед ними на большом подносе лежали жирные куски баранины и стояли две чаши с золотистым мясным бульоном – шурпой. Братья ели мясо, тщательно обгладывая рёбра, запивали бульоном и разговаривали.

– Что узнал о «болезни» девки, брат? – смачно рыгнув, поинтересовался Ирек. – Всё время была здорова, а тут вдруг…

– Весь остаток дня я только этим и занимался, – облизав лоснящиеся от жира пальцы, сказал Садык.

– И? Что выяснил? – спросил Ирек, отпив из пиалы пару глотков бульона.

– Беременная она. Все женщины говорят, а у них на это глаз намётан.

У Ирека глаза полезли на лоб.

– Что-о-о? Девка беременная? – выдохнул он. – Значит, её болезнь ни с каким отравлением не связана?

– Получается, что так, – вгрызаясь в баранье рёбрышко зубами, кивнул Садык. – Молоденькая она, не рожала ещё, а тут…

Жуя мясо, он развёл руками.

Ирек, позабыв о голоде и обилии вкусной пищи перед собой, тяжело задышал.

– Надо же, как это кстати, – плотоядно улыбнулся он. – Никогда не приходилось ублажаться с беременной, а тут… Может, это подарок судьбы, брат?

Садык пожал плечами.

– Так ведь она болеет по-настоящему, – сказал он. – И в постели с неё толку не будет.

– А мне плевать, будет с неё толк или нет, – осклабился Ирек. – Важно то, что я получу удовольствие, а она пусть хоть подохнет подо мной. Тем более что она уже начинает мне надоедать и я подумываю о замене «постельной принадлежности».

– Тогда, может быть, ты подаришь её мне? – встрепенулся Садык. – Она мне очень нравится, и я не прочь побаловаться с ней в постели.

Ирек поморщился и сказал:

– Хорошо, я подумаю. Сейчас меня приглашение хана Хивы заботит. Не могу понять, чего это вдруг я ему понадобился? Он поддерживал отношения с моим отцом, а я…

– А ничего понимать не надо, брат, садись на коня и скачи, – высказал своё мнение Садык. – Приглашение правителя Хивы – великая честь. Твой отец дружил с ханом и дорожил этим. Он всегда говорил, что мы хоть и считаемся российскими подданными, но в случае беды он надеется только на помощь хивинского хана.

– Об этом я сам знаю и ехать готов, – поморщился Ирек. – Но меня настораживает само письмо хана. Оно написано вроде обычно, но в нём нет подписи и оттиска печати правителя Хивы.

– А я думаю, что это может быть проверкой твоей лояльности, брат, – предположил Садык. – Всем известно, каков хан, да продлит Аллах годы его жизни! Он никому не доверяет, всех подозревает. Кто знает, а может быть, приглашение какая-то проверка?

– Ты так считаешь? – сузил и без того узкие глаза Ирек. – А почему проверка? Почему хан решил меня проверять? Я не его подданный.

Садык хмыкнул и в очередной раз пожал плечами.

– Проверка в том, чтобы узнать твою лояльность к нему, – сказал он. – Хан был уверен в твоём отце, брат, и никогда его не беспокоил по пустякам. А ты… Тебя правитель не знает. Он приказал написать приглашение, а подпись и печать умышленно не поставил.

– Но почему? – напрягся Ирек. – Почему так поступил повелитель Хивы? Как можно объяснить эту его прихоть?

– Думаю, наверное, чтобы поставить тебя перед выбором, – высказал свой довод Садык. – В этом и заключается, должно быть, смысл проверки. Гонец привёз и передал тебе послание, ты прочёл, и… перед тобой встал выбор, ехать или не ехать на приём к повелителю. Не поедешь, значит, ваша дружба врозь, а поедешь, даже невзирая на отсутствие подписи и печати, значит, ты надёжный, как и умерший отец, и тебе можно доверять.

– В твоих словах что-то есть, – после короткого раздумья согласился с мнением двоюродного брата Ирек. – Лучше я поеду и налажу с правителем Хивы уже свои дружественные отношения. А ещё… заручиться поддержкой хана тоже будет полезно.

Услышав лай собак и звуки, издаваемые подъехавшей повозкой, Ирек оборвал себя на полуслове и поспешил к выходу из юрты.

Ирек вошёл в юрту и остановился. Тамара не спала и была в сознании. Гримаса ужаса исказила её лицо, когда она увидела своего мучителя и безошибочно угадала, с чем он пожаловал. На её бледном лице вспыхнул румянец, а потрескавшиеся губы начали вздрагивать, как вздрагивали они у неё всегда, когда он приходил к ней в юрту для плотских утех.

Сидевшая в стороне от нар кайсачка, увидев хозяина, мгновенно вскочила со скамеечки, на которой сидела.

– Как она? – обратился к ней с вопросом Ирек, указав рукой на Тамару.

– Плохо, хворает очень, – ответила кайсачка, глядя ему в ноги и не смея поднять глаза.

– Пошла прочь, – буркнул Ирек, отстраняя её рукой. – Никого не впускай в юрту, вон!

Кайсачка поспешно выскользнула на улицу, а он подошёл к нарам и остановился, поедая похотливым взглядом несчастную жертву. Тамара открыла глаза, и Ирек с трудом проглотил заполнившую рот вязкую слюну, увидев в них страх ожидания, от чего сердце заколотилось внутри и перехватило дыхание.

– Не надо, не мучай меня, – проговорила еле слышно Тамара, закрывая лицо ладонями.