Убийства во Флит-хаусе - Райли Люсинда - Страница 59

– Господи! Я-то думал, что подобные вещи практически искоренили, даже в английских закрытых школах. Бедный мальчуган. Наверное, напуган до смерти. Страшно подумать, скольких еще ребят домогался этот старый мерзавец. – Патрик поморщился.

– По-моему, все куда сложнее и тут сыграл роль целый комплекс обстоятельств. Сомневаюсь, что Хью Данман совершал нечто подобное раньше. Однако в данном случае Хью не сумел удержаться. Думаю, ему было настолько стыдно, что он решил уйти из жизни.

Вступаться за Хью было, конечно, неправильно. Однако Джаз понимала причины, толкнувшие его на недопустимый поступок.

– Прости, Джаз. – Патрик прочел ее мысли. – У подобного поведения нет смягчающих обстоятельств.

– Я с тобой согласна, но Рори – точная копия юноши, которого Хью любил всю жизнь, – пояснила Джаз. – На мгновение Хью явно забылся. Ну а дальше… Как ему было жить с тем, что он совершил? Однажды это выплыло бы наружу. Рори рассказал отцу.

– Дэвиду Миллару? Пьянчуге внизу? Боже! – воскликнул Патрик. – Его привезли в совершенно невменяемом состоянии. До утра мы от этого красавца ни слова не добьемся. Ну что ж… – Патрик побарабанил пальцами по столу. – Выстраивается стройная картинка. Дэвид Миллар убивает Чарли за травлю сына; Хью Данман кончает с собой из-за приставаний к Рори; затем Миллар в припадке ревности убивает Джулиана, любовника-отчима. Как по мне, отлично вяжется.

– Думаю, все не так просто, Патрик, – терпеливо произнесла Джаз.

Этот разговор напомнил ей о том, сколько раз они с Патриком расходились во мнениях по поводу очередного расследования. Патрик использовал «широкий» подход, основанный на фактах, тогда как Джаз обязательно учитывала человеческий фактор. Оба навыка отлично дополняли бы друг друга в команде, но в условиях конкуренции, которая часто вспыхивала при совместной работе с бывшим мужем, были залогом провала. Патрик хотел закрывать дела быстро. Джаз предпочитала слушать интуицию, не спешить, изучать истории всех действующих лиц и отрабатывать каждую версию, прежде чем делать выводы.

– По-моему, Миллар, сознаваясь в убийстве Чарли Кавендиша, покрывал сына, – продолжала Джаз. – Показания Миллара шиты белыми нитками. Вспомни, по словам бывшей жены, у Дэвида самого аллергия на аспирин. Тот никак не мог заваляться в кармане.

– Зато мог оказаться там специально, если Миллар купил таблетки перед поездкой в школу. Не исключено, что он тебе соврал, Джаз. Согласись.

– Да, – признала она. – Не исключено. Однако у одного человека в тот вечер аспирин был точно: у Рори. Лекарство вложил ему в ладонь Хью Данман. Я спросила напрямую, выпил ли Рори таблетки, и он ответил, что не помнит. Надо попросить Иззи, пусть вновь поговорит с Рори, вызовет на откровенность.

– Думаешь, убийца – тринадцатилетний мальчик? – Патрик присвистнул. – Господи, это жуть. В любом случае, когда твой подопечный внизу придет в себя, я с ним познакомлюсь поближе.

Джаз стиснула зубы:

– Знакомься. Хотя Иззи со мной согласна. Мы обе не считаем Миллара виновным.

– Ну, с вашей с ним последней беседы у нас добавился вопросик в виде очередного трупа. Миллара даже взяли в Норидже, неподалеку от конторы убитого. Не стоит игнорировать факты, Джаз.

– Я не игнорирую. И, честно говоря, не хочу дальше о них спорить. Это бессмысленно. Где Майлз?

– В Норидже, берет показания у коллег Форбса.

– Ясно. – Джаз взяла со стола портфель. – Я съезжу к матери Корина Конота, расспрошу об отношениях ее покойного сына с Хью Данманом. Оттуда – домой. Встретимся завтра утром.

– Джаз, ты зря теряешь время. Нам известно, что Данман совершил самоубийство. Он не имеет отношения к убийствам. Зато внизу в камере сидит подозреваемый с превосходным мотивом и…

Терпение Джаз лопнуло.

– Мы вроде бы договорились, что это мое расследование, а не твое, Патрик. Команду возглавляю я, и до тех пор, пока мы не арестуем подозреваемого, мой долг – опрашивать всех, кто может пролить свет на причину смерти трех человек в течение одной недели. – Она прищурилась, гневно сверкнув глазами. – Или ты как старший по званию решил запретить мне допросы?

Патрик выставил ладони вперед в умиротворяющем жесте.

– Уверяю, Джаз, ничего подобного и в мыслях не было. Поезжай, конечно. Увидимся завтра. Разве что… ты не откажешься от моей компании вечером?

Джаз едва не фыркнула. Что за дурацкое предложение!

– Я дико устала, хочу выспаться. Спокойной ночи, Патрик.

Она торопливо вышла из участка, а оказавшись в машине, саданула кулаком по рулевому колесу и вскрикнула от бессильной ярости.

Глава двадцать седьмая

Себастьян Фредерикс остановился перед Уолсингем-Хаусом, куда временно отселили двенадцать младших мальчиков из Флит-Хауса. Набрал номер на мобильном и мягко произнес:

– Привет, дорогая. Сегодня я никак не смогу. У нас тут все вверх дном. Можно позвонить позже? Я попробую вырваться завтра утром. Хорошо. Люблю тебя. Пока.

Убрав телефон в карман, Себастьян направился к своим подопечным.

Джаз подъехала к Конот-Холлу уже в темноте. Ни одно окно в особняке не горело, лишь откуда-то слева, со стороны небольшого крыла, лился слабый свет. Настойчивый звонок в дверь остался без ответа, и Джаз пошла вдоль здания. Повернув за угол, обнаружила дверь, над которой висела зажженная лампа, и позвонила.

Вскоре за дверью послышались тихие шаги.

– Кто там? – спросил испуганный голос.

– Инспектор Скотленд-Ярда Хантер. Я разыскиваю леди Эмили Конот.

После некоторого молчания голос спросил:

– Зачем?

– Леди Конот совершенно не о чем волноваться. Надеюсь, она поможет мне с одной семейной историей, только и всего. Я веду расследование, в деле замешан… друг семьи Конотов.

Дверь нерешительно приоткрыли, и Джаз увидела очень старое, но по-прежнему красивое лицо.

– У вас есть удостоверение? Вы наверняка та, за кого себя выдаете, однако нынче осторожность лишней не бывает.

– Разумеется. – Джаз предъявила удостоверение. – Можно войти?

– Да. – Женщина открыла дверь шире, впуская Джаз.

– Спасибо. А вы?..

– Я и есть Эмили Конот. Приятно познакомиться.

Джаз сразу отметила сходство Адели Кавендиш с матерью. Обе – высокие, элегантные, красивые. Твидовая юбка и кашемировый джемпер Эмили безупречно дополняли друга. На ногах, впрочем, были тапочки.

– Прошу за мной. В гостиной затоплен камин.

Прихрамывая, Эмили провела Джаз по узкому коридору в уютную гостиную. На стенах висели картины маслом; судя по слишком большому размеру, изначально они предназначались не для этой комнаты. В углу работал телевизор, Эмили тут же его выключила.

– Прошу прощения, я не ждала сегодня вечером гостей. Присаживайтесь, – пригласила она. – Налить вам чаю?

– Вы очень добры, но, пожалуйста, не утруждайтесь. Не хочу отнимать у вас много времени. Однако мне нужна помощь по воссозданию прошлого.

– По словам моих детей, я в нем живу, в прошлом, так что вы обратились по адресу. – Эмили улыбнулась: – Чем же вам помочь?

Эта бодрая женщина со светлым умом никак не вязалась с образом, который нарисовал Эдвард Конот.

– Вы уже наверняка знаете, что мы не верим в случайную смерть вашего внука Чарли, – начала Джаз.

Эмили задумчиво кивнула:

– Эдвард упоминал об этом, однако в подробности не вдавался. Он не любит меня огорчать, видит во мне слабую старушку, не способную выдержать дурную весть, хотя я, между прочим, пережила трагедию, которая Эдварду и не снилась, – и здравствую поныне. Вам удалось выяснить, кто совершил преступление?

– У нас есть подозреваемый, но для окончательных выводов мне необходимо больше знать о его семье. – Джаз помолчала. – Понимаю, как вам сейчас тяжело.

– Тяжело. – Эмили кивнула. – Новость о смерти Чарли меня опечалила. Однако, если хотите знать правду, я мало общалась с мальчиком и не особенно его любила. Наверное, я должна испытывать чувство вины, – со вздохом признала Эмили. – Чарли как-никак мой внук, но он, увы, слишком напоминал мне своего отца, которого я считаю напыщенным ослом.