Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 33

— Да.

— А еще злишься за то, что она изменяет Бессмертному, целуясь… с тобой?

— Да, — цежу нехотя.

— Братан, ты башку проверять не пробовал? Это ж клиника.

— Просто отвали.

— Не-не-не, — в голосе Захарова нарастает интерес, он даже садится ровнее. — Такого отборного гонева я еще не слышал. Ты окончательно ебнулся и ревнуешь девку сам к себе?

— Твоим мозгом не объять масштаб проблемы.

— О, друг мой, боюсь, как раз твои мозги отказали, — он пародирует мою манеру. — У тебя на руках все карты, а Сафину разрывает напополам. И ты ждёшь от нее адекватности?

Сжимаю челюсть.

— Ты не объяснился с Лилит, послав нахер ваши онлайн-отношения, — рассуждает Захаров.

Смотрю на него испепеляюще, намекая заткнуться.

— А теперь лезешь к ведьме, над которой еще вчера издевался. Так?

— Это уже под контролем, — отрубаю.

Захаров качает головой:

— Говорю тебе, брат, признайся сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Скоро в этом не будет необходимости, — улыбаюсь и откидываюсь в офисное кресло.

— Что ты задумал?

— Сафина — отброс, ей нет места в моей жизни, зато его предостаточно в моей постели, а отделяет нас от этого события только Бес.

— Мм, — скептически тянет Ян. — Себе только не звезди, брат.

Не успеваю припечатать его очередной фразой, как за стеной слышится приближающийся топот вперемешку с громкими переговорами.

Фил и Дамиан вваливаются в мой кабинет:

— Калинина нашлась! — выдыхает взъерошенный Бушар и смотрит на Фила, который не находил себе места со дня ее исчезновения.

— Живая? — осторожно уточняет Ян.

— Гонишь, что ли? Конечно, живая! — возмущается Фил.

— Одной проблемой меньше, — закатываю глаза. — Пубертатный бунт закончился?

— Типа того… Она позвонила мне утром и попросила забрать ее с вокзала.

— Где была? — спрашивает Ян.

— Разузнаю позже. Сначала родители чуть не порвали ее на куски, а теперь она у твоего отца, Кощей, — говоря это, Абрамов облегченно выдыхает.

Откуда такая неистребимая тяга к отбросам?

Фил, как и Гордей, всё ещё не усвоил главный урок — этим людям нельзя доверять. Казалось бы, Лина — подруга детства, верное плечо, а даже не удосужилась сообщить Абрамову, где находится, пока он обрывал телефоны.

А теперь, стоило следователю оставить нас в покое — подруга Фила нарисовалась в целости и сохранности. Странно это всё.

— Кощей, ты глянь там, чтобы батя твой на нее сильно не давил, — Фил кивает в сторону ректорской.

— Только потому что ты просишь, — поднимаюсь с места.

Молча захожу к ректору и действительно обнаруживаю отброску там. Сидит, вжавшись в стул и кивает нотациям отца. Занимаю место рядом и сканирую приведение — выглядит живой и невредимой.

— Нужно будет дать интервью университетской газете, чтобы студенты успокоились. Заверишь их в том, что Академия не причастна к твоим проблемам, а мы приложим все усилия для твоего психологического комфорта в наших стенах, — с нажимом говорит он.

— Хорошо, Эдуард Натанович. Я все сделаю.

— Секретарь проводит тебя, — он поднимает трубку и дает распоряжение по Калининой.

Попрощавшись, Лина беззвучно исчезает, а отец идет к мини-бару и достает тяжелый хрустальный графин с виски.

— Тебе не предлагаю, у тебя вечером выступление.

— Оно завтра.

— Точно, — произносит он устало. Из-за пропажи студентки Академия понесла серьезный репутационный ущерб.

— И? Где она была?

— Поругалась с родителями и молча уехала в какую-то деревню, — выдает. — Угораздило же...

— Угораздило что? Набрать отбросов на гранты? — усмехаюсь ядовито.

Отец делает пару больших глотков и морщится — у нас в семье не пьют, и неподвижно замирает у окна.

— Нам нужны инфоповоды, чтобы сгладить впечатление, — он наконец-то собирается с мыслями. — Что в планах?

— Открытие дебатного сезона, форум молодых лидеров, теннисный турнир, новогодний благотворительный бал, — перечисляю по памяти.

— Этого недостаточно...

— Я размышлял об этом. Нужно пригласить родителей лично и убедить их, что здесь безопасно, — предлагаю. — Скажем, провести день открытых дверей.

Эдуард Натанович разворачивается всем корпусом и поднимает брови, будто это первая умная мысль за все годы моего существования:

— Молодец, — выдает сухо. — Передай секретарям, чтобы занялись подготовкой дня открытых дверей.

Похвала. Надо же. Пользуясь секундой расположения решаю поинтересоваться тем, что не давало мне покоя:

— Кстати, ты сказал на допросе, что видел Калинину в день исчезновения?

— Илай, не задавай глупых вопросов, — раздражается отец. — Естественно, нет. Как видишь, это не повлияло на ход расследования, а дурной молвы Альдемару бы добавило.

— Ясно.

— У таких людей, как мы, репутация на первом месте. Надеюсь, ты успел усвоить на примере брата, что бывает, если забыть о ней, — ошпаривает меня кипятком. — Не подведи хотя бы ты.

— Нам лучше закончить разговор, — цежу сквозь зубы и поднимаюсь с места.

Гордей не заслуживает, чтобы его имя упоминали невзначай и уж точно не в контексте нравоучений.

— Подожди, — кидает мне в спину. — Рита передала, чтобы ты ничего не планировал в день рождения. Мы снова пригласили Орловских, так как предыдущий прием сорвался.

— Напомни ей, что я больше не праздную, — отвечаю холодно. — А дочь прокурора меня и подавно не интересует.

В квартире непривычно шумно: Абрамов, Захаров, Бушар и еще несколько знакомых из нашего круга выпивают и собираются в клуб. Возвращение Калининой — сомнительная причина для празднования, но Филипп настоял.

Я же прокручиваю в голове речь к открытию сезона — не только свою, но и своих подопечных, которые впервые ступят на большую сцену.

— Приедешь после мероприятия или снова продинамишь нас с клубом? — спрашивает Дамиан.

— У нас тобой разные понятия о клубах, Дамиан, — дергаю галстук, глядя на свое отражение в зеркале. — Ораторский, джентльменский, гольф-клуб — зови в любое время. Тусовки с отбросами оставьте себе.

— Не держишь обещаний, Белорецкий, — цокает Бушар.

— Я передумал.

— Удачи тебе, говнюк, — он хлопает меня по плечу.

— Она мне не понадобится, — отбиваю.

В висках стучит — меня ведёт чистый адреналин. Сегодня я сделаю то, что откладывал из-за собственной слабости, упустив, что я не Бессмертный, а хладнокровная мразь, которая действует лишь в своих интересах.

29. Эйфория

Рената Сафина

— А симпатично вышло, — Маша оглядывает мою новоиспеченную комнату.

Серые стены как нельзя кстати подошли для моих рисунков углем и мелками, пылившихся под кроватью на прежнем месте.

Сюда же я добавила любимые цитаты философов и распечатки натальных карт, как напоминание не забрасывать астрологию.

И да, на чердаке мне очень нравится, и дело не только в роскошной террасе. Главное — здесь тихо и можно сосредоточиться на учебе, не отвлекаясь на топот и разговоры за стеной.

А еще здесь просторно даже после того, как мне установили две двухъярусные кровати. Управляющий общежитием сказал «На всякий случай». Последнее меня слегка огорчило, ведь после Лины я больше не планирую жить с соседками — проблем от них не оберешься.

Но я уверена, что из-за дурной ведьмовской славы никто и не решится сунуться в мое логово.

— Дурацкий пиджак, как люди их носят? — кручу руками, от чего делается только хуже.

— Не воображай, — Логинова плюхается на кровать и оценивает мой дебатный прикид. — Ты отлично выглядишь! Непривычно без пирсинга и с однотонными, но тебе идет.

— Зато я чувствую себя голой, — скулю в потолок.

Мегера заставила меня выглядеть прилично: нацепить одежду строгого кроя и скрыть двойное окрашивание, зачесав темную половину поверх светлой.