Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 38

— Илай? — ожидаемо подскакивает она.

— Слушаю.

— Где наши дети? — всматривается в меня глазами-блюдцами.

— Чтобы были дети, надо потрахаться, ведьма. Ложись!

— Но я их видела…

— Спи, умоляю, — прижимаю ее к груди.

Она что-то невнятно мурлычет в ответ и медленно сползает ниже, устраиваясь поудобнее.

Облегченно выдыхаю. Похоже, что просто лунатит.

— Так нечестно… — она куксится сквозь сон. — Все белобрысые.

31. Рыцарь

Рената Сафина

Металлические доспехи — первое, что я вижу, когда мне удается разлепить веки. Пытаюсь сморгнуть нелепое видение, но оно никуда не девается.

Совершаю фатальную ошибку и поворачиваю голову, и тут же издаю протяжный стон — виски пронзает звенящей болью.

Почему так плохо?

Почему я не могу прийти в себя? Где я вообще?

Мое сознание медленно загружается в тело, и очень зря: потолок кружится перед глазами, в желудке обнаруживается кирпич, а во рту пересохло так, что даже слюны не осталось.

Кашляю от противного першения и сжимаю голову руками, чтобы череп не раскололся. На него будто надели железный шлем, точно такой же, как у рыцаря у стены.

Вместе с болью ко мне возвращается и память: дебаты, Бессмертный, лес, первый коктейль в клубе, а дальше — туман.

Я ни разу не выпивала больше одного глотка шампанского на новый год, и такое количество алкоголя снесло меня тараном.

Боже, что я успела натворить?

К захмелевшей крови примешивается адреналин, но вид аккуратно составленных босоножек немного успокаивает.

По крайней мере, я точно жива. Только очень воняю. В основном сигаретами, но подозреваю, что перегаром от меня тоже несет.

Вот же паскудство!

Главное, выбраться из этого странного места.

Упираюсь руками в матрас, подтягиваю непослушное тело в сидячее положении и стараюсь удержаться ровно. Замечаю на прикроватной тумбочке стакан с водой и пью так жадно, что капли стекают по подбородку.

— Выспалась, ведьма? — раздается голос Белорецкого.

Моя челюсть падает на пол.

Илай сидит в кресле напротив кровати, на столике перед ним открытый ноутбук и опустевшая чашка кофе.

— У меня белочка… — выдавливаю из себя.

— Неплохо для белочки, не находишь? — он откидывается на спинку, складывает руки на животе и смотрит на меня испытующе.

Мне бы возмущаться, но я испытываю невероятное облегчение, что рядом именно он, а не кто-то другой.

Белорецкий, конечно, товарищ с раздвоением, но уже как родной — примелькался.

— Как ты здесь оказался? Хотя нет, как здесь оказалась я?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Илай!

— Радуйся, что я успел забрать тебя из клуба девственницей… — он наклоняет голову и оценивает мою реакцию.

Округляю глаза и вцепляюсь в одеяло.

— Не помнишь, как планировала отдаться первому встречному?

Испуганно верчу головой.

— Хоть что-нибудь помнишь про вчера?

— Фрагментами… Мне даже думать больно, — массирую виски.

— Не помнишь, как клялась мне в любви, ведьма? — глаза поблескивают холодным пламенем.

— Видимо, к тебе тоже белочка приходила — мечтай больше! — фыркаю. — Скажи лучше, где мы?

— В отеле, разумеется. Мне не нужны проблемы с репутацией. Везти тебя в таком состоянии в Альдемар — вопросов не оберешься.

— Альдемар! — спохватываюсь. — У меня в десять репетиция с Эстер!

— Забудь. Уже пять вечера, следующего дня, — он стучит пальцами по запястью.

— О, нет! Она прикончит меня, — закрываю лицо руками.

— Я был в Академии и предупредил, что тебя не будет. — Илай поднимается и поднимает с пола спортивную сумку. — Твои вещи.

— Ты ездил за моей одеждой?

— Очевидно, раз она здесь, — кладет сумку на угол кровати. — Меня срочно вызвал Эдуард Натанович, пришлось ехать, — поясняет. — Захватил тебе кое-что поприличнее этих тряпок.

— Прости, тебе, наверное, нужно работать, а я тут… — сползаю с кровати и с трудом выпрямляюсь — ноги непослушно подгибаются. — Я сейчас переоденусь и поедем.

Илай зависает, осматривая меня с ног до головы, но быстро собирается.

— Можешь не торопиться, — он возвращается в кресло. — Сегодня мы никуда не поедем. У меня другие планы.

— Провести остаток выходных здесь? Ты меня спросить не забыл? — возражаю.

— Даже не собирался, Ре-на-та. Просто иди в душ и желательно молча, потому что мне нужно доделать одну задачу. А потом нас ждет ужин.

— Но…

— Хоть раз в жизни сделай, как я прошу, — он раздраженно прикрывает веки. — Пожалуйста…

— Только потому что ты просишь, как вежливый мальчик, Белорецкий, — хмыкаю.

— Будь добра.

Ладно... Сделаю вид, что согласилась, а как полегчает, решу, как уговорить его отвезти меня в общежитие. Подхватываю сумку и иду в ванную комнату.

Отражение пугает меня разводами от косметики, всклокоченными волосами и абсолютно неподобающим для дебатера видом. Наряд выбирался из чистейшей обиды…

Как Бес мог так со мной поступить? Так унизить? Как бы я его ни боготворила, подобное не прощают…

В груди копошится неприятное чувство, но головная боль отлично перебивает глупое сердце.

Ныряю под теплые струи и постепенно прихожу в себя, даже голод появляется.

Переодеваюсь в теплый спортивный костюм и поражаюсь умению Белорецкого быть заботливым в те моменты, когда ты абсолютно этого не ждешь.

— Илай? — высовываюсь из душа, наматывая на голову тюрбан из полотенца

— Мм? — спрашивает, не отрываясь от ноутбука.

— А как мы спали?

— Мы спали отлично, — ухмыляется.

— Рядом?

— Рядом.

— Я не давала согласия! — багровею.

— Не слишком ли запоздалые сожаления для человека, который планировал отдаться любому на своем пути? — приподнимает бровь.

Мне нечего ему ответить.

Закусываю губу:

— Но в здравом уме я с тобой в одну постель не лягу!

— Я сниму себе отдельный номер.

— Почему бы просто не поехать в Академию? Я уже в порядке.

— Мне лучше не появляться там пару дней, ведьма. Возникли кое-какие проблемы, — ведет челюстью.

— Что-то случилось?

— Да. И омрачается всё тем, что я подыхаю от голода. Ты готова?

Наспех подсушиваю волосы, запрыгиваю в кроссовки и мы спускаемся вниз в уже знакомый мне зал ресторана.

— Виски? — издевательски спрашивает гад, когда нам приносят меню.

— Меня сейчас вывернет, — болезненно морщусь. — Оставим эти способы Бушару.

— Дамиан, между прочим, привез из клуба твой телефон, а сегодня уже рвет жилы на тренировке.

Виновато выдыхаю и, не сумев сфокусироваться на буквах, тыкаю в первый попавшийся суп со специями.

Илай сочувственно сводит брови и протягивает мне блистер с таблетками.

— От головы вместо виски.

Верчу его в руках и вскидываю на него взгляд:

— Скажи честно, ты поспорил на меня или что-то такое?

— Я не тот человек, которого можно заинтересовать спором, ведьма.

— Тогда почему ты такой…

— Какой? — забавляется он.

— Не знаю… добрый?

— Скорее снисходительный, — привычно выделывается он.

— Мм, а я уж подумала, что тебя совесть мучает за то, что ты сделал, — озвучиваю безобидно, но он резко меняется в лице.

Илай застывает, как горгулья на террасе. Он смотрит на меня так, словно я его чужим именем назвала.

В его глазах мелькает растерянность. Он моргает, возвращая обычную ледяную маску, но поздно — я уже успела заметить сбой в работе идеально отточенного механизма под названием Илай Белорецкий.

— Что ты имеешь в виду? — выровняв состояние, спрашивает он.

— А ты? — наклоняю голову.

Я подразумевала его издевательства с момента поступления в Альдемар, а обо что запнулся он?

— Если ты про дебатный клуб, то не стоит сожалеть, — он подает голос. — Оказаться под крылом Гильотины означает вытянуть счастливый билет в финал.