Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 43

Илай гладит мой рисунок под грудью и изучает мое тело расфокусированным взглядом. Голова кружится от осознания, что я — его личный фетиш.

— А теперь, — переведя дыхание, наконец произносит он. — Слушай внимательно и запоминай, Ре-на-та.

35. Острога

Рената Сафина

Чем ближе мы подъезжаем к Альдемару, тем больше я не хочу, чтобы дорога заканчивалась. За окном полноправно беснуется осень — ветер гонит бурые листья по трассе, а деревья голыми верхушками царапают серое небо, зато в машине тепло и уютно.

Из динамиков негромко льется любимая композиция, а на моем колене по-хозяйски покоится рука Илая.

Украдкой кошусь на его профиль, вновь и вновь проматывая в голове прошедшую ночь.

— Хватит ухмыляться, — он комментирует мой взгляд.

— Не хватит. Ты принадлежишь мне, Рената! — пародирую его интонацию.

— Сучка, — улыбается он. — Высадить бы тебя прямо в этих лесопосадках.

— Что мешает? — произношу лукаво в ожидании его реакции.

В ответ он обжигает меня быстрым взглядом, таким же темным и ревнивым, как вчера.

— Слушай внимательно и запоминай, Ре-на-та… Ты принадлежишь мне и только мне.

— О чем ты?

— О том, что ты выбрала меня, и я не потерплю рядом никого другого. Никаких ебанных вечеров поэзии больше. Ты моя и только моя. Уяснила?

— Каков ревнивец! — я погладила его по щеке. — А ты, Илай? Ты — мой?

— Да. И не заставляй меня повторять это снова.

Получаю свою порцию внимания и оставляю этого собственника в покое, блуждая взглядом по происходящему за окном. Трасса практически пустая, только в зеркале заднего вида иногда показывается мотоциклист, виляющий за нашей машиной.

Не ожидала, что однажды сложу эти слова в одно предложение, но: мне неожиданно хорошо с Белорецким. Так хорошо, что даже язык не поворачивается назвать это паскудством…

— Как ты себя чувствуешь? — в сотый раз за день спрашивает Илай.

С этого вопроса началось наше утро, затем он уточнил по пути к поместью Эстер, и вот теперь снова.

— Я в полном порядке, — заверяю его. — Просто легкий дискомфорт.

— Сидеть не больно?

— Не-е-ет, — выдаю недовольным тоном, призванным отбить у него всякое желание спрашивать снова.

— Хорошо, — произносит он, включает поворотник и сворачивает на проселочную дорогу, ведущую в лесопосадки.

— Ты все же решил избавиться от меня? — ухмыляюсь.

— Не дождешься, — он глушит машину и притягивает меня к себе, срывая с губ быстрый поцелуй.

— Подожди, — отстраняюсь от него, замечая, что мотоциклист съезжает за нами. Это странно.

Парень останавливает позади нашей машины, ставит зверя на подножку и снимает с себя тонированный шлем. Это… Захаров?

— Дальше поедешь с Сахарком, — заявляет Илай. — Ян довезет тебя до Академии.

Мое блаженное состояние мгновенно улетучивается, уступая место доброй сотне вопросов. Точнее, злой! Злой сотне.

— Почему это?

— Так нужно, я вернусь в Альдемар позже, — отвечает коротко и распахивает дверь.

Остаюсь в салоне одна и обтекаю. Вижу, как парни здороваются, и как Ян достает второй шлем, и не могу пошевелиться.

Илай обходит машину и открывает мне дверь. Уличный воздух облизывает мои лодыжки.

— Идем? — он протягивает мне руку, помогая выбраться из высокой машины.

— И давно ты это придумал?

— Вчера. Нам лучше приехать по отдельности.

— Ясно, — хмыкаю уязвлено.

Игнорирую его ладонь и скатываюсь вниз сама, опускаясь ногами на мягкое покрывало из влажных иголок и шишек.

— Рената, — Илай ловит меня за предплечье. — Поговорим позже.

— Ага, — выдергиваю руку.

Обнимаю себя руками и иду к мотоциклу.

— Привет, ведьма, — идеальными зубами лыбится Ян. — Прокатимся?

— Не думай, что после клуба я рада тебя видеть, Захаров, — выхватываю из его рук мотоциклетную куртку.

Может, в моей памяти и отсутствуют некоторые фрагменты вечера, но то, как Ян лапал других девушек, встречаясь с Машей, я помню весьма отчетливо.

— Шлем, — он игнорирует этот выпад и помогает мне натянуть амуницию. — Ноги ставь на эти выступы и держись за меня покрепче, — инструктирует меня Ян.

— Я ездила на мотоцикле, — бубню сквозь шлем. — У бывшего был.

Дешево блефую Илаю назло, но угрызений совести по этому поводу не испытываю.

Перекидываю ногу через сиденье и обнимаю Захарова.

— Зайду вечером, — цедит Илай.

Вместо ответа опускаю стекло, отрезая пути для дальнейшей коммуникации.

Захаров салютует Белорецкому, и мы срываемся с места. Втягиваю едкий запах бензина и пытаюсь совладать со взбесившимся мозжечком. Оказывается, сложно расслабиться, когда ты не контролируешь наклон.

— Не бойся, Сафина, я с детства на коне, — раздается у меня в ушах и я вздрагиваю всем телом. Очевидно, в шлеме есть какое-то устройство связи.

— Предупреждать надо, — ору в ответ.

— Прости-прости, — слышу в голосе улыбку. — Так, что? Мы договоримся?

— Если ты о Маше, то даже не проси, — лютую. — Первое, что я сделаю, когда переступлю порог Академии — вывалю ей все в самых ярких деталях.

Опрометчиво спорить с мотоциклистом, от которого в данную секунду зависит моя безопасность, но смелости мне придает осознание, что никто из элиты не попрет против Илая.

Я почти как жена мафиози, только недодевушка главного засранца Академии.

— Понимаю твое негодование, — выдыхает Ян. — Но пойми и ты меня… У меня есть потребности, а Маша не такая. С ней все иначе. Я ценю то, что она не спешит прыгать ко мне в постель, — разглагольствует Ян.

— И поэтому ты трахаешь других! — рычу.

— Поэтому я даю ей время, и я не хочу, чтобы кто-то портил наши отношения.

Понимаю, что спорить бесполезно — я все равно поступлю по-своему, поэтому меняю правила игры:

— Допустим. А что я получу в обмен на свое молчание?

— Другое дело, — оживляется он. — Чего ты хочешь?

— Почему меня везешь ты, а не Илай?

— Не, ведьма. Белый сам расскажет, если посчитает нужным.

— М-м-м, ну тогда извини. Как думаешь, как быстро Маша пошлет тебя?

Кажется, я слышу, как звенят чаши весов в его голове, взвешивая кару от Илая и желание быть с Логиновой.

К счастью, я уже вижу вдалеке купол зала торжеств Альдемара, и через пару минут мы оказываемся на парковке, и я наконец-то снимаю с себя тесный шлем.

Ян повторяет мое действие и смотрит на меня серьезным взглядом:

— На родителей Илая заказали компрометирующие статьи — мать депутат, сама понимаешь, — он обводит пространство взглядом. — И сейчас на этой парковке вполне могут находиться журналисты, караулящие их или Илая. Хочешь красоваться на сайтах и в новостных группах?

Мотаю головой и подозрительно оглядываю десятки припаркованных авто. Думаю, моя семья не готова к подобной славе их дочери. Получается, Илай беспокоился обо мне…

— Отец велел Илаю не соваться сюда, пока шумиха не уляжется.

— И всего-то?

— А ты думала, он стыдится отношений с отброской?

Ян спрашивает шутливо, но тем самым вонзает в мое сердце заточенную острогу сомнений.

Сглатываю.

Да. В глубине души я боюсь именно этого — что он поступит со мной, как поступил Бес. Постыдится, не примет, не пустит в свою жизнь, оттолкнет…

Мы не ровня, мне хватает здравого смысла, чтобы это понимать.

— Не напрягайся ты так, — хмыкает он. — Я не делю людей по социальным слоям, как Бушар. И Машу я выбрал явно не по принадлежности к каким-то кругам. Она правда дорога мне, — Захаров заглядывает мне в глаза. — И я не хочу ее терять.

— Так и не надо было, — толкаю ему шлем и направляюсь к территории Альдемара. — Спасибо, что подвез.

— Помни, мы договорились, Рената, — кричит он мне в спину.

— Договорились, — кидаю через плечо. — Но я передумала, — добавляю чуть тише. Общение с Илаем накладывает свои отпечатки.