Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 42

Он творит что-то невообразимое: терзает мои губы, исследует нёбо и снова возвращается к пирсингу.

— М-м-м, — не в силах справиться с напором просто позволяю ему ласкать мой язык.

Его вкус проваливается внутрь меня и растекается по наэлектризованному организму.

Илай собственнически ныряет под тонкую ткань кимоно и оглаживает спину, собирая мурашки вдоль позвоночника.

Стою, прижатая задницей к великому книжному наследию, хватаю его поцелуи и выгибаюсь навстречу объятиям.

Грудь тяжелеет так, что даже прикосновение шелка кажется болезненным — каждая клетка вспыхивает под его требовательными касаниями.

— Я хочу увидеть… — толкает он и одним движением прощается с легким пояском моего костюма, которые тут же падает на мои босые стопы.

Между свободными полами халатика показывается то, о чем Илай не мог догадываться — еще один рисунок под грудью, что-то вроде раскидистой люстры.

— Блядь, да, — хрипло выдыхает он и медленно спускает шелк с моих плеч.

Налившиеся соски с поблескивающими шариками беззащитно показываются из-под ткани, и его предохранители сгорают.

— Илай… — опрокидываю голову, когда он касается груди с требовательным нажимом. Ощущения настолько сильные, что я пугаюсь и упираюсь ему в плечи.

— Прости-прости, мне следует держать себя в руках. Я забываю, какая ты нежная на самом деле… Иди сюда.

Илай мягко возвращает меня к себе и глубоко целует, позволяя привыкнуть к его ласкам. Он аккуратно обводит ореолы большим пальцем, запуская в моем теле необратимую реакцию.

Промежность сводит от желания прямо как в тех снах, от которых я просыпалась бесстыдно мокрой.

Отпустив мои припухшие губы, Илай опускается ниже. Завожу пальцы в его волосы, контролируя процесс. Он поочередно вбирает соски и горячим языком проходится по моим проколам, изучая крошечные секреты.

Его поцелуи дарят моему женскому телу чувство облегчения, утоляя животную потребность в мужской ласке.

Не дышу, переживая сладкую пытку.

— Фетишист проклятый...

— Ты даже не представляешь, насколько, — Илай берет мою руку и кладет на свой член.

Вот же… Сердцебиение оживает бешеными пиками кардиограммы.

Ноги предательски подкашиваются.

— Хочу тебя ведьма, с первого дня хочу… — он подхватывает меня на руки и несет на полукруглый диван-ракушку.

Нежный кашемировый плед и раскиданные подушки тонко пахнут ванилью, но этот аромат ничто по сравнению с тем, какие феромоны я ощущаю от оттаявшего ледяного принца.

Лежу на спине, слегка приподнявшись на локтях и наблюдаю, как он избавляется от одежды, оставшись в одних домашних брюках, которые спущены так низко, что я вижу треугольник мышц, уходящий под резинку. Аристократически изящный мальчик — хоть набросок мелками делай.

Илай опускается рядом, притягивает меня к себе, мы впервые касаемся обнаженными телами. Несмотря на то, что здесь очень тепло — меня мелко трясет от волнения.

Мы ведь собираемся заняться сексом, а я всегда считала девственность чем-то священным, с чем не расстаются по первому и даже по второму зову природы. Но происходит именно это…

Да, все идеально: место, время, обстановка, о которой я не могла мечтать даже в самых смелых фантазиях, но мне страшно.

Илай чувствует мое напряжение.

— Все в порядке? — он приподнимает мой подбородок, заглядывая в глаза.

— Да, — жмусь к нему, пряча взгляд.

— Рената, посмотри на меня, — спрашивает серьезным тоном. — Ты не готова?

— Я… я не знаю. Мне хорошо с тобой, — выдыхаю ему в шею. — Но…

— Всё хорошо, ведьма, — заводит ладонь за мое ухо, поглаживая волосы. — Поверь, я научен ждать, — ухмыляется он многозначительно. — И потом, даже у дебатов есть репетиции…

Его рука скользит вниз, задерживается на груди, спускается к животу, поглаживая сережку в пупке, а замирает у края моих шелковых штанов.

— Позволишь? — пальцы проникают под ткань и приближаются к заветному месту.

Страсть пьянит похлеще виски в клубе, и мне хочется ответить ему взаимностью. Повторяю трюк с погружением под одежду, но Илай решительно сдергивает с себя брюки, предоставляя полный доступ к члену.

Несмело касаюсь возбужденного органа и ахаю. Похоже, главный подонок Академии выиграл все генетические лотереи сразу. Распахиваю глаза и натыкаюсь на его довольную ухмылку. Теперь ясно, почему этот год такой самоуверенный. Знает, что хорош.

— Какая нежная ведьмочка, — Илай гладит меня между разведенных ног.

Сердце снова пропускает удар. Много ударов.

Его пальцы медленно перебирают по моим чувствительным точкам, а я скольжу по его члену возвратно-поступательными движениям, подхватив заданный Илаем темп.

Удивительно — он трогает и дразнит меня именно так, как мне нравится, как я делала это сама… Белорецкий шумно дышит — в мою ладонь раз за разом толкается его член.

Желая большего, развожу бедра сильнее, позволяя ему кружить амплитуднее, властвовать над моей плотью. Не в силах сдерживаться, начинаю стонать ему в губы.

Промежность начинает горячо пульсировать перед приближающимся оргазмом…

— Хочу по-настоящему, — останавливаю его руку.

— Уверена?

— Я быстро схватываю — зря ты не взял меня в клуб, — усмехаюсь.

— Заткнись, просто заткнись хотя бы сейчас!

Его рука ложится мне на горло в жесте «я придушу тебя, ведьма», но этот больной фетишист улыбается. Ему нравится происходящее.

— Нахрен это, — он сдергивает с меня штаны и устраивается сверху, подминая меня под себя. — Доверяешь мне, ведьма?

— Доверяю ли я перфекционисту-чистоплюю? — хихикаю от нервов.

— Я готовился к нашей встрече задолго до того, как она состоялась, — шепчет, проходясь упругой головкой по чувствительным местам.

— Илай…

— Придется потерпеть, ведьмочка, — он возвращается к моим губам. — Не больнее, чем татуировка. — Иди ко мне.

— Ах! — размыкаю губы, потому что он замирает у самого входа.

Уровень уязвимости — максимальный.

Уровень близости — на клеточном.

Мы медленно целуемся, и он мягко толкается в меня бедрами, с каждым движением погружаясь все глубже.

Почувствовав первое жжение, закусываю губу и замираю, привыкая к ощущениям.

Войдя полностью, он начинает двигаться так бережно, что боль утихает. Я расслабляюсь и чувствую новую волну возбуждения, которая заливает нас обоих.

Позволяю себе исследовать его шею, грудь и спину, обнимаю, целую.

— Хорошо? — спрашивает он.

— Просто заткнись, — возвращаю ему шпильку.

— Ненормальная! — набрасывается на мои губы.

Растекаюсь от его движений, чувствую нарастающее напряжение и от неожиданности кручу бедрами, пытаясь высвободиться, но он фиксирует меня.

— Тише-тише, — подкладывает руку под мою поясницу, продолжая мягко таранить меня с низу.

— Илай… — впиваюсь ногтями в его затылок, захлебываясь ощущений.

Внутри закручивается тугая спираль и, достигнув предела, мышцы сдаются под его натиском.

Разряд дефибриллятора — и меня накрывает пульсацией.

По позвоночнику бежит ток, реальный мир исчезает и меня откидывает в другую реальность…

С каждой сладкой судорогой перед глазами одна за другой возникают картинки: обрывки будущего и какого-то черта отголоски из общего прошлого. Наши улыбки и наши слезы… Их так много. Почему так много?

Пытаюсь, но не могу ухватиться ни за один из образов.

Не могу притянуть и рассмотреть поближе, картинки ускользают, яркими кристаллами рассыпаясь в темном пространстве моего видения.

— Рената! — голос Илая возвращает меня. — Рената!

Приземляюсь в свое тело, которое продолжает сладко сжиматься, распахиваю глаза и тяжело дышу. Обнимаю его за шею.

— Ты напугала меня, — выдыхает он.

— La petite mort — маленькая смерть, — веду губами по его коже. — Теперь ты, — шепчу.

— Поцелуй меня, ведьма…

Илай продолжает двигаться. Я знаю, он сдерживается, и очень благодарна ему за это. Несколько погружений и он покидает меня, достигая пика и изливаясь на живот.