Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 62

Закрываю помещение и не спеша возвращаюсь в нашу с парнями квартиру. Бушар выиграл очередной теннисный турнир, и в нашей гостиной шумно и пьяно. Благо сегодня обошлись лишь нашей четверкой.

Скидываю верхнюю одежду и присоединяюсь к парням, устало растекаясь по дивану.

— Виски? — ради приличия предлагает Дамиан, знает, что откажусь.

— Давай.

Мое согласие заставляет придурков замолчать, а потом взорваться радостными возгласами:

— Епа-а-а, Кощей согласился выпить! — Абрамов хватается за сердце.

— Здоров, брат? — Ян отставляет свой стакан и прикладывает руку мне ко лбу. — Температуры нет?

— Отвалите.

— У-у-у! Надо отметить хорошее настроение Кощея! Оно бывает так же редко, как комета Галлея.

— Не перегрей мозг, Бушар, — усмехаюсь.

Дамиан наполняет рокс напитком на два пальца и опускает в него охлажденный металлический кубик.

— К слову, с прошедшим днем рождения тебя, придурок! Подарок-то нашел в офисе?

— Нашел. Благодарю.

Бокалы взлетают вверх и встречаются с хрустальным звоном.

Пригубив терпкое пойло, печатаю Ренате.

Илай: Повторим сегодня?

Рената: Или ты все же потерпишь до моего возвращения?

Илай: Нет. Я хочу тебя сегодня.

Рената: А я хочу посмотреть, как ты делаешь это сам.

Илай: Аналогично, ведьма. Видео?

Рената печатает…

Улыбаюсь.

В нашу жизнь вернулся виртуальный секс. Оказалось, я скучал по нему. Не успеваю замечать, как с появлением Ренаты множатся мои фетиши.

— Знай, что я осуждаю твою счастливую физиономию, Белый, — Дамиан толкает меня в плечо.

— Почему же, удиви?

— Ты всерьез повёлся на ведьму. Довольнее тебя только Сахарок, который оттрахал училку, — Бушар салютует Захарову.

— Надо же. Как зовут?

— Какую из? Я решил не ограничиваться одной, — самодовольно усмехается Захаров.

Филипп закидывает руку за голову и пристально смотрит на Яна:

— Машке мстишь?

— Логинова может катиться на все четыре стороны, — произносит уязвленно.

— С такими сиськами я бы так далеко ее не посылал, — ржет Бушар и тянется к телефону. — Белый, ты видел фотосессию Логиновой?

— Удали, дебил, — Ян вырывает у него мобильник.

— Для тебя же храню, — ржет Бушар. — Чтобы ты по своей бывшей в кулачок скучал.

— Нахер иди! — кидает в него телефон.

— Что за драму я пропустил? — приподнимаю бровь.

Фил выглядывает из-за беснующихся идиотов и поясняет:

— Из-за ведьмы Машка опрокинула Сахарка. И пока он валялся у нее в ногах, вымаливая прощение, кто-то видел, как утром на пары ее привез Малиновский.

— Любопытно.

— Препод утешил ее раньше тебя, получается, — Дамиан машет экраном с женской грудью.

— Да пошли вы все! — огрызается Ян.

Опрокинув стакан, он встает, перешагивает стеклянный столик, чуть не перевернув бутылку, а затем хлопает входной дверью.

До сих пор не видел Захарова таким. Чувства — суки, что говорить.

— Ой бля, обиженка, — кричит ему вслед Дамиан.

— Перегнули, — резюмирует Фил, пожимая плечами и отпивает виски. — Ничего, он отходчивый.

— А ты? Как Лина? — сам не верю, что задаю этот вопрос.

Не то, чтобы меня правда интересовала судьба отброски, но из головы не выходит фотография Калининой в личном деле. Ничего особенно, просто… интуиция, мать ее.

— Лина… Я решил отстать от нее, — выдыхает Фил. — Я попросил отца, чтобы он поговорил с ее батей, все-таки они старые приятели, но ему не удалось узнать ничего нового — у них все хорошо. Похоже, ведьма ошиблась… Кстати, ты признался ей?

— Не твое дело.

— Значит, нет, — пробивает Фил. — Что ж, не завидую тебе, Бессмертный.

— Еще не время.

— Интересно, она тебя отравит или кастрирует? Или все вместе? — мечтательно произносит Бушар.

— Ваше общество как никогда токсично, господа, — приподнимаю стакан.

— Пытаемся соответствовать, — отбивает Дамиан.

Пропускаем еще по одной, и тут Фил выдает:

— А Захаров не на мотоцикле гонять по снегу собрался?

— Бля!

Бросаем посуду и срываемся на поиски Захарова. Он рассудителен ровно до того момента, пока не вспылит.

Предсказуемо находим его на колоннаде с сигаретой в зубах, и остальной вечер проходит относительно спокойно. Пацаны уезжают в клуб, оставляя меня одного на феерическое окончание вечера видео-звонком с Сафиной.

Чистая эйфория. Лучше не придумаешь.

Испытываю что-то похожее на счастье, о котором читал в книгах. А утром меня вызывают в деканат..

— Ты в своем уме, Илай? — побагровевший отец разворачивает в мою сторону ноутбук. — Сын депутата и ректора шляется в какой-то дыре? Второй интернет-портал опубликовал это с заголовком «История повторяется».

На экране снимок моей машины во дворе Ренаты. Прикрываю глаза, мелкая мартышка Дарина снова удружила.

— У меня были дела.

— Какие дела без моего ведома?

— Ты, кажется, забыл, что я не твоя игрушка, — хмыкаю.

— Отвечай мне! — он срывается на крик. — Мало того, что ты не явился домой в свой день рождения, несмотря на просьбы матери, а теперь я узнаю, что у тебя дела в злачных районах?

— Тон.

— Что тон?

— Тон поуважительнее.

— Его заслужить нужно! — цедит отец, приближаясь. — Ты не повторишь судьбу Гордея! Запомни, я запрещаю тебе иметь какие-либо дела с отбросами!

— Иначе что? — приподнимаю уголок губы.

— Иначе отправишься в Штаты.

Все ясно. Ссылка на край света снова должна решить все проблемы.

— Штатов больше нет в моих планах, Эдуард Натанович.

— А что есть, Илай? Скатиться на дно? — продолжает разоряться отец. — Какая нечистая потащила тебя туда? Ты связался с кем-то?

— Прекрати. Повышать. На меня. Голос.

Отец смотрит на меня с возмущением:

— Ты никогда не отличался сообразительностью, поэтому объясняю тебе снова: каждый твой шаг отражается на репутации нашей семьи, а твой брат уже запятнал ее настолько, что мы с трудом вернули свое положение в обществе. И я не позволю второму выблядку возомнить себя свободным и творить, что вздумается!

Вот как...

Слова отца обжигают кислотой, разъедают изнутри и доходят до костного мозга, выжигая ту часть меня, что все еще была сыном Илаем, отчаянно пытавшимся заслужить его расположение. Быть любимым и нужным.

Жгучий стыд за собственную неидеальность оглушает меня лишь несколько секунд, и на смену ему внутри поднимается ярость. Холодная и тяжелая, как точка невозврата.

— Ты понял меня?

— Конечно, пап, — заставляю себя говорить, подавив обиду. — И я переезжаю к Эстер.

— Я смотрю, ты хочешь лишиться наследства?

— А ты сына.

— Илай, постой! Я погорячился...

Разворачиваюсь на пятках и покидаю ректорат, не обращая внимания на его попытку реабилитироваться.

С меня хватит.

49. Эстер

Рената Сафина

— Прошу, — дворецкий открывает двери гостиной. — Эстер Соломоновна как раз завершает дела, и скоро сможет вас принять. Пока располагайтесь, я распоряжусь о чае.

— Благодарю, — стараюсь звучать мягко и уверенно, как и полагается юной леди, которая усердно занималась на курсах этикета.

Сегодня мы вместе с Гильотиной отправляемся на званный ужин с ее подругами.

Нервничаю ли я? Пф! Да меня колбасит, как паскуду.

Ой, то есть, я неимоверно взбудоражена предстоящим торжеством.

Приподнимая подол облегающего платья винного цвета, отделанного деликатным кружевом, опускаюсь на одну из кушеток с резными ножками, обтянутой чуть выцветшим голубоватым шелком, и осматриваю гостиную Эстер.

Высокие потолки поддерживают изящные стрельчатые арки, а к точке их переплетения крепится роскошная люстра кровавого оттенка. Ее кристаллы отбрасывают магические переливы на старый рояль в углу, и играют на плотном ковре с орнаментом.

Как и все, что принадлежит Белорецким, поместье Эстер пропитано готикой, но с теплым оттенком обжитости.