Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 61

Фигуры стоят, как вкопанные, наблюдая наше приближение. Оба плотные, с красноватыми обветренными лицами, будто большую часть времени проводят на улице. Интуиция кричит об опасности, сердце колотится, как сумасшедшее, и я держусь на шаг позади Илая.

Что им надо?

— Са-а-афина! Сколько лет, сколько зим! — начинает один из них, чье имя я даже не помню. Видела пару раз на дискотеках в местном Доме Культуры.

— Привет, — отзываюсь нехотя.

— Как учеба? Слышал в хорошую шарагу поступила, — хмыкает второй, что пониже ростом.

— Не жалуюсь, — отбиваю. — Что-то хотели?

— А че, торопишься куда? С другом даже не познакомишь? — кивает в сторону Илая. — Весь город шумит о дорогом госте.

— Дорогой в прямом смысле, — добавляет второй, гогоча.

— В знакомстве нет необходимости, мы спешим, — хочу ринуться к машине. — Если у вас все, то мы поедем.

— Тормози давай, — первый преграждает путь к машине. — Сеструха твоя вчера вещицу интересную в интернет выкладывала. Мы за ней пожаловали.

От страха живот сводит тугим узлом. Как назло вокруг ни души. Илай хорош в чем угодно, но точно не в уличных драках.

— Не понимаю, о чем ты, — делаю попытку обойти его.

— Все ты понимаешь, — рычит он. — Правила таковы: привела буржуя на наш район — будь добра, рассчитайся.

— Часы гони! — обращается к Илаю второй.

Белорецкий молчит, скользя взглядом по лицам обоих, словно выбирает цель. Плечи расслаблены, руки свободно опущены, но это точно не спокойствие. Скорее холодный расчет человека, который решил, что будет дальше.

— Эй, он глухой, что ли? Или обоссался? Часы, говорю, давай!

— Шпрехен зи дойч? — задирает его второй, надвигаясь. — Алло?

— Может, так понятнее? — первый тянется в карман и я обмираю.

У его руках мелькает нож.

У него заточка!

К горлу подкатывает тихая истерика, ноги становятся ватными.

— Че встал?

— Ждал, когда ты подойдешь ближе, сука, — коротко отбивает Белорецкий и с пугающей скоростью наводит пистолет прямо ему между глаз.

Боже, все становится только хуже… Трясусь за спиной Белорецкого и пытаюсь вспомнить хоть одну молитву, на любом языке!

— Че за зажигалка? — хорохорится тип, нервно всматриваясь в оружие. — В магазине сувениров ку…

Выстрел разрезает тишину.

Побледнев, нападавший медленно опускает голову и смотрит между ног. Оставив на снегу темный след, пуля пришлась в аккурат между его расставленными ногами.

— Он больной… — тот, что позади, замирает, и гадская ухмылка стирается с его лица.

— Позволю тебе выбрать: яйца или колено? — Илай спрашивает это так, будто каждый день людей на прицеле держит.

Меня пробирает от того, как безэмоционально он с ними обращается, словно это не люди, а пешки на шахматной доске.

— Блефуешь… — хрипит голос.

Илай приподнимает уголок губы и оттягивает уголок до характерного щелчка:

— Зачем, если мне ничего за это не будет? Или начнем с друга? — переводит прицел.

— Бля! Оставь его, Димон… — второй дергает первого за куртку.

Тот медлит, прикидывая варианты собственной участи, а потом инстинкт берет верх. Они пятятся, и, развернувшись, убегают.

Илай опускает пистолет только, когда они скрываются из виду.

— Садись в машину, Рената, — говорит уже обычным голосом.

Повинуюсь и, лишь забравшись на сиденье понимаю, как сильно дрожат мои руки.

— Прости… — произношу сдавленно прежде, чем разреветься от испуга. — Я не хотела.

— Ты тут ни при чем, — он протягивает мне шелковый платок и сдает назад. — Испугалась?

Киваю.

— Не стоило. Уличные агрессоры не хотят умирать, их бравада и заточки — просто инструмент запугивания. Если баланс риска меняется, то инстинкт самосохранения берет верх, — логично рассуждает Илай, будто только что не целился человеку в голову.

— Откуда такие познания?

— Изучал отбросов, — цедит. — И я не хочу, чтобы ты жила в таких условиях.

— Напомню, что и в уважаемом Альдемаре мне разбили лицо. Дело не в месте, а в людях, Илай.

— Бытие определяет сознание. Ты переедешь.

В машине воцаряется тишина, нарушаемая моими тяжелыми вздохами. Думаю, ему есть, что сказать, но он выбирает просто взять меня за руку.

— Ты… всегда носишь с собой пистолет? — кошусь в сторону внутреннего кармана, куда он сунул оружие.

— По праздникам. Кстати, мы приехали, — сворачивает у единственной в нашем городе кондитерской с бледно-розовым фасадом. — Ты хотела сладкого.

— Теперь я хочу выпить… — трясу головой.

— Просто забей на отморозков, Сафина. Пошли.

— Нет! — выпрыгиваю из салона. — Сиди здесь, я мигом!

Выбор невелик, однако, из дальнего угла витрины на меня смотрит как раз то, что я искала.

Детский торт салатового цвета с марципановыми мультяшными собачками. На нем кривовато выведена красная надпись «С днем рождения», а по периметру расставлены консервированные вишенки.

— Давайте этот! — радостно сообщаю продавщице. — А у вас есть свечи? Отлично! И две ложки, пожалуйста!

Крадусь к машине, прикрывая рукой единственную зажженную свечу, и стучусь в водительское окно.

— Выходи! День рождения без торта не день рождения!

Белорецкий смотрит на десерт так, будто это артефакт из параллельной реальности.

— Как ты узнала?

— Ведьминское чутье! По характеру догадалась, что ты Скорпион, — поднимаю торт повыше. — Скорее загадывай желание, пока ветер не сделал это за тебя.

Для приличия Илай сопротивляется, но потом все же задувает пламя, и забираемся в теплый салон.

Вручаю ему пластиковую ложку:

— Сегодня можно все — даже целый торт в одно лицо! Угощайся! — говорю, воткнув ложку в центр. — Дизайн, конечно, психоделический, но вроде неплохо.

— Торт и вправду чудовищный, — соглашается он, отправляя в рот сладкую порцию. — Но на вкус недурно.

— Ты не так планировал провести свой день, да? — спрашиваю расстроенно. — Наверняка, дома тебя бы ждали гости и подарки, а не масляный крем и перестрелка.

— Нет так, — он собирает кремовую надпись «С днем рождения» и облизывает ложку. — Я провел его гораздо лучше, Ре-на-ша!

48. Точка невозврата

Илай Белорецкий

Очередная репетиция дебатного клуба подходит к концу. Мои подопечные схлопывают сиденья актового зала и собирают со сцены исписанные листы.

Как бы я их ни готовил — оставшимся на треке ребятам не переговорить Сафину, и теперь я понимаю, почему. Старая мегера была права: отличие от сытой элиты ей есть, за что бороться.

Только идиот не сложит два плюс два. Рената пришла за главным призом и не остановиться ни перед кем.

Кроме меня.

— Завтра в то же время?

— Да, можете быть свободны, — отпускаю группу.

— Илай, извини, конечно, но меня не будет— Ясногорская накидывает на плечи белую шубу. — Я улетаю катать на лыжах.

— Извинения приняты, — отбиваю безразлично.

— Скукота в этом Альдемаре, — вздыхает напоследок. — Дома бесячая морда Филиппа, тут — Илона под ногами.

— Дам тебе бесценный совет, — произношу, не отрываясь от телефона. — Займись наконец делом.

— Я рождена наслаждаться жизнью, это пусть отбросы делами занимаются. Ой, или наш интеллигент проникся к низшему сословию?

— Кроме Ренаты ничего не изменилось.

— Забавно, как быстро Сафина дошла от прозвища «дешевка» до девушки принца Альдемара, — произносит задумчиво. — Впрочем, ваши игры меня не интересуют. У всех свои вкусы.

— Поговорим, когда ты сама по отбросу убиваться будешь.

— Пф, я лучше еще раз воды из унитаза выпью, чем свяжусь с бедным, — закидывает сумочку на плечо. — Но от тебя я не ожидала.

— Не трать мое время и свали, пока я не скомандовал Филиппу «фас».

Абрамов не сворачивает голову своей сводной сестрице только на данном мне честном слове. Ясногорская цокает и покидает зал следом за другими студентами.