Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 65

Целую его в плечо, расценив это, как признание.

Я понимаю, что вряд ли услышу от него признание в любви. Зато знаю точно, что у меня промолчать не выйдет.

— Илай…

— Мм?

— Спасибо, что ты честен со мной насчет родителей, — приподнимаю подбородок, чтобы видеть его лицо. — Было бы очень больно, скрой ты от меня что-то важное.

— Знаю, — он дергает скулой, будто хочет сказать что-то еще, но замолкает, так и не решившись. — Кстати, тебе тепло?

— Колену — точно, — улыбаюсь.

До отеля добираемся без разговоров, позволяя прикосновениям сказать больше, чем смогли бы слова.

К концу поездки от нежных поглаживаний он переходит к решительным ласкам, проходясь ладонью по внутренней поверхности моих бедер, то и дело касаясь тонкой ткани белья.

Повторяю за ним и поглаживаю его грудь, опускаюсь по животу, и накрываю выпирающую промежность, лаская его через тонкую ткань брюк, привычка носить которые явно играет Белорецкому на руку.

К моменту, когда за нашими спинами закрывается дверь номера, мы распалены настолько, что именно к ней он меня и прижимает. Двигаемся нетерпеливо и хаотично, в поцелуях прикусывая друг другу губы.

— Ядовитая, — стягивая платье с одного плеча, он вдыхает запах моей шеи.

Расстегиваю рубашку Илая и ныряю под распахнувшиеся полы, обнимая и впитывая его тепло.

Его настойчивые руки находят разрез в подоле и цепляют резинку трусиков. Секунда, и они приземляются у моих каблуков. Следом сползает платье, оголяя мою грудь.

— Красивая, — обводит ареолу большим пальцем. — Помнишь наш первый поцелуй, ведьма? После него я утешался в душе, представляя, как имею тебя прямо у двери.

Такие откровения кружат голову похлеще ласк, и я сама тянусь к ремню, желая превратить его фантазию в реальность.

— Я так соскучилась, — бормочу, растворяясь в моменте.

— Взаимно, ведьмочка.

Илай отрывает уголок золотинки и раскатывает резинку по всей длине, а затем наваливается на меня, с новой силой впиваясь в губы.

Не желая больше терпеть, он заводит руки под мои ягодицы.

— Иди сюда, — рывком отрывает меня от пола.

Удерживаюсь за шею и обнимаю его торс ногами, скрещивая лодыжки за спиной. Откидываюсь на деревянную поверхность и принимаю его в себя.

Он перехватывает меня крепче и начинает двигаться, тесно и плавно, заполняя собой все внутри. В такой позе я ничего не контролирую, лишь послушно насаживаюсь на Илая, зажмурившись от нестерпимо ярких ощущений.

Откликаюсь всем телом и втягиваю воздух, когда он ловит мой сосок ртом и жадно обводит языком сережку, а затем другую.

Все происходит настолько пылко и несдержанно, что надолго меня не хватит.

Чувствовать его губы на себе гораздо приятнее любой самой откровенной переписки, и, от необычного наклона и его тугих движений я взрываюсь еще быстрее, чем ожидала.

— Илай… — сжимаю его плечи, почувствовав первые вспышки.

Оказываюсь не готова к столь яркому финалу: судорожно хватаю ртом воздух и стараюсь удержаться на весу.

— Надо же, я впечатлен, — ухмыляется он, выбивая из меня последний стон.

— Говорю же, скучала, — сползаю на ноги. Сознание плывет, а промежность сладко пульсирует.

Илай оттягивает волосы на затылке и с самодовольной ухмылочкой всматривается в мое лицо.

— Приму за комплимент.

Поддаюсь, когда он разворачивает меня спиной к себе и заставляет прогнуться в пояснице.

Белорецкий проводит коленом между моих ног, разводя их в стороны, и уверенно толкается бедрами, крепко удерживая меня за талию.

Подаюсь навстречу и ловлю стоны мужского наслаждения до тех пор, пока он не замирает, достигнув предела.

Рука Илая упирается в дверь рядом с моей, удерживая его на весу.

— Запредельно горячая, — возвращает меня к себе.

Встречаемся затуманенными взглядами и целуемся. До умопомрачения долго и медленно. Вплетаясь пальцами друг другу в волосы. Не отстраняясь ни на миллиметр.

Даже в душ вваливаемся в обнимку и принимаем его тоже вместе.

— А теперь покажи мне, — просит он, когда чуть позже опускает меня на кровать и медленно развязывает пояс халата.

Я знаю, чего он ждёт, но медлю.

— В чем дело, ведьмочка? — усмехается, поглаживая меня по щеке.

— Это не так просто, как на расстоянии, — признаюсь..

Если предстать перед ним обнаженной мне даже приятно, то мысль начать ласкать себя на его глазах жаром заливает мои щеки.

— Пожалуй, сжалюсь над тобой, — улыбается он и тянется к выключателю.

Прикроватные бра гаснут, лишая нас обзора и оставляя лишь ощущения.

Его рука мягко ложится на мои ребра и скользит ниже. Он поглаживает кожу вокруг пупка, кончиками пальцев играя с пирсингом, а следом я чувствую горячее прикосновение его губ на животе.

— Илай, стой, — паникую, понимая, что его поцелуи спускаются все ниже.

— Да, конечно, — даже без света знаю, что он закатил глаза.

— Я… Я боюсь…

— Со мной можешь не бояться.

— Я еще никогда не пробовала, — отползаю в сторону.

— Я тоже, представь, — останавливает меня и нежно ведет носом по внутренней поверхности ног. — Но я об этом и думал, когда смотрел на тебя на экране. Так что, расслабься, окей…

Ухмыляюсь. Радостно, что хоть что-то он делает со мной в первый раз.

Илай прокладывает дорожку из нежных касаний и устремляется прямо… Ах-х-х! Вздрагиваю, когда он впервые касается меня губами между разведенных бедер.

— Тише-тише, а то передумаю.

— Только попробуй, я уже настроилась…

— Тогда не мешай нам знакомиться, — шикает на меня.

— Не болтай там, это не дебаты!

— Придурочная, — улыбается и подтягивает меня к себе. Лицом к лицу, так сказать. Уязвимости такого уровня я ожидать не могла, но я доверяю ему, и хочу с ним всего…

Илай бережно покрывает все пространство поцелуями, распаляя мое нетерпение, а затем проскальзывает глубже.

Преодолев первую неловкость, я растекаюсь по постели, позволяя ему ласкать меня так, как он хочет.

Ощущения совсем другие, и я не знаю, что заводит меня больше: сам процесс или осознание того, что это делает Белорецкий.

— М-м-м, — выгибаюсь под его напором.

— Просто м-м-м? Не слышу похвалы, ведьма.

Тело отвечает быстрее мыслей, и я вдруг меняю позу, чтобы тоже получить к нему доступ.

— А так? — произношу шепотом и касаюсь его в ответ.

Массирую его эрекцию, а затем мягко вбираю ее губами, получив в ответ фирменно чуть хрипловатое:

— М-м-м...блядь.

Выходит неумело, но с каждым погружением я начинаю ощущать границы и темп, с которым ему приятнее всего.

— Чувствуешь шарик?.

— Да, и я сейчас отъеду, — сглатывает он. Хотя его участившееся дыхание — единственный звук, который мне нужен, чтобы понять, что я все делаю правильно.

Он, кстати, тоже делает все безошибочно. Илай возвращается к ласкам, и мы открываемся друг другу одновременно.

Подстраиваемся и ловим каждый взаимный отклик, выходя на новый уровень близости и доверия.

Илай не выдерживает первым, тянется за защитой и вскоре нависает надо мной:

— Хочу тебя.

Притягиваю его к себе, впускаю и наслаждаюсь тем, как бережно он меня любит.

Ритм плавно нарастает, мы отдаемся этому огню и, замерев перед вспышкой, сгораем вместе.

Илай часто дышит и, едва удержавшись на локтях, накрывает меня своим телом.

Вместе с волной удовольствия я чувствую еще одно нестерпимое желание — признаться. Признаться ему в чувствах.

Утыкаюсь ему в плечо и пребываю в состоянии такой счастливой эйфории, что слова вырываются из меня сами:

— Я… я так люблю тебя, Белорецкий, — на пике ощущений целую его шею и сжимаю в объятиях. — Безумно люблю. И мне кажется, что всегда любила! — продолжаю повторять.

Я не слышу ответа, но чувствую, как ускоряется его и без того разогнанное сердце.

— Рената…

— Нет, не отвечай, ты не должен, — шепчу, как одержимая. — Леди не признаются первыми, но мне плевать. Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя, Илай. Все твои стороны — и светлые, и темные. Всего тебя. Просто люблю…