Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 66

Говорю настолько искренне, что в какой-то момент у меня выступают слезы, приходится замолчать и просто ласкаться носом о его кожу.

— Прости, пусть это не обязывает тебя, я больше не могла молчать…

— Все хорошо, ведьма, — после паузы произносит он, мягко целуя мой висок. — Мне никто не говорил этого прежде. Никогда.

— Просто остальные глупцы, — перебираю его волосы и стараюсь запомнить этот момент в мельчайших подробностях.

Меня не тяготит молчание Илая — в нем нет отказа. Скорее пауза, в которой он собирает себя по кусочкам, потому что мои признания тронули его слишком глубоко. В этой тишине я читаю гораздо больше чувств, чем в любых поспешных признаниях.

Понежившись еще несколько мгновений, я отмираю первая и увлекаю его в ванную.

После душа провожу по запотевшему зеркалу рукой и в отражении наблюдаю, как он укутывает полотенцем мои мокрые плечи.

— Спасибо, — улыбаюсь.

Он забирает меня в комнату, и мы уютно укладываемся в еще теплую постель.

Прижимаюсь к нему спиной и чувствую, как он вдыхает мою макушку.

— Рената.

— Мм? — сонно зеваю.

— Знаешь, почему я сказал, что живу у Эстер временно?

— Нет, — сонно зеваю. — Почему, кстати?

— Потому что, как только я разберусь в сложившейся ситуации, мы будем жить вместе.

Вместе? Он сказал ВМЕСТЕ?

— Ого! То есть, интересное решение…. — отвечаю сдержанно, а у самой от восторга даже пальчики на ногах поджимаются.

— Мы не будем ждать окончания учебы.

— Это серьезный шаг, нужно подумать, — воображаю, но улыбка в голосе выдает меня с потрохами.

— Это был не вопрос, Сафина. Мы будем жить вместе. Ты и я. И псы, само собой… Нам придется их забрать.

— Вот как, — тяну задумчиво, стараясь не взорваться от щенячьей радости. — А библиотека будет?

— Разумеется. И студия для рисования, и гадальная, и все, что пожелаешь.

— Звучит заманчиво.

— Еще бы, — ухмыляется и обнимает меня крепче. — Я умею убеждать.

— Язык у тебя подвешен, спору нет. Мне понравилось.

— Сучка язвительная, — цокает, и уже мягче произносит: — Мне тоже понравилось. А теперь спи.

Устраиваюсь поудобнее и расплываюсь в блаженной улыбке: это же Белорецкий — у него свои способы признаваться в любви.

51. Башня

Рената Сафина

— Сюда, пожалуйста, — перекрикиваю гул, заполнивший сегодня коридоры Академии по самые потолочные своды — день открытых дверей в самом разгаре. — Добро пожаловать в библиотеку Альдемара!

— Походим-проходим! — помогает мне Маша.

Придерживаем двери, впуская разномастную толпу ребят, желающих поступить в Альдемар, и их родителей.

— Думала, их будет меньше, — шепчет мне Маша, когда мы устраиваемся у стены и наблюдаем, как от удивления у гостей распахиваются рты.

— Идея Белорецкого вышла из-под контроля, — хихикаю. — Меня уже ноги не держат.

— А мне понравилось, — отвечает Маша. — Я даже задумалась стать бадди, ну, наставником, и в следующем году взять себе подопечного первокурсника.

— Ответственная не по годам, — толкаю ее в бок.

Лишь бы не сидеть на парах, мы с Логиновой вызвались помочь студентам старших курсов провести экскурсии для дня открытых дверей. Основные лекции давно позади, как и экзамены, и в воздухе уже витает предновогодняя лень.

— Видела, как украсили зал торжеств? — мечтательно улыбается она. — Елка роскошная!

— Даже думать о вечере не хочу, — начинаю нервно крутить колечки. — Родители Илая тоже здесь. Как представлю, что мы танцуем у них на глазах — поджилки стынут.

— Тебе нужно было рассказать ему о том разговоре в галерее.

— Не могу — я пообещала Эстер. И, кажется, она выполнила свое обещание — нежданных визитов больше не было.

— Как у вас вообще дела?

— С Илаем? — улыбаюсь. — Скажем так, я не зря рассталась «Божественной комедией» Данте.

— Рада за вас, — она касается моей руки. — Покажи им всем сегодня!

Останавливаемся на полуслове, поскольку в зал забегает встревоженный Бушар и взглядом рыщет по головам:

— Дамиан, — обращается к нему Маша. — Софи — там.

— Знаю я, — бросает через плечо и нагоняет сестру.

— Ты посмотри, какой орел, — прыскаю ему вслед.

— Боится, что украдут, — Маша закатывает глаза.

— Ну, там есть, что воровать, — разглядываю брата и сестру.

Софи Бушар — хорошенькая шатенка с большими серыми глазами, полными щенячьего восторга, как и у всех, кто начитался любовных романов в стенах старинных академий. На вид ей лет шестнадцать, а, значит, скоро поступать в Академии, которую спонсируют родители-виноделы.

Через пару минут к ним присоединяется Ян, он вальяжно входит в библиотеку и направляется между книжными рядами, по пути не забыв кинуть на Машу уязвленный взгляд.

Какой мстительный, а!

Мне тоже достается — на губах Захарова мелькает недобрая ухмылка.

По его мнению, причиной их разлада с Логиновой явилась я. Не его поведение, нет, а я, которая рассказала Маше о похождении Яна в клубе.

Уверена, что если бы не протекция Белорецкого — Сахарок устроил бы мне сладкую жизнь, но я — девушка местной мафии, ему придется с этим смириться.

— Влюбился парень, — комментирую увиденное.

— Разве что в себя, — отмахивается Маша. — Но его поведение мне не нравится. Рома… Роман Александрович говорил, что Ян провоцировал его на занятиях.

— Маш, — перебиваю ее. — Ты не должна отвечать, но я хочу спросить… Роман Александрович нравится тебе?

— Ты права, я не должна отвечать, — Маша переходит на шепот, при этом густо краснея. — Но ты видела его, Ри? Он же… идеальный! Красивый, умный, заботливый, а какой у него голос! Ты должна сходить к нему на лекцию — там все студентки под гипнозом сидят.

— Блин, я так и знала! — прикладываю руку ко рту. — Ты все-таки втрескалась в отца лучшей подруги!

— Рената! — шикает на меня, озираясь. — Мне и так стыдно, ты еще!

— Прости-прости! — верчу головой в неверии. — Но лучшей мести для Малиновской и придумать нельзя! Породнитесь, девочки.

— Не породнимся, — Маша упирает глаза в пол. — У него есть женщина, и красивая… Восемнадцатилетняя влюбленная дуреха, как я, ему неинтересна.

— А давай погадаем на них! — у меня загораются глаза.

— Ц! Давай на бал собирайся, гадалка Сафина, — Маша отрицательно машет головой. — Времени в обрез осталось.

— И то правда, дальше справятся без нас.

С удовольствием сократила бы путь через окно библиотеки, но слишком людно и приходится топать в женское общежитие через длиннющие коридоры и колоннаду.

Заснеженный вечерний дворик выглядит поистине волшебно — каждый кустик переливается гирляндами, а в зал торжеств тянутся работники кухни Академии с подносами закусок для будущего праздничного вечера.

Улыбаюсь самой себе.

Начало учебного года не обещало ничего хорошего, и несмотря на все сложности, я справилась.

Внутренние дебаты Альдемара позади, мои хорошие рейтинги удерживают стипендию, я стабильно помогаю маме деньгами, и — как будто в награду за все это — я встречаюсь с самым лучшим парнем на планете.

Да, из-за недавней стычки Илая с отцом мне пришлось прекратить работу в ректорате — я не хочу быть бельмом на глазу Эдуарда Натановича, и сама попросила Илая освободить меня от обязанностей, но это мелочи.

Тем более, в офисе я занималась откровенной ерундой — у этого перфекциониста все давно под контролем, и каждый лист, каждая пылинка лежит строго на своём месте.

Илай и сам бы рад покинуть должность, но его держит ответственность. Несмотря на то, что они с отцом в ссоре, он продолжает выполнять свои административные обязанности. Например, сегодня он отдувается за прием, и я даже не уверена, что Белорецкий освободится к балу, на что в тайне надеюсь.

Горжусь им. Говорю ему об этом каждый день.

Мне кажется, Илай не чувствует должного признания, и я пытаюсь хоть как-то его восполнить. Он заслуживает этого.