Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 7

Реакцию отследить не успеваю. Вместе с финальным аккордом песни меня жестко сбивают с ног, и я лечу прямо на шахматную плитку.

Вместе с финальным аккордом песни меня жестко сбивают с ног, и я лечу прямо на шахматную плитку.

— Вот ты где, ведьма, — Филипп подхватывает меня за локоть.

Еще полметра, и мое лицо познакомилось бы с усыпанным блёстками полом.

— Ну-ка, пошли, поболтаем, — рычит он и тягачом тянет меня к выходу.

— Отпусти, бабуин! — пытаюсь высвободится.

Вместо этого он пакует меня подмышку и тащит ногами вперед, оставив голову болтаться позади и осыпать его проклятиями.

— Что здесь происходит? — к нам подбегает Тео с подносом в руках.

— Испарись, очкастый, — цедит мой захватчик и бьёт по подносу снизу, опрокидывая тарелки с закусками прямо на парня.

Белоснежный фарфор со звоном разлетается на осколки, привлекая к нам внимание.

Мы быстро оказываемся на улице, и тяжелая дверь захлопывается перед самым моим носом, скрывая Тео из вида.

Филипп несёт меня к колоннаде — перешейку между корпусами, излюбленному месту дислокации элиты.

— Ты больной? — колочу его. — Поставь меня!

Я уже потеряла обе туфли, а здоровяку хоть бы хны — прёт вперед.

Действую решительно — кусаю его за задницу. Сильно!

Зверье оно только так и понимает.

— Ёп… — дёргается он и практически роняет меня на землю. — Кобра ты недоделанная!

Рывок, и мои стопы касаются холодного мрамора, а ручища Абрамова ложатся на мои плечи, блокируя любые попытки к побегу:

— Что тебе известно? Отвечай!

— Что от перестановки мест слагаемых сумма не меняется, что самая длинная река — Нил, а ты произошёл от обезьяны! — язвлю.

— Завязывай умничать!

— А ты выражайся конкретней!

— Что тебе известно про моих родителей? — он встряхивает меня.

— Ничего! Это была неудачная шутка. Троллинг… — развожу руками, мол, ошибочка вышла.

— А нихрена это не троллинг, — он сплевывает и поднимает на меня красные от ярости глаза. — Я позвонил отцу. Они разводятся!

— Мне очень жаль… — делаю попытку улизнуть.

— Не-е-ет, ведьма! — усмехается неадекватно. — Ты все мне расскажешь! Кто снабжает тебя инфой?

— Что? Филипп, я… я тебя-то впервые вижу.

— Не ври мне! — его пальцы смыкаются жестче. — Ты в курсе, кто его любовница?

— Я… я ничего не знаю! Клянусь твоей тупорылой головой!

Ну ты и влипла, Рената!

Язык мой — враг мой! Сколько раз я огребала за свою болтовню — не счесть. Мне стоит помалкивать о своих странненьких способностях.

— Абрамов. Руки.

Оборачиваемся оба — между колонн возникает фигура Белорецкого, и воздух сразу тяжелеет.

— Ее кто-то информирует! — не унимается Филипп. — Я позвонил всем — никто из моих братьев не в курсе, а она знает, — он тычет пальцем мне в лицо.

— Тебе нужно протрезветь, — голос Илая не терпит пререкательств. — Руки!

Хватка Абрамова слабеет, я пользуюсь моментом и отбегаю за одну из колонн, готовая рвануть в сторону общаги.

Не успеваю моргнуть, как на нашу потасовку слетается и остальной Альдемар, жадный до сплетен.

— Я докопаюсь до правды, и тебе не поздоровится! — Филипп раздувает крылья носа, наплевав на десятки любопытных глаз.

Новость о разводе мамы и папы причинила ему боль, и теперь он мечется, как раненое животное, желая отомстить хоть кому-то.

Например, мне.

— Она же «ведьма», — веселенький Дамиан, на котором висит брюнетка, рисует в воздухе кавычки. — Предскажешь мое будущее, психопатка?

По толпе прокатывается смешок. Единственная, кто не рад происходящему — это Майя. Она пристально изучает Абрамова, и нервно теребит браслеты.

— Надеюсь, у тебя есть метла? — цедит Филипп и бросается ко мне.

— Я дважды не повторяю, — Илай становится между нами.

Лицо спокойное, и в этом кроется самая большая опасность. Я не боюсь буйных, я боюсь тихих — они страшнее.

— Ян, проводи Филиппа к моей машине, — повелевает он, держа Абрамова на зрительном прицеле.

— Давайте лучше я провожу, — рядом появляется моя соседка-привидение Лина. — Филь, всё хорошо, — она утешающе касается его спины. — Идём!

— Праздник окончен, — включается Ян. — Все по комнатам. Живо!

Студенты разочарованно улюлюкают и разделяются на небольшие кучки. Значит, и мне пора смываться.

Не теряя ни минуты, усаживаюсь на мраморные перила, что обжигают голые бедра прохладой, и перекидываю ноги, спрыгивая на влажную траву.

Паскудство!

Шагаю вслед за девчонками в сторону нашего общежития и нахожу свои туфли, аккуратно стоящие на дорожке. Кто это сделал?

Подхватываю их и оглядываюсь по сторонам.

Единственный взгляд, на который я натыкаюсь — это Белорецкий, что буравит меня, транслируя: «Начинай молиться!».

Наверное, средний палец вспомнил. Широко улыбаюсь и радостно машу ему в ответ.

— Пошли уже, бедовая, — меня окликает рыжеволосая девушка, что лишилась компании Яна Захарова. — Обувь надень, простудишься.

Сую околевшие стопы в лодочки и неуклюже ковыляю вперед.

— Давай руку, — она подставляет мне локоть.

— Спасибо, я в порядке. А ты…?

— Я Маша, Мария Логинова, — подсказывает она.

— А я Рената.

— Да мы уже поняли. Похоже, ты теперь знаменитость, — беззлобно усмехается Маша. — А это Илона, — она указывает на подругу с темным каре.

Подвеска Дамиана Илона не спешит любезничать, куда больше ее интересует семенящая впереди Майя в золотом платье.

— Тебе нужно согреться, я поставлю чайник. Мы с девочками планируем посидеть в общей гостиной общежития, давай с нами? — мягко спрашивает Маша.

— Своим присутствием я лишу всех возможности обсудить меня за спиной, — обнимаю себя за плечи. — Спасибо за предложение, но я не компанейская.

— Как знаешь, береги себя, — кивает она, когда мы оказываемся внутри.

— Эй, Маша, кажется, ты потеряла подругу, — замечаю, что брюнетка времени зря не теряла, и по пути завела беседу с нашей богиней.

— Илона очень хотела познакомиться с Майей, ее мать — декан, а отец Илоны — преподаватель. У них много общего, — улыбается Логинова.

— М-м-м, — тяну скептически, сдерживая поток неуместного сарказма. — Хорошего вечера, девочки!

В комнате сразу же бегу в ванную, скидываю шмотки и становлюсь под горячий душ. Тело трясет от перепада температур, кожа покрывается колючим ознобом.

Дикари! Самые настоящие дикари! Наслать бы на них несварение! Или икоту!

Вместе с пеной смываю с себя ужасный день, выключаю воду, заматываюсь в полотенце и слышу поворот ключа в двери. Высовываю мокрую голову из укрытия — Лина вернулась.

— Филиппа увез Белорецкий, — как ни в чем не бывало сообщает она. — Больше он тебя не потревожит. По крайней мере сегодня.

Кажется, это самое длинное предложение, что я от нее слышала.

— Вы встречаетесь?

— Нет, конечно, — протестует она, — мы друзья детства, наши отцы начинали вместе. Только мой быстро наигрался и в найм ушел, а отец Абрамова серьезно в бизнес ударился.

— Дружок твой — неандерталец!

— Есть немного. Слушай, а ты правда умеешь предсказывать?

— А что? — буркаю в ответ.

Нет у меня дара — просто иногда находит потоком, а иногда даже совпадает. Прямо как сегодня.

— У меня есть вопрос!

— Ой нет, я не оракул, — сажусь на кровать и промакиваю кончики волос. — На заказ не работаю,

— А за деньги? — она подсаживается рядом, ее глаза коварно загораются.

Закусываю губу — деньги мне сейчас очень нужны.

Мама говорила, что у брата заканчиваются медикаменты, а до первой выплаты за дебаты еще как пешком до черной луны.

— Могу сделать расклад, — отвечаю, поразмыслив. — Для вопросов лучше подходит таро. Но учти, я любитель.

— Мне подходит! — согласно кивает она.

Я выкатываю из-под кровати свой чемодан, где у меня припрятана старенькая колода.

— Давай свой вопрос.

5. Здесь