Испытание прошлым - Ласовская Оксана - Страница 29

- А третий вариант есть? - скривилась Аня.

- Нет! - отрезала я и поспешила перевести тему: - Мороженое хотите?

- Да! - обрадовалась дочь.

- Какое? - Подойдя к ларьку, я достала кошелёк.

- Мне клубничное! - Анюта ткнула пальцем в витрину.

- Андрей, а тебе?

- Не хочу, - отвернулся мальчик.

- Почему? - удивилась я. Уж от чего-чего, а от мороженого Андрюша никогда не отказывался.

- Голова болит, - буркнул он.

И тут я наконец заметила, что мальчик выглядит неестественно бледным.

- Ты в порядке? - встревожилась я, тут же забыв о мороженом, и приложила ладонь к его лбу. - Температуры вроде нет…

- Какая температура в такую жару? - отмахнулся он, уклоняясь от моего прикосновения. - Не выдумывай. У тебя что, голова никогда просто так не болела?

- Бывало, - согласилась я. Разумом я понимала, что ему могло стать плохо от духоты, но на душе было неспокойно.

Мы быстро купили мороженое и отправились домой.

Войдя в прохладную квартиру, с облегчением выдохнули. Дети тут же бросились к холодильнику и, достав бутылки с минералкой, стали жадно пить.

- Осторожнее, горло простудите! - предостерегла я, убирая подтаявшее мороженое в морозилку.

Зная, что в такую жару никому не захочется горячего, я быстро приготовила окрошку. Взглянув на часы, с ужасом поняла, что опаздываю к следующему ученику.

Велев детям поесть, я переоделась в лёгкий сарафан, привела в порядок растрёпанные волосы и, попросив соседку присмотреть за ребятами до моего возвращения, выскочила из квартиры.

Софья, моя вторая ученица, была на редкость неприятным ребёнком. Впрочем, чему удивляться: яблочко от яблони недалеко падает. Её мать, Алла, воспитывала дочь одна и с порога дала понять: никаких личных разговоров, никаких чаепитий - только русский язык, ничего лишнего.

Девочка оказалась под стать. Она садилась за стол, прилежно выполняла задания, но смотрела на меня с холодной враждебностью. Её знания и так были вполне удовлетворительными, и я не понимала, зачем им понадобился репетитор.

Приходить сюда я ненавидела. Эти два часа всегда казались каторгой. В отличие от улыбчивой Марины, к Соне я ходила дважды в неделю.

Отбыв положенное, я с облегчением вырвалась на раскалённую улицу. И тут же зазвонил телефон.

- Александра Леонидовна? - узнала я голос классной руководительницы Андрея.

За глаза он называл её Грымзой. И был по-своему прав. Людей, которые постоянно кричат и едва ли не бросаются на детей с кулаками, на пушечный выстрел не стоит подпускать к школе.

- Да, это я.

- Андрей умолял ничего не рассказывать родителям, - неожиданно мягко начала она, - но я считаю своим долгом вас предупредить.

- Что случилось? - похолодела я.

- Сегодня в обед ваш мальчик потерял сознание. Медсестра быстро привела его в чувство, сказала - от жары. Но вы должны были это знать.

- Конечно, - кивнула я, забыв, что она меня не видит. - Спасибо.

Мне внезапно стало холодно. Тревога болезненно кольнула сердце. Что-то не так с нашим сыном… Да, вы не ослышались, я считаю Андрея своим ребёнком и беспокоюсь о нём ничуть не меньше, чем об Ане.

Поймав такси, я попросила водителя гнать что есть мочи.

Глава 2

- Андрей!. - закричала я, едва переступив порог. - Андрей, ты где?

Он выглянул из гостиной.

- Что случилось?

- С тобой всё в порядке? - тревожно спросила я, беря его лицо в ладони и заглядывая в глаза.

- Саш, да отстань! - оттолкнул он меня. - Чего ты от меня хочешь?

- Почему ты скрыл, что в школе падал в обморок? - спросила я прямо.

- А с чего бы я стал тебе что-то рассказывать? - огрызнулся Андрей. - Ты мне не мать!

Его слова впились в сердце острой болью. Я застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Потом опустилась на стул в прихожей и стала расстёгивать ремешки босоножек, но пальцы дрожали и не слушались. В глазах появились предательские слёзы, и я изо всех сил старалась сдержаться, не желая, чтобы дети видели мою слабость.

Из комнаты вышла Аня. Увидев мои мучения, она молча присела и ловко расстегнула все пряжки.

- Мам, не слушай его! - обняв меня за шею, горячо прошептала дочь. - Потерпи ещё немного, он обязательно привыкнет!

- Всё хорошо, малыш. - Я погладила её по спине и тихо спросила: - Давно он на себя не похож?

- Давно, - кивнула Аня. - Всё на голову жалуется, за компьютером подолгу не сидит - говорит, глаза устают. А на прошлой неделе, когда мы с Джеком гуляли, у него так голова закружилась, что он чуть не упал. А сегодня вот и вовсе в обморок…

- Почему же ты ничего не сказала раньше? - не удержалась я.

- Андрей взял с меня слово! - оправдывалась дочь. - Он так умолял… Я и подумала - ерунда! Сначала из-за учёбы, потом из-за жары…

- То есть это ещё с учебного года продолжается? - У меня похолодело внутри. - Ань, да как же вы могли молчать все эти месяцы? Уже июль на дворе!

- Думаешь, он серьёзно болен? - испугалась Аня.

Она прижалась к стене, обхватив себя за плечи, и вся затряслась.

- Не знаю, - честно ответила я. - Но к врачу его нужно отвести обязательно. С такими вещами не шутят. Один раз - ладно, два - куда ни шло. Но если это длится месяцами - это очень тревожный знак.

- Мамочки… - В глазах дочери застыл настоящий ужас.

- Успокойся. - Я присела рядом и обняла её. - С Андреем всё будет хорошо. Вот увидишь. Врач назначит лечение, и он поправится.

Идиотка! Какая же я идиотка! Совсем забыла, что дочери всего десять лет, а разговариваю с ней как со взрослой!

Вечером я с нетерпением ждала возвращения Миши. Но когда он наконец пришёл, у нас не сразу выдалась возможность поговорить наедине. Дети всё время крутились рядом, а я сходила с ума, мечтая поскорее посоветоваться с ним. Честно говоря, я тайно надеялась, что Мишка, как обычно, развеет мои тревоги: улыбнётся, обнимет и скажет что-нибудь успокаивающее - мол, у Андрея просто возраст переходный, гормоны бушуют, отсюда и недомогания.

Наконец дети отстали от него и ушли в комнату дожидаться ужина. Миша направился в ванную, а я - по пятам за ним.

- Я по тебе соскучился…

Муж попытался обнять меня, но я вывернулась из его объятий.

- Что случилось, Сашка? - удивился он.

- Миш, нам нужно поговорить, - твёрдо сказала я, усаживаясь на крышку стиральной машины. - Это серьёзно.

- Только не говори, что у тебя появился другой! - нахмурился он, и я не поняла, шутит он или говорит всерьёз.

- Нет! - вздохнула я. - Дело в Андрее.

- Вы снова поссорились? - вспыхнул Миша. - Что он натворил?

- Не перебивай! - возмутилась я. - Разве я стала бы жаловаться на обычную ссору? Всё гораздо хуже!

- Слушаю, - буркнул Мишка.

По мере моего рассказа лицо мужа становилось всё мрачнее, и у меня защемило сердце. Было ясно как день: на утешительные слова рассчитывать не приходится.

- Что будем делать? - осторожно спросила я.

- Нужно немедленно показать его врачу, - тоном, не терпящим возражений, заявил Миша. - Завтра у меня важное совещание, я не смогу… - Он задумался, нервно похрустывая пальцами. - А у тебя на завтра много учеников?

- Всего один. Лёша Князев.

- Вот и отлично. Отведёшь парня в больницу.

- Да он меня и слушать не станет! - вздохнула я.

- Станет! - отрезал Миша, с силой открывая кран с водой. - Я с ним поговорю.

Вечер неспешно тёк своим чередом. Мы поужинали, посмотрели телевизор, и около одиннадцати дети разошлись по комнатам. В квартире наконец воцарилась тишина.

Миша тяжело поднялся с дивана и, не говоря ни слова, направился в комнату к сыну. Я изнывала от любопытства и тревоги.

В какой-то момент, отбросив хорошие манеры, я сняла тапочки и на цыпочках подкралась к двери, затаив дыхание.

- Никуда я не пойду! - раздался недовольный голос Андрея. - Па, отстань! Я себя нормально чувствую! Чего она на пустом месте проблему раздула? Хочет выглядеть добренькой?