Испытание прошлым - Ласовская Оксана - Страница 30

- Во-первых, не «добренькой», а доброй, - прикрикнул на него Миша. - А во-вторых, она и есть такая! Саша тебя любит и беспокоится о тебе!

- Мама тоже беспокоилась, а потом бросила! - голос мальчика задрожал. - Я не хочу к ней привыкать! Она тоже нас когда-нибудь бросит… Все они такие!

Я инстинктивно зажала ладонью рот и закрыла глаза. Так вот в чём дело… Андрей боится повторения! Боится позволить себе привязаться, потому что уверен - я их рано или поздно оставлю. Но я никогда этого не сделаю, я ведь так сильно люблю их всех! Бедный мой мальчик…

Мою душу затопила жгучая злость к незнакомой Валерии, первой жене Миши. Как она могла так поступить? Сломала сыну жизнь, и теперь он никому не верит. Какая же она…

- Не все женщины такие, как твоя мать! - послышался твёрдый голос Миши. - Вот, например, бабушка. Разве она бросила семью? Нет, всегда была с нами. И Саша нас не бросит, я в этом уверен. Твоя мать всегда ставила себя на первое место - что ж, у неё такой характер. Но согласись, Сашка на неё совсем не похожа!

Андрей ничего не ответил, было слышно лишь обиженное сопение.

- Короче, разговор окончен!

Скрипнул диван, и я поняла, что Миша поднялся.

- Завтра вы с Сашей идёте к врачу. Точка.

Я отшатнулась от двери и в два шага оказалась в гостиной, плюхнувшись на диван. В голове стоял шум. Мишка, конечно, догадался бы о моём подслушивании, но мне было неловко, будто я подглядела за чем-то сокровенным.

- Во сколько у тебя ученик? - спросил муж, опускаясь рядом.

- В десять, - тихо ответила я. - Не переживай, сразу после занятия мы отправимся в больницу.

Миша лишь кивнул. Я свернулась калачиком и пристроила голову на его коленях.

Он задумчиво провёл рукой по моим волосам, сильно отросшим за последние полтора года. Я давно собиралась их подстричь, но муж запретил даже думать об этом, сказав, что с длинными я стала только прекраснее. Что ж, я была не против.

В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Миша тихо посапывал рядом, а я вглядывалась в ночное окно, полную луну и россыпь звёзд. На душе было тревожно и страшно. Что же ты приготовил для нас, завтрашний день?

Утром, проводив Мишу на работу, я разбудила детей, накормила их завтраком и уговорила Аню в последний раз сходить в школу - деть её было больше некуда, а беспокоить свекровь очень не хотелось. Дочь скорчила недовольную рожу, но послушалась. Андрея я взяла с собой.

Родители Лёши Князева, несмотря на шикарную фамилию, были простыми работягами. Они изо всех сил заставляли своего оболтуса учиться, надеясь, что он получит образование и станет уважаемым человеком.

Наташа, мать Лёши, не возражала против присутствия моего сына. Я попыталась объяснить, что это вынужденная мера, но она только замахала руками, заявив, что ребёнок никогда не помешает.

Я думала, Андрею будет скучно, но он с любопытством наблюдал за процессом. А когда мы вышли на улицу, со смехом сказал:

- Саш, да у тебя нервы железные! Я бы ему давно врезал! Ты ему полчаса объясняла, а он всё равно написал «мАлАко». С ума сойти! У нас в школе таких тупиц нет!

- Андрюш, не обзывайся, - одёрнула я. - Лёша не плохой, ему просто не даётся учёба. Чего они хотят от сына? Ему бы в колледж пойти и на стройку работать - было бы куда лучше, чем эти правила зубрить. Если у человека нет склонности к учёбе, ничего с этим не поделаешь!

- Во! Я тоже так думаю! - подняв указательный палец, согласился Андрей. - А чё, у тебя все ученики такие?

- Не все, - улыбнулась я. - Но большинство.

- Ну я и говорю: нервы железные. Ни за какие деньги не смог бы работать учителем.

- Ох, Андрюшка, - вздохнула я. - Если сравнивать с моей работой в школе, то это просто рай!

- Почему?! - изумился мальчик.

- А как же! - принялась я объяснять, загибая пальцы. - Учеников меньше, я могу их выбирать и при случае отказываться от неудобных. Свободного времени - хоть отбавляй! Ведь у меня всего два дня в неделю по четыре ученика, а в остальные - один-два!

- Может, и так. - Андрей задумчиво потёр переносицу и замолчал.

Подходя к больнице, я почувствовала, как учащённо забилось сердце, и, видимо, слишком громко вздохнула. Мальчик удивлённо взглянул на меня.

- Ты чего?

- Ничего! - попыталась я улыбнуться. - Всё в порядке!

- Ну да, сразу видно, - хмыкнул он и смело шагнул в холл первым.

Следующие три часа стали для меня пыткой. Мы метались по кабинетам. Клиника была частной, я внесла круглую сумму, и теперь Андрея обследовали все возможные специалисты: педиатр, стоматолог, ЛОР, хирург и так далее. Сказать, что мне было страшно, - это ничего не сказать. Разумом я понимала, что полный осмотр проводят потому, что я за него заплатила, но сердце сжималось от тревоги.

Наконец мы вернулись к педиатру. Та долго хмурилась, изучая карту мальчика, а потом попросила его подождать в коридоре.

Андрей бросил на меня испуганный взгляд. Я сделала ободряющее лицо, но внутри всё оборвалось. Если ребёнка просят выйти, значит, новости не для его ушей…

- Александра Леонидовна, - начала врач, смотря на меня поверх очков. - У меня для вас, мягко говоря, неутешительные новости.

- Что с Андреем? - выдохнула я.

- Подозреваю у вашего сына лейкемию, - произнесла она, снова уткнувшись в бумаги.

- Простите? - глупо переспросила я, отказываясь верить.

Стены поплыли, пол ушёл из-под ног.

- Вы не ослышались.

Доктор, заметив моё состояние, поднялась и достала из шкафчика флакон с лекарством. Накапав в стаканчик, протянула его мне.

Я механически проглотила лекарство, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Меня била крупная дрожь. От вопля, рвущегося из груди, удерживало лишь одно - за дверью сидел ребёнок.

- Это точно? - выдохнула я с последней, безумной надеждой.

- Со стопроцентной уверенностью я сказать не могу. - Врач с жалостью посмотрела на меня. - Вам нужно обратиться в специализированную клинику и пройти там обследование. Но по совокупности симптомов… я бы дала восемьдесят пять процентов. А может, и больше.

- Господи, этого не может быть! Не может! - Я обхватила голову руками и закачалась. - Он же ещё ребёнок!

- К сожалению, болезнь не щадит никого, - грустно покачала головой доктор. - Ни старых, ни молодых.

- Не смейте так говорить! - прошипела я. - Андрей будет жить! Будет! Даже если он болен, я сделаю всё что угодно, но он будет жить!

Я подошла к двери, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вышла в коридор. Андрюша, скукожившись, сидел на скамейке.

- Ну что? - Он поднял на меня взгляд. - Всё плохо, да?

- С чего ты взял? - я натянуто улыбнулась.

- Ну как же? Меня же выгнали… Значит, тебе сказали что-то страшное.

У меня в груди всё оборвалось. Как же ты прав, милый мой.

- Не выдумывай ерунду! - Я щёлкнула его по носу. - Ты почти здоров!

- Что значит почти?

- У тебя сильное переутомление, - лихорадочно сочиняла я. - Из-за этого появилась болезнь… э-э… Велемия! - выпалила я первое пришедшее на ум слово.

- Что это такое? - удивился мальчик. - Никогда не слышал!

- Ну ты же не доктор, чтобы знать все болезни! - засмеялась я с наигранной лёгкостью. - Веремия не опасна.

- Ты только что назвала её по-другому! - перебил меня Андрей.

- Тебе показалось! - отрезала я, внутренне костя себя за эту дурацкую ложь. Надо же было выдумать такое идиотское название! - В общем, болезнь несерьёзная, немного подлечишься - и будешь как новенький! Пошли домой!

Всю дорогу Андрей пытался выведать подробности, а я убеждала его не волноваться и твердила, что всё в порядке, сама при этом умирая от ужаса.

Больше всего на свете я боялась сообщить эту новость Мише. Кроме детей и мужа, у меня не было ни одного близкого человека, с кем можно было бы посоветоваться. Неожиданно я вспомнила Варю - мою бывшую лучшую подругу, которая предала меня и теперь сидела в тюрьме. Раньше в любой трудной ситуации я неслась к ней: плакала, кричала - и мне становилось легче. А сейчас… Боже, что же мне делать?