Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 29

Джесси отстранился и взял мое лицо в ладони. Только тогда я заметила, что у него нет мяча. Он всегда носил его с собой, но не сейчас, не в этот решающий момент жизни. Мое сердце разбилось вновь. Джесси смирился с тем, что его мечта стать квотербеком Техасского университета ускользает? Или это было что-то другое?

— Видимо, моя ручка все-таки не волшебная, — сказала я, тяжело вздохнув. — По крайней мере, не для нас, потому что последняя глава, которую я написала, не сбылась.

— Видимо, не этой жизни, — сказал Джесси. Он пристально посмотрел на меня, а затем сказал: — Я люблю тебя, Джунбаг. Уже давно. Но я люблю тебя, ты должна это знать.

Все страхи и боль, окружавшие нас, исчезли, стоило этим словам сорваться с его губ. И чувство оцепенения, охватившее меня, исчезло, и я снова вернулась в свое тело.

Я люблю тебя.

— Джесси, — прошептала я, и мое сердце за считанные секунды наполнилось гелием вместо свинца. Прижав ладонь к его щеке, я заглянула в его вечнозеленые глаза и сказала: — Я тоже люблю тебя. Так сильно, что это причиняет боль.

В взгляде Джесси всегда тлела искра боли — признак печали, которую он никогда не выпускал наружу. Но сейчас, в этот миг, ее там не было. Я выбирала его, а он выбирал меня на то время, которое нам оставалось.

Мы дышали друг другом, а затем Джесси отступил, протянув руку, и сказал:

— Пойдем.

— Куда? — спросила я.

— В гостиную.

Я покачала головой, и наш счастливый пузырь лопнул.

— Я не могу... — Потом мне пришла в голову мысль. — Все уже получили свои результаты?

Он кивнул.

— У всех новости лучше?

Джесси снова кивнул. В его глазах снова появилась печаль. И я почему-то знала, что на этот раз она из-за меня.

— Остались только ты и я, Джунбаг, — сказал Джесси хриплым голосом. Он поднял кулак, и печаль во взгляде сменилась сарказмом. — Вторая группа победит. — Ирония этого девиза не должна была казаться смешной, но казалась.

Несмотря на всю скорбь, шок и осознание того, что гора, на которую нам обоим теперь предстояло взобраться, стала размером с Эверест, я не смогла сдержать смешок и стукнулась с ним кулаком.

— Вторая группа победит.

Когда смех стих, я все еще чувствовала опьяняющее сочетание опустошенности и эйфории, колеблясь между оцепенением и осознанием каждой капельки любви Джесси.

Он принес успокоение, как заживляющий бальзам. Он любил меня... и Вселенная позаботилась о том, чтобы мы были здесь, рядом, сражаясь в одной и той же битве. Мне в этом виделся какой-то высший замысел, что-то практически потустороннее.

Сжав мою ладонь в своей, Джесси вывел меня из стойла. Оливия жестом показала, что сама выведет Имбирчика обратно на пастбище. Мы медленно и молча вернулись в гостиную, собирая силу по крупицам, чтобы сделать это.

Когда мы вошли, все замолчали и повернулись в нашу сторону. На глаза навернулись слезы, когда я увидела, что мама и папа тоже здесь. Они, видимо, ждали, когда я вернусь. В их глазах все еще тоже стояли слезы, но там читались вера, и решимость. Возможно, шансов было всего десять процентов, но я все еще была в строю, как и Джесси. Вместе мы были еще сильнее.

— Вы как, в порядке? — осторожно спросил Крис, как будто зная, что это не так.

Джесси сжал мою руку.

— Наше лечение не действует, — произнес он, и я увидела шок и горе на лицах наших друзей — особенно Эммы и Криса. Эмма тут же разрыдалась, а Крис выглядел совершенно обескураженным.

— Я ввел тебя в заблуждение, Крис, потому что не хотел никому говорить, кроме Джун. Хотел подождать, пока мы останемся наедине, но... — Джесси посмотрел на меня, чтобы убедиться, что я готова поделиться новостью.

— Мое лечение тоже не работает. — Я увидела, как родители Эммы направились к моим, а вместе с ними и пастор Ноэль, с которым моя мама часто беседовала.

— Шансы все еще есть? — тихо спросила Эмма. Она замерла, ее боль отражалась на ее лице. Моя первая лучшая подруга, и эта новость грозилась разлучить нас.

Джесси повернулся ко мне, а я к нему.

— Десять процентов, — сказали мы хором и засмеялись, что, наверное, выглядело совсем неуместно. Это вызвало волну недоуменных взглядов. Они, наверное, подумали, что мы сошли с ума.

— Мы пока не сдаемся, — сказала я, чувствуя, как эти слова пульсируют в моих венах и основательно занимают место в сердце. — Мы изменим ситуацию.

— Мы пока не сдаемся, — повторил Джесси, поцеловал меня в макушку и обнял за плечи.

Наши шансы на выживание были ничтожно малы. Но у нас было примерно десять процентов. И когда Джесси был рядом эти десять процентов ощущались как сто. Никогда в жизни я не хотела бороться за что-то так отчаянно, как сейчас.

Глава 12

Джесси

— Джесси? — сказала мама, отвечая на звонок. — Я тебя не вижу. Почему ты не включил видеосвязь? — Она судорожно вздохнула, и я услышал панику в этом простом вздохе. — Ты получил результаты? — Мама не смогла отпроситься с работы, когды был прием, и я обещал позвонить ей, как только она освободится.

Я сглотнул комок в горле и сказал:

— Получил. — Я открыл рот, чтобы продолжить, но не смог вымолвить ни слова.

— Джесси, — прошептала мама, — ты меня пугаешь. Пожалуйста, включи видео. Мне нужно видеть твое лицо.

Я вытер глаза, а затем нажал на значок камеры. Лицо мамы сразу появилось на экране, и я расплакался. Плечи задрожали, и я прикрыл лицо свободной рукой. Мне не хотелось, чтобы она видела, как я рыдаю.

— Нет, Джесси, — сказала мама, в ее голосе слышалось отчаяние.

Я покачал головой, все еще пытаясь что-то сказать. Прошло несколько минут, прежде чем я смог. Мама оставалась на связи, была рядом со мной, хотя и за много километров от меня.

— Это пока не действует, мам, — наконец сумел я сказать.

— Что сказал доктор Дункан? Расскажи мне все, что он сказал, слово в слово.

— Рак прогрессирует, — мой голос стал немного тверже. Я встретился взглядом с мамой через экран. — Они сами не знают, что будет дальше и выживу ли я, поскольку этот тип антител ранее не тестировали на людях, но предварительные результаты лабораторных исследований показывают примерно десять процентов. — При этих словах мое сердце пропустило удар.

— Солнышко, — прошептала мама, и ее лицо исказилось от горя. Но она не сломалась. Мама была сильной, и я знал, что она не проявит слабость при мне.

— То есть шанс есть. Но если в следующей фазе не будет улучшения... — Я даже не хотел произносить эти слова. Я представил нас с Джун: как мы держимся за руки, прогуливаясь по центру Остина, представил себя в оранжевой футбольной форме Техасского университета и почувствовал, как эти мечты становятся все более недостижимыми.

— Ты еще в игре, Джесси, — сказала мама, не допуская возражений. — Возможно, ты потерял несколько очков, но не вздумай сдаваться. Хорошо?

— Да, тренер, — прохрипел я, но почувствовал, как груз свалился с плеч.

Мамины понимающе усмехнулась.

— Я серьезно, Джесси... — Она на мгновение замолчала. — Подожди, ты единственный, кому не помогло? — Она тяжело сглотнула.

Боль, которую я все еще испытывал из-за Джун, была острой и почти невыносимой.

— Джунбаг, — выдавил я. — Только я и Джун.

— Ох, сынок, — голос мамы дрогнулл от глубоких эмоций. Она обожала Джун. Они несколько раз общались по видеосвязи, когда мама звонила, а Джун была со мной.

Я посмотрел в окно, а затем встретился взглядом с мамой.

— Мы пройдем через это вместе, мам. Сделаем все, чтобы победить.

— У вас получится, — сказала она уверенно. — Если кто-то и сможет это сделать, так это вы двое. — Мама попыталась улыбнуться. — Вы созданы друг для друга, ты же знаешь это, сынок? Ты и твоя Джунбаг.

Сердце наполнилось теплом.

— Я знаю, — сказал я, потому что это была правда. — Что бы ни случилось, мы будем вместе. — Я вздохнул. — Можно я сегодня не буду разговаривать с девочками? Боюсь, они заметят, что что-то не так.