Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 30

— Конечно, — ответила мама. — Позвони завтра. Или в любое время. Ты же знаешь, что можешь делать это, когда захочешь, правда?

— Знаю.

— Я люблю тебя, сынок, — сказала она, и ком снова подкатил к горлу.

— Я тоже тебя люблю, мам. Позвоню тебе завтра. — Я положил трубку и выглянул в окно. Дождь барабанил по стеклам, что казалось вполне уместным. Когда я вернулся в свою комнату, увидел, как Оливия и конюхи в спешке загоняли лошадей с поля в безопасные стойла. Потом сгустилась тьма, и разразилась буря.

Джун была со своими родителями. После нашего объявления в гостиной, они попросили ее пойти с ними. Хотели убедиться, что она в порядке. Они позвали и меня, что было удивительно, но я отказался. Это было то, что им нужно было прожить втроем.

Эта мысль вернула меня к недавнему звонку. Мама была разбита моими новостями, и мне было больно на это смотреть. Но я был решительно настроен взять наши десять процентов и превратить их в золото.

Я проклинал дождь за окном. Мне была нужна ночь на террасе с Джун как глоток воздуха. Я просто хотел поговорить с ней, быть рядом. Не хотел сейчас оставаться один. Горе пыталось овладеть мной, как бы я ни старался держаться на плаву. Я изо всех сил старался верить, что мои планы на будущее возможны. Я все еще надеялся быстро выздороветь и иметь достаточно времени, чтобы прийти в форму и играть в следующем году. Это было почти нереально, но я чувствовал, что смогу. Тренер из Техасского университета сказал мне, что они держат для меня место. Пока оно мое — все возможно.

Сидя на кровати, я вернулся к своему последнему эскизу. Это был не тот рисунок, над которым я собирался работать сегодня вечером. Но этот образ не давал мне покоя с самого утра, и я должен был перенести его на бумагу. Это была Джун, в тот самый момент, когда она поняла, что мне тоже сообщили плохие новости.

Я провел пальцем по ее щеке, растушевывая уголь. Ее лицо было мокрым от слез, глаза затуманены горем. Но меня уничтожило выражение полнейшего отчаяния на ее лице. В тот момент она была так убита не из-за собственного угасающего здоровья. А из-за того, что и мне стало хуже.

Десять процентов.

Каким бы жестоким ни был этот момент, он показал, как сильно она мной дорожит. Что ее собственная боль была пустяком по сравнению с моей. Если я когда-либо сомневался в чувствах Джун, то этот образ... он навсегда запечатлелся в моем сознании.

В дверь моей комнаты тихо постучали, и я закрыл альбом. Я быстро открыл дверь, молясь, чтобы это была она.

— Джунбаг, — сказал я с нескрываемым облегчением и отступил, чтобы впустить ее.

Она прошмыгнула в комнату, и я закрыл дверь.

Я обернулся и увидел, как она подходит к моей кровати с блокнотом в руке. Мне сразу же стало спокойнее в ее присутствии. Я склонил голову, когда она села на край кровати.

— Не знал, увижу ли тебя сегодня вечером. — Я указал на дождь за окном и молнии, разрезавшие небо. — Думал, буря тебя остановит. Да и не был уверен, захотят ли родители оставлять тебя одну после сегодняшнего.

— Я велела им возвращаться в корпус для родителей, — ответила она.

— Джунбаг Скотт, неужели ты выставила их за дверь, чтобы пробраться в комнату своего парня? — На моем лице появилась улыбка.

Джун не покраснела, а напротив, посмотрела мне прямо в глаза и уверенно сказала:

— Да.

Ее поведение удивило меня. Я никогда не видел ее такой — без тени сомнений и неуверенности. Мне это понравилось. Более чем.

Я подошел к краю кровати и посмотрел на Джун сверху вниз. Уголки ее губ приподнялись, но она не отвела взгляд.

— Какая же ты плохая девочка, — сказал я, и Джун залилась смехом.

— Что я могу сказать? Ты плохо на меня влияешь, — ответила она, и в ее голосе смешались юмор и усталость. Это был адский день.

Когда она перестала смеяться, я подцепил ее подбородок пальцем и приподнял голову. Наклонился и поцеловал. Вся тревога в моем теле испарилась, стоило ее губам коснуться моих. Когда я отстранился, прошептал:

— Что ж, я никогда не буду за это извиняться. Особенно если это приводит тебя в мое логово.

— Логово? — фыркнула она.

— Обитель любви? — сказал я, затаив дыхание от смеха в ее карих глазах.

— Давай остановимся, пока мы не зашли слишком далеко. Пожалуйста. — Джун положила руку мне на плечо.

Я пожал плечами, а Джун указала на мой альбом для эскизов и следы от угля на ладонях.

— Ты рисовал?

— Да, — ответил я и тоже сел на кровать, откинувшись на изголовье.

— Что именно? — Джун нахмурилась.

У меня внутри все перевернулось. Не думаю, что ей стоило это видеть. Я не хотел, чтобы она была еще печальнее, чем сейчас. Я снова пожал плечами, но Джун спросила:

— Можно посмотреть?

Я колебался, но она смотрела на меня слишком настойчиво. Не в силах отказать ей, я достал альбом и открыл его на нужной странице. Протянул его ей, вглядываясь в ее лицо и пытаясь уловить признаки того, что это ее расстроило.

— Когда это было? — тихо спросила она.

— Сегодня, — прохрипел я, — когда я сказал тебе, что мне лечение тоже не помогло.

Джун кивнула и провела пальцами по слезам на щеке своего портрета. Но она не выглядела расстроенной — скорее, завороженной. Подняв взгляд на меня, она произнесла:

— Кажется, мне никогда не было так страшно, как в момент, когда ты сказал, что на тебя лечение тоже не подействовало.

Сердце изо всех сил забилось о ребра.

— Мне тоже, — сказал я и все еще чувствовал дрожь, которая охватила мое тело, когда Джун поделилась своими новостями. Все еще чувствовал абсолютную несправедливость того, что мою девочку не могут спасти. То, что мы чувствовали друг к другу, буквально пронизывало электричеством воздух между нами.

— Иди сюда, — сказал я, раскрывая объятия. Джун отложила эскиз и блокнот, а затем подползла ко мне. Она нырнула в мои объятия, и ее тепло просочилось в меня до самых костей. Я обнял ее руками, а Джун уткнулась головой в изгиб моей шеи.

Я погладил ее по голове, на которой не было платка. На ней была белая пижама и пушистые розовые носки. Я же был в старых домашних штанах и поношенной футболке для тренировок «МакИнтайр».

— Джесси? — позвала Джун, как раз, когда снаружи раздался оглушительный раскат грома.

— Да? — сказал я, целуя ее гладкую макушку.

Джун приподняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я любила каждую минуту, проведенную с тобой.

У меня сжалось сердце, потому что, хотя эти слова были для меня райской музыкой, в ее тоне сквозила печаль.

— У нас их будет еще много, — сказал я, желая, чтобы это было обещанием, а не пожеланием. — Очень много.

— Но если нет, — сказала она и провела пальцем по контуру моих губ. Мне пришлось сжать их, когда стало щекотно. Улыбка Джун была ослепительной. Она тут же стала серьезной. — Если нет, я просто хочу, чтобы ты знал: встреча с тобой... жизнь с тобой была самым ярким событием моей жизни.

— Моей тоже, — сказал я, не находя лучшего ответа. Не думаю, что смог бы вымолвить что-то другое, даже если бы нашлись слова. Спустя мгновение я спросил: — Ты же не сдаешься, Джунбаг? Твои слова звучат как прощание.

Она покачала головой.

— Ни за что. Просто я больше не буду сдерживать свои чувства. Если я хочу что-то сказать кому-то, я это скажу. — Встретив мой взгляд, Джун призналась: — Я влюбилась в тебя, Джесси Тейлор. По уши. И я знаю, что буду любить тебя еще сильнее. Мои чувства к тебе... бесконечны.

— Джунбаг... — пробормотал я, давая себе время переварить ее слова. Я провел руками по ее спине, а затем обхватил ладонями лицо. Убедившись, что все ее внимание приковано ко мне, я сказал: — Ну, я же неотразим. Просто чертовски привлекателен.

Джун прыснула от смеха, и я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее. Я притянул ее к себе, и она тут же ответила на поцелуй. Непонятно, было ли дело в новостях, которые мы получили сегодня, или в том, что мы открыли друг другу наши чувства, но этот поцелуй был другим. Всепоглощающим и полным любви.