Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 3

Клинические испытания? Я даже не думала, что меня могут взять для участия в подобных испытаниях.

Доктор Лонг развернул к нам компьютер и открыл электронное письмо. Он указал на экран, но я не сводила глаз с его лица.

— Одна фармацевтическая компания разрабатывает новый метод лечения для подростков с острой миелоидной лейкемией1. — Я замерла. Болезнь, с которой я боролась больше года. — В частной клинике на ранчо, менее чем в часе езды от Марбл-Фолс, что рядом с Остином, есть восемь мест. — Он подвинул к нам брошюру через стол. — Изначально кандидатуру Джун отклонили, поскольку у нее все еще наблюдались некоторые признаки улучшения. Но когда я обсуждал с ними несколько дней назад то, что ваше лечение перестало помогать, они сказали, что место, возможно, освободится.

Доктор Лонг замолчал, и на его лице промелькнула тень печали. И тогда до меня дошло: место освободилось, потому что кто-то другой не справился. Подросток с ОМЛ, как и у меня, ушел из жизни.

У мамы вырвался сдавленный всхлип, но я была слишком поглощена словами доктора.

— Джун, — обратился он напрямую ко мне. — Эти испытания... — Он покачал головой. — Не буду врать, будет тяжело, но это наш последний шанс. — Затем доктор повернулся к родителям. — Разумеется, это стационар. Есть жилой корпус для семьи. Я не знаю, получится ли у вас решить вопрос с работой, но это реальный шанс на ремиссию для Джун. — Доктор Лонг постучал по брошюре. — Вам понадобится пару часов, чтобы это изучить, но ответ мы должны дать до конца дня. Это перевернет вашу жизнь с ног на голову... но это шанс. Наш последний шанс.

Я взглянула на родителей. Они были совершенно раздавлены. Последние несколько дней стали для них непосильной ношей.

— Я хочу попробовать, — сказала я твердым голосом.

Мама кивнула и посмотрела на папу.

— Мы сделаем все, чего бы это не стоило, — сказал папа. Едва заметная улыбка коснулась его губ. Он повернулся ко мне и поцеловал меня в лоб. — Малышка, у тебя будет этот шанс и сделаем все, чтобы он сработал. — Его голос сорвался — Я не могу тебя потерять. — Он покачал головой, и слезы упали на линолеум. — И не позволю этому случиться.

Только тогда слезы хлынули ручьем из моих глаз. Впервые с тех пор, как мне сообщили о четвертой стадии, я сорвалась и просто кивнула папе, не в силах вымолвить ни слова.

Когда я снова посмотрела на свои руки, прерывисто выдыхая воздух, то наконец-то почувствовала, что они снова мои. Глянув в окно, я осознала, что снова стала собой.

— Мы согласны, — сказал папа доктору Лонгу, вырывая меня из раздумий. — Когда выезжаем?

Голоса доктора и родителей, обсуждавших наши планы, превратились в белый шум, пока я смотрела в окно на яркое техасское солнце. Я почти физически ощущала, как его исцеляющие лучи касаются моего лица.

Надежда.

Я чувствовала проблеск надежды.

И я собиралась держаться за нее изо всех сил.

Глава 2

Джун

Ранчо «Гармония», Техас

Три дня спустя...

Бабочки от тревожного ожидания в животе сменились трепетом восторга, стоило мне лишь окинуть взглялом больницу, которой предстояло стать моим домом на ближайшие месяцы. Она не была похожа ни на одну другую клинику, где я бывала прежде. В брошюре об испытаниях говорилось, что когда-то здесь было действующее ранчо, которое много лет назад переоборудовали и утвердили в качестве больницы.

Сама поездка к ранчо казалась утопией. Подъездная дорожка была аккуратно засыпана гравием, а вдоль тянулись ряды деревьев. Я невольно улыбнулась, увидев бескрайние поля, раскинувшиеся на территории, и лошадей, пасущихся на огороженном участке с травой.

Я обожала лошадей и до болезни занималась верховой ездой. Когда боль в костях и конечностях стала невыносимой, мне пришлось прекратить занятия. И это разбило мне сердце. С тех пор я ни разу не была на конюше. Было слишком больно возвращаться в то место, которое когда-то дарило мне столько покоя и уединения. Это был кусочек счастья, который у меня отняли. Но я не смогла сдержать улыбки, появившейся на лице, когда гнедой жеребец поднял голову, провожая взглядом нашу проезжающую мимо машину.

Мама повернулась ко мне, очевидно тоже заметив его, и наши взгляды пересеклись. Ее лицо светилось той же радостью, что и мое. Солнце стояло высоко, и теплый техасский воздух окутал меня, когда я открыла окно и впустила густой, влажный воздух. Он коснулся моего лица, а крошечные капельки тепла, казалось, проникли под кожу. Тревога отступила, и меня охватило чувство безмятежности.

Я увидела скамейки для пикника и уютные зоны отдыха, конюшни и площадки для барбекю. Деревья обвивали гирлянды, и я знала: в сумерках, когда медно-оранжевый техасский закат окрасит небо, они будут выглядеть волшебно.

Это место было неописуемо красивым.

Мы свернули за угол, и показалось само здание.

— Невероятно, — прошептала я.

Трудно было поверить, что это больница. Все выглядело как в кино: огромное деревянное ранчо с коричневыми оконными рамами и коричневой жестяной крышей. У главного входа возвышались массивные деревянные колонны в деревенском стиле и широкая круговая терраса. Вдоль нее стояли кресла-качалки, в которых я смогла бы заниматься своим любимым делом: качаться, наблюдая за восходами и закатами. У нас были такие же, и меня внезапно охватила тоска по дому, а следом нахлынул внезапный приступ страха, стоило задаться вопросом, увижу ли я их еще когда-нибудь.

В памяти возник наш маленький белый дом с уютной террасой, окруженный густым лесом. Стрекотание сверчков по ночам, водонапорная башня, видневшаяся над верхушками деревьев, и звезды, сияющие над нами миллионами бриллиантов, рассыпанных по небу.

Я закрыла глаза, чтобы прогнать страх. Изо всех сил старалась не поддаваться, но это точно был он. Ранчо, каким бы величественным оно ни было, оставалось единственным, что стояло между мной и смертью. Это было сюрреалистическое состояние: одной ногой я была уже на том свете, а другой — крепко стояла на земле. Жизнь с неизлечимой болезнью до сих пор казалась мне затянувшимся кошмаром. Казалось, я проснусь однажды утром и поблагодарю Господа за то, что это был лишь плохой сон. Но каждое утро, открывая глаза, вспоминала, что это не сон.

Это была моя жизнь.

Это была моя борьба. Я все еще была в строю. И я собиралась победить.

— Дорогая. — Голос папы прервал поток моих лихорадочных мыслей.

Я открыла глаза и увидела, что мы остановились перед самым ранчо. Вблизи оно казалось еще более внушительным. Папа открыл мне дверцу машины. Я вышла и достала свой блокнот, который всегда носила с собой на случай, если нагрянет вдохновение.

Услышав журчание воды, я задумалась, не бассейн ли это. Скорее всего. Это место было невероятным. Справа виднелось еще одно здание.

— Думаю, родители живут там, — сказал папа.

Я кивнула, чувствуя облегчение. Мне нужны были близкие рядом. Без них я бы не справилась.

Мама встала рядом и обняла меня за плечи как раз в тот момент, когда массивные двери ранчо распахнулись. Навстречу нам вышла женщина средних лет с копной вьющихся волос, потрясающей темно-коричневой кожей, в ярко-розовом костюме. Она широко улыбалась, а каждое ее движение излучало доброту.

— Привет всем! — поприветствовала она нас и принялась пожимать нам руки. — Вы, должно быть, мистер и миссис Скотт, а ты, наверное, Джун.

— Да, мэм, — ответила я.

Она взяла мою ладонь двумя руками.

— Я Нини, директор ранчо. И мы очень рады, что ты теперь с нами.

— Спасибо, — сказала я, когда она жестом пригласила войти внутрь. — Вы прибыли последними. Поэтому я провожу Джун в ее комнату, а потом устрою вам экскурсию. А после, мама и папа, мне нужно будет отвести вас в офис для оформления документов.

— Без проблем, — отозвалась мама, снова приобнимая меня.