Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 61

Глава 32

Джесси

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

Я зашел в знакомую раздевалку и подошел к своему шкафчику. Провел рукой по номеру и фамилии на своей футболке. Закрыл глаза и глубоко выдохнул.

Я вернулся.

После месяцев тренировок и восстановления сил я снова был здесь. Я посмотрел на татуировку на пальце, на котором ношу обручальное кольцо, и улыбнулся. Мы с Джун были женаты уже несколько месяцев. Как и хотели, мы поженились через четыре дня после того, как я сделал ей предложение, в часовне больницы. Крис и Эмма были нашими свидетелями. Мы бы сделали это раньше, но закон заставил нас подождать три дня.

А этим летом мы устроили церемонию побольше в саду у дома, где выросла Джун. Мистер Скотт хотел провести Джун к алтарю, и мы хотели осуществить его мечту. Она была в старинном свадебном платье с кружевом и перьями. Крис был моим шафером, а Эмма — подружкой невесты. Все было идеально.

Когда мы вернулись в университет, нам выделили жилье для супругов. Каждый вечер возвращаться домой к моей Джун, моей жене, было всем, о чем я мечтал.

Теперь я вернулся в свою команду и полностью выздоровел. После двух сражений с острой миелоидной лейкемией я был твердо настроен раз и навсегда покончить с раком и прожить свою жизнь с моей Джун. «Маленькую жизнь», как она говорила. Хотя ее бестселлер уже вышел в книжных магазинах и на подходе были новые контракты, моя жена настойчиво боролась за то, чтобы наш круг общения оставался небольшим, а жизнь — как можно более спокойной.

И самое главное, мы были счастливы. Счастливее, чем я когда-либо мог представить.

— Ладно, одевайтесь! — крикнул тренер, вырывая меня из мыслей.

— Он вернулся, детка! — заорал Шеридан и запрыгнул мне на спину. В последнее время я уже не был таким хрупким.

Я со смехом сбросил его и начал одеваться к игре. Можно было услышать, как наверху топочет толпа. Все ходило ходуном. Первая игра сезона была в разгаре. Я посмотрел на потолок и успокоился, зная, что Джун там, наверху. Моя жена сидела на трибунах, ожидая, когда я выбегу на поле.

И сегодня я выходил в стартовом составе. Тяжелый предсезонный период позволил мне вернуть себе место основного квотербека. Ни рака, ни страха — отныне я смотрел только вперед.

Переодевшись в форму, мы выстроились в туннеле. Я крепко держал шлем и подпрыгивал на месте. Затем диктор объявил наш выход, и я выбежал первым.

Подняв шлем, я помахал толпе, а затем посмотрел на единственного человека, которого хотел видеть. Даже среди тысяч болельщиков я легко нашел Джун, она стояла с поднятой рукой, указывая на мое сердце на своей ладони. Я сделал то же самое, а затем поцеловал татуировку в виде обручального кольца на своей левой руке.

Джун улыбнулась и послала мне поцелуй. Я поймал этот поцелуй и подмигнул ей. Затем, вернувшись к своей команде, я надел шлем и начал проживать наш идеальный, маленький кусочек вечности.

Глава 33

Джун

Рука дрожала, когда я выводила то слово, до которого не думала, что когда-нибудь доберусь: «Конец».

Моя рука бессильно упала на кровать, и я вдохнула столь необходимый воздух из кислородной маски. Повернувшись, я провела рукой по месту, где спал Джесси. Два дня, его не было два дня, и я не думала, что можно так сильно скучать по кому-то. Я почти не спала, не могла есть, и мое тело начало отказывать. Его кепка лежала на подушке, и ее запах дарил мне крошечное утешение.

Но я так усердно работала, чтобы дописать наше «долго и счастливо». Я провела рукой по блокноту, и меня охватило чувство удовлетворения.

— Я сделала это, малыш, — прошептала я в пустой комнате. — Подарила нам тот счастливый финале, который обещала. — Я закрыла глаза и почти увидела его широкую улыбку. Почувствовала, как он наклоняется и целует меня.

«Я так горжусь тобой, Джунбаг».

Мои родители только что вышли за водой, и, чувствуя, как я начинаю все глубже погружаться в матрас, надеялась, что они скоро вернутся. Дыхание становилось более редким, но я улыбнулась, видя, как Имбирчик подходит к забору возле нашего крыльца.

Звезды сияли в небе, а ночь была тихой. Идеальная техасская ночь. Дверь моей спальни открылась, и ко мне зашли мама с папой. Я не знала, что они увидели, взглянув на меня, но тут же бросились к моей кровати.

Мама села на матрас рядом. Ее глаза наполнились слезами.

— Я закончила, — едва слышно произнесла я.

Мама кивнула, положила руку на мой блокнот и наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Папа тоже сел.

— Ты хочешь что-нибудь, дорогая? — спросил он.

Я снова посмотрела на прекрасного коня за окном.

— Вы можете отвезти меня к Имбирчику?

Папа смотрел на меня чуть дольше обычного. Он понимал, что я имела в виду — я хотела попрощаться.

— Конечно, — прохрипел он. Папа поднял меня на руки и посадил в инвалидную коляску. Мама открыла дверь, и я позволила теплому техасскому бризу обволакивать меня. Словно шелк касался моих щек. Папа выкатил меня на крыльцо, и я посмотрела на кресло-кокон, которое хранило столько воспоминаний. Если я закрыть глаза, можно было почувствовать, как мы с Джесси, обнявшись, качаемся взад-вперед, делясь своими мечтами. Делясь словами и рисунками...

Делясь своими сердцами.

Имбирчик заржал у забора, и папа подтолкнул меня к нему. Когда мы поравнялись с оградой, конь склонил голову, и я, подняв руки, и провела ими по его морде.

— Спасибо, что был рядом, — сказала я и поцеловала его в лоб. — Я буду скучать по тебе.

Я гладила Имбирчика, пока не заболела рука и силы окончательно не иссякли. Папа помог мне сесть в коляску после того, как я поцеловала любимого коня в последний раз.

— Подождите, — сказала я и подняла руку. Я указала на звезду, которая теперь, как мне казалось, принадлежала мне и Джесси.

Мои родители молчали какое-то время, глядя на ее мерцание, и вдруг папа произнес:

— Мы всегда будем смотреть на эту звезду и знать, что она принадлежит тебе и Джесси, дорогая. Мы будем искать ее каждый вечер до конца своей жизни, чтобы ты была всегда рядом с нами.

Представив, как мои родители делают это в нашем любимом доме, я почувствовала себя счастливой. Но потом я сказала:

— Я устала, пап, — и услышала его резкий вдох.

Мама взяла меня за руку, и мы молча вернулись в мою спальню. Папа поднял меня с коляски, уложил на кровать и укрыл одеялом, а я перехватила его руки.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Спасибо, что был моим папой.

Он опустил голову, и его плечи задрожали.

Я повернулась к маме, которая лежала на краю рядом со мной, и убрала прядь волос с ее лица.

— Ты лучшая мама, о которой можно мечтать. Спасибо, что так сильно меня любила.

Мама покачала головой.

— Ты была нашей мечтой. — Она поцеловала меня в лоб. — Отдыхай, солнышко. Ты заслужила покой.

Я улыбнулась и позволила сладкому оцепенению охватить меня. Веки стали тяжелыми, и я почувствовала соблазнительное притяжение сна. Но как только мои глаза закрылись, я увидела рисунок, на котором мы с Джесси стояли на крыльце, а наша мечта была высечена углем. Мое сердце наполнилось радостью, потому что я знала, что подарила эту мечту Джесси и Джун в нашем «долго и счастливо».

Там, в той вселенной, мы жили той мечтой.

Мое дыхание замедлилось, и глаза закрылись. Я протянула руку, погружаясь все глубже и глубже вмир без боли, и почувствовала, как знакомая ладонь обхватила мою.

Он дважды сжал ее.

И мое сердце наполнилось счастьем.

Он сдержал свое обещание.

Эпилог

Джун