Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 14

Я поймала себя на мысли, что у меня есть ровно два варианта действий: сцепиться с этой фурией, выдрав ей клок волос, и окончательно утонуть в бездне скандала или… сыграть по-своему.

— Ах ты ж, Господи, помилуй! — воскликнула я, трепетно прижав к груди мешочек с купленными травами. Вытаращила глаза пошире, испуганно приоткрыла рот (Большой Театр по мне плачет нестерпимо) и уставилась на скандалистку с притворным ужасом. — Да это же… Нет, не может быть! Женщина, вы больны краснухой!!!

Толпа вздрогнула. Мирон удивлённо поднял брови, но промолчал. Кажется, я не прогадала: эта болячка с таким кричащим названием знакома даже в этом мире. Люди синхронно шарахнулись от толстухи.

— Что? — прорычала женщина, её лицо сделало еще краснее — от гнева, но во взгляде появилась некоторая неуверенность.

— Краснуха! — я закивала, словно всё более убеждаясь в своей правоте. — Болезнь редка крайне заразная! Заражённые обычно не доживают до следующего Новогодия…

Люди — что взять с мнительной человеческой натуры — шарахнулись назад, кто-то прикрыл лицо платком, кто-то уже пятился, спотыкаясь.

— Что ты несёшь? — женщина уперлась руками в широкие бока и посмотрел на меня бычьим взглядом.

— Боже мой! — едва не перекрестилась, но вовремя вспомнила, что я не на Земле и подобного знака тут могут не знать. — У нее даже глаза красные! Точно краснуха! Спасайся, кто может!!! Мирон! — скомандовала я, резко оборачиваясь к парню. — Быстро, уходим! Находиться рядом с этой больной опасно для жизни!

Парень растерянно мигнул, но, не задавая лишних вопросов, кивнул и схватил меня за локоть. Мы начали продираться сквозь хаотично распадающуюся толпу, а женщина так и осталась стоять посреди площади, неловко ёрзая на месте и что-то лепеча.

Мы свернули в ближайший проулок, где снег был затоптан до состояния серой каши, и наконец-то остановились. Я прислонилась к стене и судорожно вздохнула.

— Ты видел? — наконец выдавила я, прикрывая рот ладонью, чтобы не разразиться смехом. — Её лицо! Она выглядела так, будто проглотила мячик для пинг-понга!

Мирон заморгал и неловко улыбнулся, почесав затылок.

— Пинг-понг? — переспросил он, не понимая.

— Ах, Мирон, забудь, — махнула я рукой, оттирая с щеки каплю растаявшего снега. — Главное, что мы выбрались.

Я выдохнула, на лице расплылась довольная улыбка. Месть, конечно, холодное блюдо, но иногда его можно подать с горячим соусом из фантазии и театральности.

Мы выбрались из переулка и направились к нашей двуколке. Лошади радостно зафыркали, завидев знакомые лица. Мирон помог мне забраться наверх.

— Домой, госпожа? — уточнил он, усаживаясь рядом и поправляя поводья.

— Домой, — кивнула я и взглянула на затихшую ярмарочную площадь, которая постепенно скрывалась за снежной пеленой.

Но радость от победы быстро угасла. Вопросы, которые всплыли в связи с наездом противной незнакомки, крутились в голове, как беспокойные осы.

— Кто она? — пробормотала я себе под нос. — И почему так уверена, что Варвара виновата в смерти сестры?

Мирон бросил на меня осторожный взгляд, но промолчал. Лошади размеренно шагали по заснеженной дороге, и я задумчиво прижимала к себе свёрток с травами.

Противники ожидали не только в стенах поместья, но и за его пределами. И это начинало настораживать.

«Но ничего, Варвара Васильевна, — мысленно произнесла я сама себе. — Не сахарная, не растаешь! Тебя не так просто сломить, правда?»

Снег продолжал падать крупными хлопьями, а двуколка катилась по дороге с легким скрипом…

Лошади, фыркая, выпустили клубы пара: вы въехали во двор поместья. Мирон ловко спрыгнул на землю, чтобы подать мне руку.

— Дом, милый дом, — сыронизировала я, спускаясь с двуколки и невольно ёжась от внезапного порыва ветра.

Мой разум уже разложил задачи по полочкам: травы для Ядвиги, укрепляющий отвар для себя, а затем — возможно, короткий отдых. Впрочем, последнее выглядело маловероятным: в этом доме покоя для меня явно не предвиделось.

Но стоило мне сделать несколько шагов по двору, как я услышала странный шум из двуколки. Возвратилась.

Из-под сиденья появилась чья-то… босая нога. Причем, очень грязная и мелкая. Я открыла рот от изумления.

— Мирон! — окликнула я, и парень тут же обернулся. — Иди сюда.

Мирон подошёл и проследил за направлением моего взгляда. На лице его появилось беспокойство.

— Это что?.. — начала я, но в этот момент ребенок, а это был именно он, полностью выбрался из-под сиденья. Лицо его испачкано землёй, губы посинели, а глаза — огромные и полные страха — впились в меня настороженным взглядом. Он был босиком. Зимой.

— Госпожа… — пробормотал Мирон, нервно поправляя воротник своей куртки. — Я выброшу его за ворота. Хозяин строго-настрого запретил пускать таких в поместье…

Я медленно повернула к нему голову и посмотрела так, что парень тут же отвёл взгляд.

— О чем ты??? — воскликнула возмущенно. — Если ты чего-то боишься, то я возьму всю ответственность на себя, — произнесла я твёрдо. — Немедленно забирай ребенка в крыло для слуг.

Мирон замешкался, но, увидев мой требовательный взгляд, осторожно подошёл к мелкому оборванцу и, рывком поставил его на ноги.

— Полегче, Мирон! — не выдержала я, но голос мой дрогнул не от злости, а от жалости.

Мальчишка (а на девочку ребенок походил слабо) вцепился своими грязными пальцами в рукав Мирона, но не сказал ни слова. Его губы дрожали от холода, а плечи вздрагивали.

— Быстрее, — сказала я уже мягче. — И вскипятите воду. Добавьте в ванну отвар пижмы. Она хорошо отпугивает вшей. Вымойте его очень тщательно.

Слуга кивнул, удерживая ребенка на себе, и поспешил в сторону служебного крыла. Его ноги утопали в снегу, а плащ развевался на ветру.

Я осталась стоять на месте, наблюдая, как они скрываются за углом здания. Сердце моё болезненно сжалось.

«Боже, да как можно было оставить ребёнка на морозе? Кто позволил ему дойти до такого?»

Холод пробирался до костей, и я вспомнила о своих задачах. Ждать, пока мальчик согреется, не имело смысла. Дел ещё оставалось слишком много.

Я направилась к боковому входу, держась за перила, потому что ноги вдруг показались ватными от усталости.

— Только не вздумай валиться в обморок, Варвара, — пробормотала я себе под нос.

В доме было тепло, но воздух казался тяжёлым, пропитанным запахами пара, копоти и еды. Переодевшись в комнате, направилась прямиком в сторону кухни, где в этот час обычно царил хаос.

— Госпожа, — пробурчала одна из кухарок, косясь на меня, как на непрошеную гостью.

— Где мне взять небольшой котелок? — спросила я, закатывая рукава.

— Но… что вы… — начала было кухарка, но тут же замолкла, потому что в дверях появился один высокий старик. Я узнала его. Это был брат Ядвиги по имени Стахий.

— Дорогу госпоже! — гаркнул он так, что все вздрогнули. — Дайте ей работать!

Старик внимательно посмотрел на меня и кивнул, признавая моё право. Кухарки отступили, и я, не обращая больше на них внимания, принялась заваривать отвар для Ядвиги. Сабельник, зверобой, шиповник — всё пошло в дело.

Пока котёл булькал, а воздух наполнялся ароматом трав, Стахий молча поставил передо мной миску каши с маслом, стакан киселя из смородины и две свежие булочки.

— Ешьте, госпожа. Вы слишком бледны.

— Благодарю, — улыбнулась я, а старик, к моему удивлению, просиял, будто я вручила ему орден за заслуги.

Было безумно приятно.

Вот как оно бывает: я для Ядвиги еще даже ничего не сделала, только сказала, что попробую помочь. А она уже так прониклась благодарностью, что даже брата своего подбила меня защищать. Не даром говорят, что бедные люди самые благодарные…

Я доела кашу, отпила кисель и вытерла губы салфеткой.

Для мальчишки решила взять немного супа, который варился в другом котелке. Беспрепятственно плеснула его в тарелку и вышла из кухни, держа её двумя руками. В голове уже роились мысли: как найти тёплую одежду для мальчишки, чем его кормить, как узнать, откуда он взялся.