Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 71

— Прошу, присядьте, — она указала на диван, обитый светлой шелковистой тканью. Я подчинилась, не в силах произнести ни слова.

— Я пригласила вас к себе по важному вопросу, — начала она, усаживаясь напротив. — Мне известно, в какое затруднительное положение вы попали…

— Откуда? — прошептала я приглушенно.

Княгиня улыбнулась, слегка склонив голову.

— Племянник Гриша рассказал.

Я вспыхнула, жар взметнулся к щекам. Глаза сами собой опустились, взгляд упал на собственные руки, неловко сложенные в складках юбки.

Виктория Николаевна тихо усмехнулась.

— Вижу, вы с ним хорошо знакомы. Что ж, он очень просил за вас. Многое поведал о вашей непростой жизни, о приюте, о вашей работе, о несправедливости, которая вас постигла…

Я кивнула, не поднимая глаз. Мне было неловко. Странно — быть здесь, в этой роскоши, перед ней, в своём темничном платье, помятом и пахнущем сыростью и… слушать о том, как обо мне беспокоится княжеский племянник.

— Так вот, — продолжила княгиня, откинувшись чуть назад и сцепив пальцы, — у меня к вам просьба: не удивляйтесь сегодня… и постарайтесь извлечь из того, что будет происходить, максимум пользы.

Я подняла взгляд. В её голосе звучала странная заговорщицкая интонация.

— Простите? Я не совсем понимаю…

Она улыбнулась одними уголками губ и жестом пригласила меня пройти за ширму, отделявшую одну часть комнаты от другой.

— Побудьте там, Варвара Васильевна. Это ненадолго…

Я повиновалась. Сердце снова забилось чаще, дыхание стало поверхностным. За ширмой стояло удобное кресло и маленький столик с чашкой чая. Я едва успела сесть, как в дверь постучали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Войдите, — спокойно произнесла княгиня.

Послышались шаги и голос, заставивший меня вздрогнуть.

— Ваше сиятельство… вы звали меня?

Это была она.

Елизавета.

Капризный тон голоса, напускная покорность, громкие вздохи по поводу и без — всё это было знакомым до боли и противным до отвращения. Я замерла и дико напряглась. Зачем Виктория Николаевна вызвала и меня, и ее? Чего она хочет добиться? Встречаться с Лизкой не хотелось…

— Садитесь, Елизавета, — произнесла Виктория с прохладой. — Я пригласила вас, потому что хочу поговорить о вашей родственнице… Варваре Васильевне.

— О-о… — в голосе Елизаветы послышалось разочарование, — Это такая трагедия для нашей семьи. Жена моего кузена оказалась убийцей собственной сестры. Я до сих пор не могу прийти в себя…

Елизавета замолчала и даже всхлипнула. Я не услышала и не увидела реакции княгини, но почувствовала, как напряжение в комнате сгустилось.

— Но ведь Варваре Васильевне ещё не вынесли окончательного приговора, — наконец подала голос Виктория Николаевна.

— А-а, да конечно… — Елизавета как будто смутилась. — Простите, вам, наверное, тяжело и неприятно слышать подобное. Но если уж вы, Ваше Величество, сами захотели поговорить о Варваре, я не смею утаивать. Насколько я слышала, доказательств вполне достаточно, и дело моей невестки близко к закрытию. Даже мой бедный брат, как он ни пытался помочь, не смог добиться пересмотра этого дела…

Я скривилась. Пытается выгородить Александра и его полное бездействие? Стало тошно и горько. В очередной раз…

— Правда? — притворно удивилась княгиня. — Очень странно. Мне об этом никто не докладывал. И, мне кажется, это весьма поспешное решение.

Елизавета театрально выдохнула:

— К сожалению, я уверена, что убийство Натальи — это дело рук Варвары. Мне очень печально, что Александру приходится переживать подобное: сперва потерял невесту, теперь теряет жену. Вы знаете, я могла наблюдать за ней все эти недели, пока мы жили вместе. И могу сказать — Варвара способна на что угодно! Это большая трагедия, но она действительно способна на убийство, учитывая ее великолепные лекарские навыки…

— Откуда такая уверенность? — в голосе княгини прозвучало больше холода, чем, пожалуй, она хотела показать.

Елизавета, похоже, не заметила.

— Варвара была человеком крайне импульсивным, с частой сменой настроения. Она была ревнивой и непримиримой. Поверьте, мне очень не хочется рассказывать об этом, но в то же время я не имею права таить эту правду в себе. Я умоляю вас — смягчите приговор, если это возможно. Может быть, вместо темницы — пусть её отправят в клинику или ещё куда-то, где она сможет спокойно жить. Ведь для её родителей это будет безумное горе. Одна дочь мертва, другая сидит в тюрьме. Это невыносимо. Они будут гораздо более спокойны, если она окажется в… лучшем месте.

Меня начало колотить. Значит, она отправляет меня в "психушку", когда сама является её пациентом?

— Возьмите чаю, — неожиданно произнесла Виктория Николаевна и тут же продолжила: — Думаю, ваши выводы поспешны. Я имела честь познакомиться с Варварой Васильевной. Могу сказать, что она совершенно нормальный человек.

Елизавета будто впала в ступор.

— Вы знакомы? — удивилась она, отпивая предложенный напиток. — Но как это возможно?

— Да, знакомы. Не важно, как мы познакомились, но факт остаётся фактом. Я своими собственными глазами видела, что ваша родственница — очень интересный, разумный и уравновешенный человек. Кто-то из нас говорит неправду: либо вы, либо я.

Вот тут-то Лизонька начала смущаться. Это было заметно по тому, как она стала ёрзать в кресле и шуршать юбками, не находя ответа.

— Невестка… большая притворщица, — наконец произнесла она. — Варвара тщательно скрывает свои недостатки от окружающего мира и открывает себя настоящую только дома. Мы с братом долго терпели, жалели её. Но нормального общения с ней у нас не получилось.

Она сделала паузу, затем добавила с особенным нажимом:

— Более того… возможно, вы слышали о том, что она открыла приют? Так вот, я не удивлюсь, если всё это дело было лишь прикрытием. Для того чтобы скрыть её дурные поступки, связи на стороне, получение взяток под видом благотворительности на приют. Она так часто отсутствовала дома, что я не удивлюсь, если у неё есть любовник…

Слыша эту мерзкую чушь, я начала закипать.

Елизавета просто поражала своей наглостью и лживостью. А еще глупостью. Она могла лгать и клеветать без тормозов, даже не глядя на то, кто перед ней. Было очевидно, что княгиня намеренно спровоцировала ее на разговор, хотя я до сих пор не могла понять, каким образом это могло мне помочь.

А дальше Лизку понесло:

— Она постоянно вертелась в среде мужчин. Неизвестно даже, каким образом получила разрешение на врачебную деятельность. Она бесстыдна, как продажная женщина. Могла и соблазнить кого-то…

Она рассмеялась — звонко, фальшиво.

— А эти дети в приюте! Просто повод получать деньги от благотворителей и присваивать их себе…

Я уставилась в пол, пытаясь переварить эту бурю бреда. То, как легко она выдумывала — без стыда, без логики, без памяти — вызывало жгучее отвращение. Казалось, реальность для неё была пластилином, и она лепила её, как хотела. Но я знала — это был не просто бред. Это была злоба. Чёрная, упорная, жгущая.

И тут вдруг…

— Варвара Васильевна, выйдите, пожалуйста, — раздался спокойный, но звучный голос княгини.

Я медленно отодвинула ширму и сделала шаг вперёд.

Елизавета замерла. Глаза её расширились, лицо побледнело. Она вскочила, глядя на меня так, будто перед ней возник призрак.

— Ты?! — воскликнула она, голос её сорвался. — Это ты?! Это ты всё подстроила! Ты… ты во всём виновата! Я сгною тебя в тюрьме! Или в лечебнице, слышишь?! Я порву тебя на части за Александра! Он мой! Мой!

— Вы даже убить готовы за своего кузена? — внезапно спросила княгиня, не повышая голоса.

Елизавета отшатнулась, потом вдруг рассмеялась — как пьяная, визгливо, с надрывом.

— Да! Я убью любого, кто попытается отнять его у меня! Сперва была эта Наташка… потом её полоумная сестрица! Они все попляшут у меня! Все!