Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ) - Север Мила - Страница 28

Хрори сорвался с места и реально бегом убежал куда-то за дверь.

Я ничего не понимала, кроме того, что гномские головы озарила какая-то идея.

— Летуны, - значительно произнёс Трюгге, - это артефактные крылья для фонарей. Чтобы руки не занимать, они летят за гномьей каской, и фонари в лапах держат. Из летучих мышей делаем. Ну, как химероиды, только простенькие совсем.

Трюгге смутился и продолжил, понизив голос:

— У нас так-то лицензированного химеролога нет, но летуны - они же простые, как мычание. Держатся каждый за своей руной и всё. Ну и мы их не показываем никому, для своих только. Для бабушки-то можно, к тому же, всё одно только туда, а обратно их так увезём. Выберем кого, чтобы сопроводил вас туда и обратно вернулся чтоб, делов-то.

Трюгге задумался.

— Нет, одного мало - и не солидно, и передерутся, кто первый к бабушке попадёт. Десятку выделим, - весомо сказал и даже по колену рукой хлопнул, припечатывая собственное решение Трюгге. Затем сжал одну из бусин-подвесок в бороде, в воздухе перед ним появилась мелкая бледно-голубая птица-вестник.

— Орин, собирай во дворе свой контуберний, поедете сопровождением. Верховыми, - надиктовал послание Трюгге и вестник улетел, оставляя за собой тонкий след тающих бледно-голубых искорок.

— Трюгге, а скажи мне, пожалуйста, контуберний - это сколько гномов поедет сопровождать бабушку до дома?, - мягко поинтересовалась я. Ну так, чисто из любопытства.

— Контуберний - это десять. Сработанный отряд из двух пятерок - и в дозор, и в шахту, везде умеют слаженно работать, - пояснил Трюгге.

Дверь распахнулась, и в неё двое гномов внесли гроб. Такой прямоугольный длинный гроб, без крышки, без отделки внутри - но совершенно точно мной узнаваемый. Гроб поставили прямо на пол.

— Белвар, - сказал первый гном.

— Тулвар, сказал второй гном и продолжил, - Там Хрори бегает, летунов собирает. И сказал нам свой недоделанный ящик сюда нести. Крышки-то у него нет, мы ж думали её позже сделать. И перегородок нет.

— Отличнейший ящик, то, что надо!, - перебил их Трюгге, - Вот что, парни, несите ещё одеял, штук восемь. И подушку. И помогите Хрори с летунами.

— Ясно, - ответил Белвар, а Тулвар подхватил, - Понятно, сделаем!

И ушли, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Примерно через полчаса опытным путём было выяснено следующее.

Ящик для инструментов, но без крышки и отделений, отлично вмещает в себя восемь одеял, подушку и одного спящего князя. Шесть одеял снизу, два сверху, чтобы лежать мягко и укрыть нормально, во весь рост. Поднять ящик с князем способны двадцать летунов, по десять с каждой стороны ящика.

Для удобства к ящику приклепали цепи, чтобы летуны могли за них держаться, поднимая груз, и не мешая друг другу.

Летуны выглядели как летучие мыши с глазами-накопителями. Изначально они должны были держать в цепких лапках фонари и лететь на заданном расстоянии от камня с руной. Камень обычно был у гнома, и таким образом решался вопрос передвижного подземного освещения.

Сейчас камни-руны разместили внутри ящика, вместе с князем и одеялами.

Летуны держали в лапках цепи и поднимали ящик в воздух. Передвигался ящик посредством закреплённой верёвки. С одной стороны верёвка была прикреплена к ящику, с другой её привязали сзади к двуколке. И так как уже стемнело, ещё двух летунов, но уже с лампами, выделили для освещения дороги перед двуколкой.

Когда я увидела всю эту конструкцию во дворе, то приятное выражение лица сохранила только чудом - и Лизонькиным воспитанием, не иначе.

— Ах, какая прелесть!, - заученно воскликнули мы с Лизонькиной памятью.

Зрелище было незабываемым.

Глава 30, часть первая

Это воспоминание я сохраню в памяти навечно.

Ночь, улица, двор крепости и частично разрушенная стена, за которой начинается дорога. Над всем этим в тёмном небе начинает свой восход полная луна.

Перед проломом в стене стоит неказистая флегматичная лошадка, запряженная в двуколку. Слева и справа от лошади зависли в воздухе летучие мыши, держащие в лапках магические фонари. Сзади за двуколкой привязан гроб, в котором лежит спящий князь, заботливо укрытый одеялами. Гроб парит в воздухе, потому что его на цепях держат висящие в воздухе летучие мыши.

Сзади за гробом стоит здоровенный механический бронемедведь, у которого светятся глаза-фонари. А по бокам двуколки, летающего гроба и бронемишки выстроились ездовые кабаны, на которых сидят одетые в доспехи гномы. По пять с каждой стороны.

Кабаны - матёрые секачи, выглядящие как сгусток ненависти и мускулов. Гномы, впрочем, уверяли, что это так только кажется, а на самом деле кабаны очень даже послушные и ласковые. Но для драки и боевых столкновений тоже обучены, крови и громких звуков не боятся.

Мне казалось, что эти кабаны вообще ничего не боятся. И никого. Даже скорее наоборот, так и ищут маленькими глазками, кому бы вломить с разбега.

Я стиснула в руке брошь-вестник, и передо мной из искорок соткалась мелкая бледно-зелёная птичка. Я представила лицо управляющего, особняк и надиктовала.

— Аристарх Львович, мы возвращаемся. Будем через четыре часа. Всё хорошо, нас пятнадцать, нужен ужин на всех и две гостевых спальни.

Вестник улетел.

Я пыталась было уговорить Трюгге, что гномам не обязательно возвращаться обратно сразу же, что можно в особняке заночевать, а вернуться утром - но Трюгге был непреклонен.

Так что Орин и его десятка вернутся сразу же. Десять верховых гномов - не то зрелище, которое нужно показывать всему населению графства. Да и летуны пригодятся на своих местах.

Интерлюдия

Янек бегал к своей Одарке по ночам. Днём не выходило - четверо старших братьев Одарки уже пару раз намяли ему бока, чтобы не мутил воду возле первой красавицы Отрадной, дочери кузнеца, завидной невесты. Так-то Янек не против жениться, да кто ж ему Одарку-то отдаст? Он же ни то ни сё, ничем-то не выделялся ни в родной Свислочи, ни уж тем паче в соседних деревнях. Думал даже в город податься, но то дело сложное, с наскоку не решается. Надо и о матери позаботиться, и о сёстрах.

А сердце - юное, горячее - так и кипятило кровь. Вот и бегал к зазнобушке своей ночами. Не, ничего такого - просто повидаться. Поговорить. За руки подержаться.

В этот раз Янек подзадержался - уж больно ночь была хороша. Всё ещё тёплая, пусть и конец октября - а всё как позднее лето. И луна опять же полная, светло.

Обратно решил прогуляться чуть дольше, зато часть пути по старой дороге на Заставу - всё ж по дороге удобнее, чем лесными тропами ноги бить.

Чего Янек не ожидал, так это услышать дробный топот по дороге в ночи, как от верхового отряда. В придорожные кусты Янек нырнул раньше, чем понял, зачем - неоднократно битый, Янек доверял своей чуйке безоглядно. А там и вовсе на дуб влез, повыше, побезопаснее.

Увиденное с веток дуба зрелище навсегда отпечаталось в памяти Янека - уж больно неожиданное и пугающее оно было.