Развод. Не возвращай нас (СИ) - Ярина Диана - Страница 30

— Тише-тише! Лежите… Ох, какая сильная. Помогите мне ее удержать, не то вырвет все… Тише, милая, тише! Все хорошо!

Мне так не кажется.

Я… Я будто все еще там, в парке, полном осенней палой листвы, борюсь за свою жизнь, а воздухе отчетливо пахнет увяданием и подкрадывающимися заморозками в преддверии зимы.

Второй раз я прихожу в себя позднее, значительно спокойнее.

Моей руки касается большая теплая ладонь.

Это происходит быстрее, чем я распахиваю глаза.

И, странным образом, именно эта ладонь дарит спокойствие.

Долго моргаю, разглядывая потолок, не в силах даже повернуть голову.

— У тебя на шее надет воротник, — звучит тихий шепот мамы. — Мы так боялись за тебя, Дашенька… Так переживали за тебя, девочка моя!

Не сдержав эмоций, она начинает плакать, а у меня глаза сухие-сухие… И в горле тоже самое настоящее пекло.

— Пить, — хриплю.

— Сейчас. Сейчас! — спохватывается она.

Через несколько мгновений она подносит к моим губам соломинку, через которую я втягиваю прохладную жидкость. Она словно возвращает меня к жизни, я хочу пить еще и еще, никак не в силах насытиться.

К сожалению, бокал опустошается слишком быстро…

— Пока хватит, потом попьешь еще.

Мама забирает бокал и целует меня еще рад. Ее глаза полны слез радости.

— Как хорошо, что ты снова с нами! Бабушка заглянет к тебе позднее, — говорит она.

— Ребенок…

Моя ладонь ползет вниз, в район живота.

— С малышкой все в порядке. Врачи боролись за вас обеих.

— Все хорошо?

— Клянусь, что так и есть! — мама даже перекрестилась. — И ты тоже боролась. Ты — боец по жизни, Даша. Я бы так никогда не смогла, — признается она и, немного подумав, добавляет. — Все-таки хорошо, что ты в чем-то так сильно похожа на отца.

Говорить пока сложно и не очень хочется… Я восстанавливаю события, понемногу отматывая назад.

— На меня напали. Это была Марина. Та женщина, которую мы хотели сделать суррогатной матерью…

— Да, это была она, — мама хмурится.

— Ее задержали? Кто-то ее от меня оттащил?

Мама отводит взгляд в сторону.

— Марина точно больше тебе не навредит.

— Что это значит?

— Не уверена, стоит ли говорить. Ведь ты едва пришла в себя, и…

— Говори, мама. Говори, не молчи…

Мама садится, сложив ладони между колен.

— Тебя спас Тимофей. Он все время повторял, что это ваш парк. А Марина… По словам следователей, он отшвырнул ее от тебя с такой силой, что… она отлетела в сторону, сильно ударилась головой и сейчас не приходит в себя. Врачи говорят, что ей не выкарабкаться. Слишком сильные травмы получились. Господи… — мама аж прикрывает рот ладонью. — Я и не знала, что взрослого человека можно вот так швырнуть, как кеглю…

— Тимофей?! — переспрашиваю я.

— Тимофей, да.

— Боже.

Выходит, от его слежки за мной вышла польза?!

Так неожиданно это все… У меня просто нет слов.

— И что потом? — спрашиваю я.

— Ты несколько дней лежала без сознания, Даша. За это время многое прояснилось и предстало в ином свете. Довольно неожиданном… — отзывается мама.

Я напрягаю слух, не в силах предположить, что еще могло случиться, каким боком повернулась ситуация.

Но по реакции мамы понимаю, что речь идет о серьезных делах…

Которые даже ее шокировали.

Глава 36. Она

— Прошу, не молчи, — смотрю на маму с ожиданием.

— Я, правда, даже не знаю… — мнется она. — Стоит ли говорить сейчас, ворошить прошлое. Это все так непросто. Но с другой стороны, не будь всего этого, стала бы она…

Я ничего не поняла из набора предложений мамы, но поняла, что корень проблемы не в настоящем, не в том, какие отношения были у меня с Тимофеем. Нет, все лежит в прошлом.

В глубине моей души шевельнулось подозрение, но потом я отмела его в сторону решительно: нет, не может этого быть!

Это было бы слишком…

— Я думаю, тебе стоит набраться сил, Дашенька. Ты едва очнулась, но смотри, давление у тебя подскочило на двадцать… От волнения.

— Не стоит от меня ничего скрывать, мама!

— И в мыслях не было, — перекрестилась она.

— Точно?

Я смотрела на нее так, будто она находилась под прицелом ружья.

— Ты скрыла от меня часть правды о прошлом, могу ли я рассчитывать, что сейчас ты будешь со мной честна?

— Даша, у меня были веские на то причины, как мне казалось. Но по происшествию времени я поняла, как ошибалась в этом! Плюс отношения со свекровью больше не напоминают враждебные. Раны прошлого были слишком глубоки, и моя вина в том, что я в них зарылась с головой. Признаю, так не стоило делать. Но если мы будем поднимать вопрос откровенности и открытого разговора…

Мама переводит дыхание, взяв паузу.

— Тебе тоже есть в чем признать, Даша. Не так ли? Бабушка знала о твоей беременности, ей ты доверилась, но мне ничего не сказала. Как это понимать?

— Ты выступала за сохранение отношений с Тимофеем. Яро выступала, не слушала мои доводы. Я была против. Опасалась, что узнав про беременность, ты расскажешь ему или намекнешь… И тогда он совсем не даст мне прохода. Я хотела выносить ребенка в спокойствии.

— Ценой, возможно, собственной жизни? — уточняет мама. — Ты же знаешь, как высоки риски!

— Этот вопрос для меня решен. Я хочу попытать счастья и пока все идет неплохо. Да, нагрузка сильная, но я справлюсь. Я в это верю!

— Теперь я знаю, что ты беременна. Так что… Моя скрытность и тебе передалась отчасти, — с грустью улыбается мама. — Теперь и Тимофей в курсе, он постоянно спрашивает о тебе.

— Да, он подозревал. То есть… Выследил меня! — говорю с недовольством. — И потребовал объясниться. Но все так сложно, запутано…

— Поэтому я прошу тебя набрать сил. Хотя бы этот денек полежи, а завтра… Поговорим.

Я настаивала на немедленном открытиии всего, что она знает, но мама могла быть упрямой, и бабушка тоже не появлялась.

Как и Тимофей.

Сон ночью у меня беспокойный, дрема то накатывает, то отступает.

Каждый раз мой сон обрывается криком злобы, полным ненависти:

«Заняла мое место… И я отберу у тебя все!»

Я все гадаю, что бы это могло значить?

Может быть, Тимофей когда-то раньше встречался с Мариной?

Не похоже на него…

Или, может быть, он имел несчастье оказать ей какую-нибудь помощь или знак внимания и, сам того не ведая, привлек внимание психически неустойчивой девушки, которая в итоге решила прибрать его к своим рукам?

До сих пор не понимаю, как Тимофей мог заняться с ней сексом… Неужели так сильно приспичило? У нас в постели не было проблем и запретов…

На следующий день я окрепла сильнее, но на шею пока смотреть страшно: там виднеется багровый след.

Я понимаю, если бы не вмешательство Тимофея, вряд ли бы я избежала смерти.

Эта мысль на некоторое время вводит в ступор, лишает возможности дышать.

Небольшой приступ панической атаки вызывает перекрывает кислород, легкие сжимаются до размера крошечного наперстка.

Я с трудом преодолеваю это ужасное состояние, заставив себя сосредоточиться на простых и понятных вещах, находящихся под рукой. Разглядываю предметы, пытаясь проникнуться их очертаниями, формой и фактурой, возвращаю себе понемногу чувство реальности, в которой нет места сумасшедшей женщине, решившей меня убить.

Прихода мамы я жду, словно чуда. Она должна многое мне прояснить, я же чувствую, что дело здесь не так просто, как кажется!

Собственно говоря, у меня вообще нет никаких мыслей, кроме тех, что Тимофей ранее имел неосторожность каким-то образом дать надежду Марине, и она решила отобрать моего мужчину любой ценой.

Но…

Все вышло совсем не так, как я предполагала.

Мама приходит не одна, но в компании с бабушкой. Они приносят цветы, фрукты, у мамы в руках — косметичка и зарядка для моего телефона. Она уговаривает меня подкраситься немного, чтобы поднять себе настроение. Бабушка тоже развлекает меня разговорами. Словом, они делают все, чтобы отвлечь меня от тягостных дум.