Танец с огнем (СИ) - Костадинова Весела - Страница 39

Посидев еще несколько невыносимо долгих минут на скамейке, она, превозмогая себя, набрала номер, который надеялась забыть.

Гудок, второй, третий… они тянулись один за другим. И Лина вдруг поняла, что никто ей сейчас не ответит, никто не поможет, потому что такие как Лодыгин не прощают.

— Да, — внезапно ленивый голос на другом конце заставил ее вздрогнуть всем телом.

— Марат Рустамович…. — ей стало противно от того, как звучал ее собственный голос — жалко и ломко, умоляюще. Она замолчала.

— Алина, если не ошибаюсь? — холодно заметил голос. — У меня встреча, говори быстро, если есть, что сказать.

— Я…. прошу прощения… — она ненавидела себя за это.

— Хорошо, — после секундной паузы ответил Лодыгин. — Возвращайся к работе сейчас же.

И после нажал отбой.

Алина медленно поднялась со скамейки. Ноги дрожали, но держали. Она посмотрела вверх — на стеклянный фасад «Кубань Агро», где за одним из верхних окон, возможно, сейчас сидел он. Смотрел на город. Или на нее.

Она не знала, что будет дальше.

В приемной все осталось так, словно она и не уходила отсюда. Новая девушка, которая ее замещала, не убрала даже маленький кактус, который Алина забыла забрать с собой — подарок коллег к 8 марта. И судя по всему даже поливала его — на зеленом колючем стебле набух бутон, готовый вот-вот распуститься. При виде мокрой Алины, девушка вскочила, а Берта Робертовна — помощница Лодыгина, удивленно приподняла брови.

— Лина? Попала под дождь? — ровным голосом спросила она.

Попала под каток — хотелось ответить Алине, но она только молча кивнула, привычно проходя в маленькую подсобку, где обычно приводила себя в порядок. Интересно, а Берта в курсе развлечений своего начальника? Это она соединяла Марата с теми, кто организовал ей, Алине, такую веселую жизнь? Или дело передали Самбурову — этой ледяной, опасной машине?

— Простите, Берта Робертовна, — девушка снова вышла в приемную, уже успев прибрать волосы и умыться, — Марат Рустамович приказал мне выйти на место.

Берта просто кивнула на стол секретаря, уже пустой — девушка за ним испарилась, точно ее и не было.

Лина села на своем место, плотно сжав зубы, стараясь сосредоточится на работе: расписании, контактах, звонках, документах. И сама себе не верила, что снова оказалась в западне.

Добровольно.

За дверями послышались звуки отодвигаемых стульев — заканчивалось очередное совещание. Сердце ухнуло куда-то в район пяток, и девушка машинально выпрямилась, понимая, что сейчас будет получасовой перерыв и работа с документами. А значит Лодыгин вызовет ее к себе, приказав приготовить чай или кофе.

Через три минуты интерком на столе коротко пискнул.

— Алина, — голос Марата был ровным и скучающим. — Кофе. И протокол последнего совещания. Через пять минут.

В горле разом пересохло, но Лина молча встала и на автомате приготовила напиток. Забрала у Берты документы и вошла в кабинет.

Там тоже ничего не изменилось: все тот же строгий, холодный стиль хай-тек, стол, залитый солнцем, которое вышло из-за тучи, и все тот же страшный человек во главе.

Она медленно поставила перед ним чашку с напитком и положила бумаги. Рука слегка дрожала, когда она почувствовала, как Лодыгин своими пальцами ласково провел по ее руке. Кожа покрылась мелкими пупырышками от запястья до плеча.

Марат не смотрел на нее — взгляд был прикован к чашке, к тонкой струйке пара, поднимающейся от черной поверхности эспрессо. Только уголок рта чуть дрогнул — он-то точно знал, кто держит ситуацию в руках.

— Садись, — произнес все тем же ровным, скучающим тоном, не убирая пальцев. — Не стой столбом.

Девушка молча повиновалась, садясь напротив.

— Не сюда, — приказал Марат и глазами указал на свои колени.

Алина побледнела, но ослушаться не посмела, на секунду замерев перед ним, но послушно садясь куда приказали.

— Видишь, — усмехнулся он и горячее дыхание обожгло ее ухо, — не так все и страшно, верно? — его левая рука легла ей на грудь и тихонько сжала, а правой он не глядя подписал протокол.

— Зачем я вам? — едва слышно прошептала Алина.

— Потому что я тебя хочу, — ровно ответил Марат, продолжая поглаживать руку девушки. — А я, маленькая, всегда получаю то, что хочу. Будешь умницей — получишь бонусы, а начнешь меня снова расстраивать, Лина, получишь соразмерный ответ.

Он чуть наклонился вперед, так что его дыхание коснулось ее виска — теплое, с легким запахом кофе и дорогого одеколона. Пальцы скользнули выше, к локтевому сгибу, потом обратно — ласка без спешки, без грубости, но от этого еще более унизительная. Он не причинял боли. Он просто показывал: твое тело уже не твое.

— Моя мама…

— С ней все будет нормально. Завтра будет дома…

— Но она в ИВС…

Марат чуть сжал ее запястье — не больно, но достаточно, чтобы она почувствовала стальную силу под бархатной кожей.

— Я две недели ждал, маленькая. Это твое наказание, Алин. На будущее ты должна понимать: я щедр к женщинам, но капризы не потерплю.

Слова упали холодными льдинками, резко контрастирующими с тем, как Марат ласкал девушку. Ласкал нагло, демонстративно, четко давая понять, кто в их паре главный. Он даже под юбку к ней не скользнул, но Алина почему-то ощущала себя полностью раздетой.

Ему это нравилось. Она не видела его лица и глаз, но чувствовала всем телом.

Марат отпустил ее руку. Откинулся в кресле. Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, теперь падало на его лицо полосами — свет и тень чередовались, делая глаза еще холоднее.

— Иди работай, — сказал он спокойно. — Через час принесешь отчет по поставкам из Краснодара. И… — он сделал паузу, улыбнулся уголком рта, — можешь быть свободной до вечера. А вечером наденешь платье — оно в вашей гардеробной и будь готова к семи. Машина будет ждать внизу.

Алина встала, забрала пустую чашку и направилась к выходу.

— Кстати, — он остановил ее и протянул ей конверт. — Ключи от твоей новой квартиры, как и обещал, — улыбнулся, глядя в глаза. — Съем оплачен на три месяца вперед.

Она молча взяла конверт и молча вышла из кабинета. На ее лице не дрогнула ни одна мышца — никто не должен знать о том, что произошло за этими дверями.

До квартиры ее довез водитель Лодыгина — молчаливый охранник с грубым, невыразительным лицом, точно высеченным топором. Неприятный тип от одного взгляда на которого у Алины мурашки бежали по коже.

Лодыгин не поскупился — квартира располагалась пусть и не в самом дорогом, но очно и не в самом дешевом районе города, в приличном ЖК с видом на Воробьевы горы. Небольшая однокомнатная квартира, отставленная по последнему слову — Алине на такую пришлось бы работать и день и ночь. Холодильник на кухне был заполнен под завязку, белье в спальне — дорогое, мягкое. В ванной — полный набор новеньких средств для девушки на любой вкус, мягкие полотенца, дорогая косметика — Лодыгин действительно был щедрым.

Но ее это не радовало. Вечер с Лодыгиным висел над девушкой дамокловым мечом, и каждая секунда приближали ее к неизвестности.

В половине седьмого в двери позвонили — пришел все тот же молчаливый охранник. Алина, уже переодевшаяся в дорогое, черное платье и белье, предлагавшееся к нему, обреченно спустилась вниз.

Она ожидала, что они поедут в один из ресторанов города, но водитель свернул в тихий переулок за Остоженкой, подъехал к неприметному, но явно очень дорогому жилому комплексу с закрытым двором и двумя постами охраны. Идя следом за ним Алина никак не могла отделаться от чувства, что смотрится как дорогая шлюха из эскорта, приехавшая к клиенту. Впрочем, это было не далеко от правды — у всех как оказалось, есть своя цена.

Лодыгин ждал в гостиной — в темной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, в руках бокал белого вина. Он окинул ее быстрым, одобрительным взглядом — от туфель до волос, задержавшись на вырезе платья и на губах.

— Видишь, — протянул он ей второй бокал, — не так уж все и страшно. Пойдем, поужинаем.