Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад - Страница 19

После этого Пётр выдал один из своих самых любимых боцманских загибов, в котором кроме русских широко использовались голландские местоимения и глаголы. Вандам, надо отдать ему должное. Абсолютно спокойно этот загиб переждал, ибо чего-то такого от государя и ожидал.

— Вообще-то на Ваше Величество только один раз покушались. Остальные четыре раза — на Брасовых.

— Чтоооо?!!! — Пётр с такой силой сжал трубку, которую держал в руке, что глина сначала треснула, а потом раскололась на куски, чего император даже и не заметил! Но тут же взял себя в руки. Сел на кресло. Стряхнул черепки, достал со стола другую дежурную трубку-носогрейку, кажется, из орехового дерева, набил ее табаком и быстро и жадно закурил. Сделав пять-шесть затяжек, чуть успокоился и произнёс:

— Подробности!

— Вчера в дом на Миллионной попытался проникнуть убийца. Наемник, профессионал. При себе имел два револьвера Нагана с интересными устройствами на стволе, по его мнению, сии цилиндры должны были уменьшить звук выстрела. Был схвачен охраной, допрошен в моей канцелярии. Сего наемника нанял австрийский агент иудейского происхождения. Следы ведут как в австрийский генштаб, так и к семье венских Ротшильдов. Лейба Боровиц, вот его фотография. Сейчас объявлен в розыск. На место свидания с убийцею не явился. Задание — убрать Ваше Величество, Брасовых — как получится.

— Значит, у наших венских недругов где-то подгорает! Чего они так боятся? Нашего нового наступления в Галиции? — задал Пётр риторический вопрос, ибо понимал, что на этом этапе расследования, его визави ничего определенного императору, доложить не сумеет. Выводы делать будем позже, когда хоть что-то прояснится.

— Но остальные четыре что? Кому мешают Брасовы?

— Очень многим, государь! Аристократы и дворяне: если не станет Брасовых, то освободиться место около императора, чей-то род или семья возвысятся. И тут несколько серьезных кланов сцепились за место у трона. Ибо одно дело — просто высокопоставленный чиновник, а другое — тесть императора!

— Это я понимаю, но кому?

— Вот список. Две семьи точно. Одна — под вопросом. Уточняем.

Пётр взял небольшой лист бумаги, прочитал и, скомкав, бросил в пепельницу. Через несколько секунд от листка остался только пепел.

— Это всё? — поинтересовался Пётр.

— Самым сложным было последнее из покушений. Дом хотели просто сжечь. Для чего приготовлены были емкости с зажигательной смесью и гранаты. Это работа боевой ячейки партии эсеров. Но тут предстоит разобраться с тем, кто их направил. Эсеры сотрудничали с британцами, но сейчас им многие ниточки обрезали. Вот кто их направил на сей раз — вопрос важнейший, ибо это покушение могло как раз получится.

— Ищи, Алексей Алексеевич! Деньги дам, людей бери каких считаешь нужным! Но найди мне все ниточки — точно найди. Мне ответы нужны, кто и зачем сии дела кровавые хотел устроить! Ну а за мной ответ не заржавеет! Надо будет — белые перчаточки сниму. Кровушкой запачкаться не погнушаюсь!

Генерал-майор Вандам кивнул в ответ, говорить-то было нечего! Через несколько секунд покинул кабинет. А Пётр задумался. При такой интенсивности попыток сократить его семью и лишить страну потенциального наследника, круг заинтересованных в гибели его семьи лиц стремительно рос и расширялся. И мер по охране неожиданно дорогих ему людей могло и не хватить. И что ему делать? Ответ пришел внезапно, так, что государь, который поднимался, чтобы вытряхнуть пепел из трубки, рухнул обратно в кресло… Да ну на…

[1] Кто-то считает ложным образом, что классический английский завтрак — это овсянка. Он ошибается! Это у бедняков. Джентльмены считают лучшим завтраком яичницу с беконом.

Глава тринадцатая

Петр делает весьма непростой выбор и совершает важную рокировку

Глава тринадцатая

В которой Пётр делает весьма непростой выбор и совершает важную рокировку

Петроград. Зимний дворец. Кабинет императора

21 октября 1917 года

Искусство государственного управления — это поиск компромиссов. Будучи формально императором, Пётр постоянно сталкивался с тем или иным министром, назначенным на свою должность ещё при Николае. Он искренне удивлялся, как это «старший брат» умудрялся отбирать на важные государственные посты настолько выдающихся посредственностей! Такое впечатление, что он отбирал лучших из худших. Необходимость в создании собственного Комитетаа министров давно назрела. Но кадровый голод! Пётр просто не знал современных политиков и не имел «длинной кадровой скамьи». Ставить же на государственные посты выходцев из Дикой дивизии — это было верхом неразумности, ибо мусульмане во главе православной России — некий оксюморон, от которого легко скатиться к большим неприятностям! Был бы рядом Брюс, он бы подсказал кого-нибудь! Весь юмор был в том, что люди, ярко проявившие себя на политическом поприще, оказались замазаны в заговор против императора, никого из них на высоких должностях Пётр не решался использовать. Администраторы Николая II вызывали чувство отвращения. И на кого оставить столицу? Ибо Пётр чувствовал, что зимнее наступление потребует его присутствия. Ну не мог он этот вопрос пустить на самотёк.

В десять утра в его кабинете появился посетитель, которого сам Пётр оторвал от важной штабной работы. Худощавый, подтянутый, среднего роста, энергичный, внешность вошедший имел весьма примечательную: он как будто весь состоял из острых углов. Узкое нервное лицо, щегольские усики, задранные вверх, столь же щегольская борода-испаньолка, аккуратная прическа, острый нос, легкий прищур глаз, тонкие узкие аристократические кисти рук. Одет в мундир с погонами генерал-лейтенанта, на груди Георгий IV степени, на шее — Владимир III степени с мечами.

— Ваше Императорское Величество! Генерал-лейтенант Марков! Честь имею явиться по вашему повелению!

Генерал вытянулся в струнку и, согласно уставам, пожирал императора глазами, изображая ревностного службиста. Пётр на эту демонстрацию только усмехнулся в ответ. Нет, не радостно усмехнулся, горьковато. Знал ведь, что большая часть офицерства не Михаила хотела бы видеть на царском троне, а Николая Николаевича (младшего). Ну тут уж дудки вам!

— Сергей Леонидович! Тут у меня заведено таким образом, что вашкать мне не надо. Обращаться ко мне можно просто «государь». Когда заслужите, то по имени-отчеству. Это первый пункт. Второй: на должности генерала по поручениям Десятой армии не скучновато?

Несколько ошарашенный таким приемом, Марков, чуть замешкавшись, произнес:

— У Владимира Николаевича не заскучаешь, ваше… государь, простите, государь. — выдал наконец совершенно смущенный Марков. Владимир Николаевич Горбатовский действительно отличался весьма деятельным характером и покоя подчиненным не давал. Спуску, впрочем, тоже.

— Скажу так, Сергей Леонидович. Мне о вас говорили достаточно много хорошего. Если я не ошибаюсь, мы с вами встречались на Кавказе, но могу и ошибиться.

— Так точно, встречались, государь.

— Так вот, вас характеризуют как убежденного монархиста. Верного долгу перед императором и Отечеством. Надеюсь, эта характеристика имеет под собой все основания.

— Я служу честно и трону предан, государь.

— Хорошо. Еще о вас говорят. как о человеке решительном и смелом. И награды об этом свидетельствуют. Так вот. Хочу предложить вам должность командующего войсками Петроградского военного округа, в том числе и столичного гарнизона. Ваша основная задача — пресекать возможные революционные выступления. А они все еще возможны. И верность войск, сила армии должна послужить укреплению государства, а не его развалу! Навести в частях округа порядок, поддерживать дисциплину, решить вопросы снабжения, впрочем, не мне вам объяснять круг ваших обязанностей. Думаю, вы догадываетесь о том ворохе проблем, которые придется решать ежедневно. Беретесь?