Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад - Страница 21

— Место главы Комитета министров уже два часа как вакантно! Ступай, голубчик! Служи мне и Отечеству!

— Вы меня назначаете главою Комитета министров? — не поверил своим ушам граф.

— Нет, главным по грушам! Пётр Николаевич! Хватит этих дипломатических экивоков. Мне нужен на этой должности толковый администратор, который подберет инициативных людей. Страну надо реформировать. А то со времени Петра I реформы начали, а закончить их не можем! Твоя задача — подобрать толковых людей! Свободен. Действуй! Указ о назначении получишь у секретаря. Сразу же набирай себе команду. Я вмешиваться в кадры не буду. Но отвечаешь за каждого — головой!

— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество!

— Не сомневаюсь!

'Да, ошарашен Петруша, да делом проникся! А этот хитрый жук и дело сделает, горы свернет, и наварит себе копейку-другую. Проследить только, чтобы он и последнюю из казны себе в карман не выгреб! Но тут у меня Вандам обещал присмотреть. Хорошо, что быстро закончили этот вопрос. Теперь домой –уткнуться в теплое, мягкое…

Глава четырнадцатая

Октябрьская революция все-таки состоялась, но немножко не получилась

Глава четырнадцатая

В которой октябрьская революция все-таки состоялась, но немножко не получилась

Петроград

26 октября (7ноября) 1917 года

Поезд замедлил невольно движенье

Станция, что ли? Но где, же вокзал?

Вдоль насыпи, словно конвой в оцепление

Строй добровольцев изменников ждал.

Шашкой взмахнул молодой подполковник,

Словно подвел трибунала черту

Верный солдат, не дешевый наёмник,

Бросил короткий приказ на ветру.

С лязгом затворы гремят трехлинеек,

Слово берет прокурор — пулемет.

Кровь на снегу, а заря лишь алеет

Это не бойня, расплата идет.

(И. Черепнёв)

Лейба Бронштейн, более известный как Лев Давыдович Троцкий считал, что ему крупно повезло. И это действительно в чем-то соответствовало правде: он довольно долго сидел в Штатах, получал охренительные гонорары за участие в киносъемках и готовился к продолжению революционной борьбы. В тоже время руководство партии большевиков, к которым товарищ Троцкий долгое время не имел никакого отношения, из Швейцарии перебралось в Россию в опломбированном вагоне. Вот только в Финляндии — конечной точки их маршрута и начальной точке (как они думали) триумфального возвращения в Петроград их ожидала большая группа «товарищей» из жандармского управления, сопровождаемых ударникам-юнкерами. В советских фильмах юнкера изображались этакими птенчиками, маменькиными сыночками, худенькими тростиночками, качающимися на ветру в очках и слишком больших на их размер шинелях. Были там и такие — единичные случаи. Большая часть юнкеров в училищах — это бывшие рабочие и крестьяне, естественно — получившие начальное образование, которые будучи на фронте, хорошо себя проявили и получили возможность подняться на социальном лифте на одну, но весьма важную ступеньку! Так что лозунги господ социалистов на них никакого впечатления не произвели: всё руководство большевистской партии теперь очутилось в царских застенках. И пребывание там курортом им никак не показалось.

Руководство отправило Троцкого в Россию совсем другим путем. Какое руководство? Разве человек такого масштаба мог иметь каких-то там кураторов? Еще как мог! Недаром Ленин называл его политической проституткой. Именно ею Лейба и являлся. А ставку на него сделали две силы — во-первых, еврейские финансисты, увидевшие в нем оптимального «агента влияния», весьма талантливого и толкового! И связанные с этими же кругами представители американского разведсообщества, которые Льва Давыдовича и практически без помех завербовали! В Америке Бронштейн жил на широкую ногу и ни в чем себе не отказывал. Писал статьи и книги, читал лекции, снимался в кино. Гонорары получал весьма и весьма! И если бы не приказ кураторов… Перебрасывали его совсем иным путем, сначала пароходом в Великобританию. О! И там товарища Троцкого задержала британская полиция. Агент британцев следил за этим деятелем в США и подсчитал, что как-то слишком хорошо себя господин Бронштейн чувствует в финансовом плане. А в его вещах таможенники обнаружили саквояж, набитый деньгами: доллары, фунты, золотые царские червонцы! Конечно же, его задержали, но тут, как по мановению волшебной палочки, явился американский консул с представителем разведки кузенов. И Троцкого быстренько освободили[1]. А в Россию он прибыл на корабле союзников под чужими документами, которые у российских пограничников никаких вопросов не вызывали. Вскоре он под новой личиной пробрался в Петроград, где его кооптировали в руководство большевистской партии (там оказался жуткий дефицит кадров) и состав Петросовета. И опять Троцкому повезло! Когда Петросовет почти в полном составе был арестован, Бронштейн получил весточку от одного питерского банкира, который помог ему скрыться.

Второе предупреждение Троцкий получил из того же источника, когда скрывался в среде кронштадтских матросов, большей частью анархистов. Но золото мать порядка уважала! Какое-то время он чувствовал себя в безопасности, пока жандармы с юнкерами не зачистили логово анархии на Балтийском флоте. И опять — волшебная записка позволила потомку хлебных спекулянтов избежать опасности! А еще… А еще деятельная натура Лейбы Бронштейна не могла просто бегать от жандармов, нет, этот господин-товарищ занимался тем, что готовил революцию! Ну как сказать, революцию? Скорее, военный переворот. Но строго под лозунгами мировой революции и наступления царства справедливости и свободы! Но просто так влезть на броневик и прокричать, что мировая революция начинается здесь и сейчас — мало и глупо. Перед таким событием надо провести подготовительную работу! Большую, кропотливую, требующую людей, денег и идей!

Так вот — первым делом Троцкий воссоздал Петросовет в подполье. Туда вошло несколько совершенно декоративных фигур, Этот орган ему вообще пока что не нужен был, но этой шарашкиной конторе предстояло легитимизировать приход его, Троцкого, к власти! И после этого пустая говорилка будет распущена. Кроме двух незначительных большевиков, которые пока что прятались по щелям, в состав Петросовета вошла пара меньшевиков, один эсер и два бундовца. С последними — представителями еврейской националистической организации Лейба поддерживал более тесные отношения. Всё-таки свои люди. И в отношении развала империи эти кадры настроены самым радикальным образом. Но это не главное.

Тот, кто помогал Бронштейну избегать ареста оказался человеком деятельным. У него, а через него и у Троцкого появился свой человек в достаточно близком окружении императора, который, впрочем, еще коронован не был. В любом случае, многие шаги монарха становились известны настоящему штабу революции, который сформировал товарищ Троцкий. Реввовенсовет, так он его назвал. Туда вошел генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, серьезный военный профессионал, сбежавший из заключения балтийский матрос Тимоха (Тимофей Иванович) Ульянцев, капитан второго ранга Модест Васильевич Иванов, от финансистов — Иосиф Срулевич Гохман, от большевиков — Яков Станиславович Ганецкий. Занятый финансовыми вопросами в Швеции, он не попался царской охранке и прибыл в Петроград самым конспиративнейшим образом. Кроме того, вошел и эсер Яков Михайлович Свердлов. Роли были распределены: план восстания разработал Бонч-Бруевич, за бучу в Кронштадте отвечал Ульянцев, за доставку революционных матросов в столицу — Иванов, Ганецкий руководил и снабжал вооруженные рабочие отряды, за боевиков-эсеров отвечал Свердлов. Сам Троцкий кроме общего руководства взял на себя контакты с остатками анархистов и сочувствующими солдатами запасных полков.