Малосольные огурчики. Некулинарная история - Триббиани Аня - Страница 2

А луна… Как же она прекрасна! Помню, как мы всё лето напролёт вместе смотрели на неё, лёжа в обнимку на остывающем после палящего солнца пляже. Раньше я любила лето, да и вообще…

Раньше я любила многое, а сейчас от одиночества и дурных мыслей меня спасает только журналистика. Моя единственная отдушина — в письме.

А вот и свободная лавочка! Тяжело отдуваясь, достаю бутылочку минералки и плюхаюсь на горячий кусок металла. Пару секунд жду, пока проходят жжение и лёгкое покалывание на раздражённой коже бёдер, и отвинчиваю крышку. Да, в шортах в почти плюс сорок комфортнее, но садиться на что-то горячее крайне неприятно. Однако, как я уже говорила, лето оттого и мерзкая штука — всегда и везде слишком жарко.

Противный липкий пот застилает лицо и заливается в уши. Недовольно морщась, я снимаю солнцезащитные очки, уверенная, что размазалась тушь — но мне на это наплевать, и снимаю наушники, чтобы обтереться влажными салфетками. Делаю жадный глоток противно-тёплой воды с пресными пузырьками, затем — второй и третий.

Фух! Как же хочется кого-нибудь прибить, хотя бы комара, но эти жадные до крови твари появятся только вечером, а до него ещё три часа.

Я вижу море, на поверхности которого красиво играют серебряные блики. Мне здесь нравится: вода и открытое пространство успокаивают. Я могу сидеть здесь, сколько захочу, чтобы подумать и помечтать, и до меня никому не будет дела. Вот чем хорош маленький курортный городок…

Одно плохо — раздражают постоянно орущие и мельтешащие перед глазами дети обоих полов и разного возраста. Они как сумасшедшие гоняются друг за другом. Сколько же у них энергии! Вот бы отсыпали мне хоть немного…

В основном гуляют мамашки. Присмотревшись, я замечаю пару мужчин. Один из них сидит напротив меня на лавочке и попивает что-то из яркой бутылки.

Сидевший на песке неподалёку маленький мальчик, видимо, решил на практике проверить, какова граница отцовской любви. Мальчуган нашёл где-то длинную грязную палку и принялся безостановочно тыкать ей в колено отца — снова и снова.

Не думаю, что это особенно нравилось счастливому папаше, но, похоже, у него был иммунитет на детские «невинные» шалости: он просто проигнорировал безобразничавшего малыша.

Я лениво понаблюдала за ними какое-то время, гадая, выйдет ли из себя мужик или нет. Не вышел...

Я не помнила своего отца, потому что он никогда не хотел меня знать, но странное ощущение того, что я любила его очень сильно, возможно, даже сильнее заботливой матери, не покидало меня, даже когда я подросла.

Любой девочке важно иметь папу хотя бы для того, чтобы в дальнейшем, во взрослой жизни, она знала, какими качествами должен обладать её спутник, потому что мы, девочки, — маленькие и взрослые, нуждаемся в сильном мужском плече, какими бы сильными мы сами ни были.

А помните себя ещё детьми? Взрослые мило улыбались нам, носили на руках и дарили подарочки. Не жизнь, а сплошное удовольствие!

Но что становится с нами, когда мы вырастаем? Отчего мы — злые, вечно всем недовольные, разочарованные в себе и жизни, закомплексованные неприятные типы с кислой рожей и каменным сердцем?..

И тут бессмысленный ход моих мыслей прервался: я увидела их — семью в полном составе, за жизнью которой я слежу уже очень-очень давно.

Глава 5. Аллергия и одуванчики.

Я старомодна. Дома могу забыть ключи, кошелёк, телефон, так некстати нужную прокладку (уж простите за подробности), но пишущие принадлежности — никогда. Как заправский журналист, всегда держу в сумочке блокнот с ручкой. И, как водится, по старинке нет-нет да записываю свои мысли или услышанную где-то занимательную фразу. Конечно, в наш век высоких технологий я кажусь слегка не от мира сего, но я давно перестала обращать внимание на косые взгляды.

И вот, изнывая от жары, но продолжая упрямо сидеть под солнцепёком на лавочке, я склонилась над своим видавшим виды блокнотом. Я никак не могла придумать подходящее название для своей новой криминальной статьи, поэтому решила освежить в памяти выписанные ранее тезисы.

Увлёкшись любимым делом, я с головой погрузилась в работу, и внешний мир плавно отошёл на задний план. Когда ненадолго отвлеклась, чтобы размять затёкшую шею, я заметила вдалеке сначала Рому, а потом — и его семью, и тут же позабыла обо всём на свете.

В полной растерянности и небывалом смущении я опустила взгляд в блокнот, боясь, не дай бог, попасться им на глаза. Кровь прилила к лицу, застучала в висках, а адреналин словно парализовал меня. Я была в шоке. И в тот самый момент, когда я решилась незаметно (как я надеялась) уйти, на листок в клетку упала тень.

Я удивлённо подняла взгляд и увидела перед собой темноволосого мальчика. На вид ему было около десяти лет. Он подбежал за футбольным мячом, который откатился к моим ногам.

Мальчишка поднял мячик и посмотрел на меня, а я остолбенела, потому что знала его… То есть видела фотографии мальчика: это был Марк – сын Ромы!

- Здравствуйте! – улыбнулся мне мальчишка и, повернувшись ко мне спиной, побежал было обратно на игровую площадку, но тут же развернулся на полпути – и всё из-за девочки лет пяти, длиннющие кудрявые волосы которой развевались на ветру.

Малышка держала в вытянутой руке белый пушистый одуванчик. Мальчик последовал за девочкой – это была Софи, младшенькая Ромы. Пока я сидела, оцепеневшая от удивления, она поднесла к моему носу цветок, на который у меня была аллергия с детства.

Конечно же, я тут же чихнула, но, так как мои руки были заняты, не успела прикрыться.

Летучие парашютики одуванчика разлетелись в разные стороны. Мы с Софи уставились друг на друга, а Марк стоял немного позади и заинтересованно наблюдал за нами.

Софи покатилась со смеху, и её смех был такой звонкий и чистый, как трель птенца или колокольчик, и такой заразительный, что я не смогла сдержать улыбку.

- Софа, нам пора, — произнёс Марк, беря за руку сестрёнку. — Ну же, пошли, а то родители нас хватятся и будут ругаться!

Мне показалось, или девочка не хотела уходить? Не знаю. В голове в тот момент всё смешалось, словно я только что сошла с головокружительной карусели.

- На, это тебе, — Софи протянула мне уродливый цветок, который уже начал вянуть, но я всё равно машинально его взяла.

- Пока! — помахала мне на прощание девочка маленькой ручонкой, и я неловко помахала ей в ответ.

Марк бросил на меня серьёзный оценивающий взгляд, и этот взгляд отцовских голубых глаз прожёг моё сердце, всколыхнув новые чувства непреодолимого желания стать частью этой семьи. Моё тело наполнилось странной будоражащей энергией, и я будто бы очнулась от глубокого сна.

Словно пригвождённая к раскалённой солнцем лавочке, я провожала удалявшихся от меня, словно мираж, детей, борясь с желанием окликнуть их и попросить остаться – сама не знаю, зачем. Но я не сделала этого, так как опасалась быть обнаруженной их родителями, к встрече с которыми была не готова. По крайней мере, сегодня. Но только сегодня.

Я спешно собрала свои вещи и покинула парк, двигаясь в противоположном направлении, подальше от счастливой семейки.

***

Вернувшись домой в смятении, я, не поужинав, первым делом села за ноутбук, рассчитывая откопать ценную информацию о Нелли. Мне нужно узнать об этой мерзавке как можно больше, чтобы — не поверите — сблизиться с ней.

Первое, что попалось на глаза: наши дни рождения не совпадают всего на один день. Ну надо же…

Следом я наткнулась на её старую страничку на сайте знакомств. Я неторопливо изучила её, зацепившись за слово «шоппинг». Я тоже должна его полюбить, если хочу с ней подружиться. Не по правде, конечно…

Анкета старая, составлена до знакомства с Ромой. И ведь какая эта Нелли непростая штучка! Так сильно хотела замуж? Вот бы и выходила за друга по переписке, а не за моего Рому!

Я подметила одну странность: моя соперница — скрытная и непонятная личность: вроде бы она и поделилась информацией о себе, но в каждом предложении сквозит не то фальшь, не то откровенная ложь.