Малосольные огурчики. Некулинарная история - Триббиани Аня - Страница 3

Ну и что же из её автобиографии — правда? Взять хотя бы описание этой дурацкой фотосессии — бред же полнейший! Тьфу ты, ну ты, тоже мне, великая укротительница волков…

Глава 6. Разбитые мечты.

Говорят, что человек начинает задумываться о смысле жизни, когда становится несчастлив. Действительно, зачем об этом думать, когда у тебя всё хорошо?

А знаете, в свои тридцать я могла бы быть прелестной мамой — строгой, но справедливой, заботливой и ответственной, почти идеальной. И в каждый канун Нового года я смотрела бы со своим обожаемым чадом «Гарри Поттера» или «Один дома», показала бы ему любимые диснеевские мультики. Но вместо этого я в 22:39 жду звонка от Ромы, но он не может оправдать даже эту мою маленькую надежду.

Если бы он оказался рядом, я бы всё высказала ему в лицо. Я теряю лучшие годы молодости даже не на него. Я теряю безвозвратное время на бесполезное ожидание того, что скоро всё изменится к лучшему, что вот-вот он появится на моём пороге.

Но только это лучшее так и не наступает, да и вряд ли наступит: надежды тают с каждым днём. А иначе он был бы рядом и держал меня за руку. Он бы сдержал все свои обещания, данные мне… Ведь я же сдержала своё, самое главное: любить его, верно? Я не меняла ни адрес, ни номер телефона все эти годы. Все эти жутко длинные десять лет.

***

— Боюсь, у меня плохие новости: к сожалению, ваш ребёнок не выжил.

Вот так скоропостижно не стало моей малютки Алисы.

Я отчаянно тосковала по своей беременности, пусть она и была короткой. Скучала по еле заметному животу, ощущению зарождения новой жизни внутри себя и тому трепетному восторгу, который вызывает ожидание грядущего крохотного чуда.

Но оно не произошло. У меня случился выкидыш, и она так и не назвала меня мамой.

Иногда мой извращённый мозг превращает беременность в фантом, предпринимая отчаянные попытки стереть воспоминания о ней насовсем.

Но это не оттого, что я забыла потерянного ребёнка или пытаюсь это сделать. Наоборот, это происходит из-за невозможно сильной любви к неродившемуся малышу. И болезненное осознание того, что его нет — страшнее всего на свете.

Ни моё израненное сердце, ни истерзанный мозг не смогут смириться с этой трагедией. И когда мне особенно плохо, я придумываю иллюзорные ловушки, в которые попадаю сама. К счастью, в них нет вреда, но нет и пользы.

Какое-то время Рома активно поддерживал меня, окружал заботой и любовью. Но однажды вечером он пришёл после работы, спешно собрал свои вещи и объявил, что уходит к другой женщине, которая от него беременна. Этой женщиной была Нелли.

На следующее утро, после ухода любимого, я проглотила грусть вместе с завтраком, после которого меня стошнило. Так началась моя булимия, которую я вылечила далеко не сразу. Я билась в истерике, приезжала к нему на работу и звонила с просьбой вернуться ко мне.

Это продолжалось недолго: до тех пор, пока он не сменил номер и работу, переехав куда-то в пригород. Как я ни старалась, я не смогла его найти. Наверное, он подговорил наших общих знакомых, чтобы они молчали, а вскоре они и вовсе перестали со мной разговаривать.

Несмотря на весь этот ужас, я не смогла его забыть и продолжала любить. Смешно признаться, но я даже хранила ему верность. Лишь однажды я сходила на заведомо провальное свидание с братом своей школьной подруги, а когда вернулась домой, пролежала всю ночь на полу в обнимку с плюшевым медведем, подаренным Ромой, безостановочно плача и приговаривая: «Любой мужчина — не он, не он, не он…».

И вот я увидела его — любовь всей моей жизни, гуляющего с семьёй в парке. Это был знак.

Глава 7. Мы.

Между нами была любовь. Мы постоянно говорили друг другу: «Я люблю тебя», и это была правда. Мы впервые поцеловались, когда вместе наблюдали метеоритный дождь. Романтичнее этого ничего не придумаешь!

После этого Рома навсегда овладел моим сердцем и разумом. Меня влекло к нему, как к никому другому, с неопределимой силой. Я даже помыслить не могла, что встречу того единственного...

Когда мы впервые остались одни, Рома посмотрел на меня по-особенному — так, словно для него больше не существовало никого, кроме меня.

— Ты, наверное, спустилась с небес, малышка?

— Да, это так, — засмеявшись, ответила я.

— Когда ты рядом, мне так хорошо — я словно на седьмом небе от счастья! — хрипло ответил он.

Я заглянула в его глаза и поняла, что он испытывает то же самое — сладкую истому, головокружительное возбуждение и необъяснимое чувство, впервые поселившееся в сердце. Мы были так молоды, так влюблены, так поглощены друг другом!

— В любви всё должно быть просто. Не нужно ничего усложнять. Ты — моё будущее, ты — моё «сейчас».

- Мне хочется быть с тобой и днём, и ночью…

- Я буду любить тебя до последнего вздоха…

В жарком полумраке наши причудливые тени кружились в страстном танго. Раньше я и помыслить не могла, что одно лишь прикосновение может раскрыть тело и душу.

Я стремилась к нему, он — ко мне. Наши пальцы переплелись, дыхания смешались в одно. Воздух вокруг казался тяжёлым и сладким, а ещё каким-то звенящим, словно напоенным тропическим электричеством.

- Прижми меня крепче...

И больше мне его ни о чём не пришлось просить. Как Луна и Солнце, мы слились воедино. Это была безумно прекрасная, почти мистическая ночь.

Глава 8. Недолго и несчастливо.

Но мы не жили долго и счастливо: однажды прекрасная сказка закончилась. Судьба отняла у меня всё, а я так и не поняла, что сделала неправильно.

Меня обожгло так больно, когда Рома ушёл к своей беременной любовнице! Почему-то он так и не решился сказать мне об этом лично. Боялся скандала, наверное, моей истерики... Его хватило лишь на коротенькое сообщение: «Прости. Я никогда не обещал тебе хэппи-энда». Что было, конечно же, наглой ложью. После первой проведённой ночи вместе он произнёс совсем другое: «Я всегда буду с тобой!».

Прошли годы с того дня, а я до сих пор пытаюсь обернуть время вспять, ища дорогу к потерянной любви и счастью, которое мне не суждено было получить. В своих длинных снах, словно проживая параллельно вторую жизнь, я отчаянно ищу путь к своему нерождённому ребёнку и к любимому мужчине.

Рома заставил меня страдать, но я продолжала в нём нуждаться, потому что любила его. Я поняла, что даже когда наши слёзы вызваны обидой на кого-то, нам нужно его утешение. Мы испытываем лёгкое облегчение, когда человек, причинивший нам боль, испытывает угрызения совести, не так ли?..

Но я столкнулась с жестокой холодностью и отстранённостью. Роме не было совестно ни капли.

Грустно, но, оказывается, стать чужими друг другу так легко — намного легче, чем сблизиться с кем-то.

- Нам нужно поговорить… Пожалуйста, Рома, не вешай трубку! — мой голос предательски дрожал.

В ответ — недовольное молчание.

- Знаю, что между нами всё кончено, но я не могу избавиться от мыслей о тебе! Ты в моих мыслях всё время! Как ты это делаешь?

- Делаю что?

- Сводишь меня с ума! Я понимаю, что мне пора вычеркнуть тебя из своей жизни…

- Прекрасно! Я это уже сделал.

- Я хочу, чтобы ты был рядом. Почему мы не можем быть вместе?

- Потому что я больше не хочу быть с тобой, — Ромин голос был очень холодным. — Поэтому я собрал вещи и ушёл. Так больше не может продолжаться. Перестань меня преследовать!

- Мы ещё можем всё вернуть…

- Нет!

- Но я умру без тебя! — в отчаянии крикнула я, глотая слёзы.

- Между нами всё кончено! Мы испробовали всё, что могли. Так что давай скажем друг другу «прощай». Навсегда.

- Ты любишь её?! Любишь свою невесту?

- Прощай!

И короткие гудки. Он повесил трубку, а вскоре и вовсе сменил номер.

«Извините, номер, который вы вызываете, в данный момент не отвечает. Пожалуйста, проверьте правильность номера или перезвоните позже».