Аспид на крыльях ночи - Корнев Павел Николаевич - Страница 4

Ночемир покачал головой.

– Нет, у нас железные основания тебе отказать.

– Хорошо! – Я протянул руку. – За ядром вечером забегу.

– Эй! – возмутился Ночемир. – Мы так не договаривались!

Я вздохнул и указал на ворота епископской резиденции.

– Мне сначала туда, потом во дворец правосудия.

Аспирант страдальчески закатил глаза.

– Только чтоб сегодня обязательно забрал! – потребовал он и пожаловался: – Я как об этой пакости вспомню, так вздрогну!

Мы распрощались, и я отправился на встречу с секретарём епископа, но тот аудиенцией меня не удостоил и отправил к отцу Острому, кабинет которого оказался маленьким и с единственным оконцем. Зато находилось рабочее помещение в нераздельном распоряжении священника, чем тут, надо понимать, могли похвастаться далеко не все.

Встретил меня отец Острый вполне благожелательно, при этом не преминул с усмешкой заметить:

– А, между тем, комиссию епархия отработала до последнего гроша!

– Жулики не хотели платить? – предположил я, опускаясь на шаткий скрипучий стул.

– В отказ пошли! Упирали на то, что вы лишь вспугнули Барона, а погиб он при взрыве парового катера. Ладно хоть ещё удалось найти в особняке обгорелые останки – как по амулетам тело опознали, так трепыхаться и перестали.

Я задумчиво хмыкнул.

– Получается, подрыв катера – это их рук дело? Но если они имели доступ в дом, сами почему Барона не прикончили?

Священник покачал головой.

– Как раз в дом у них доступа и не было. Сынок хозяйский с одной из танцовщиц «Хромой кобылы» интрижку закрутил, а как оказалась заказана дорога в бордель, втайне от папеньки повадился девку в лодочный сарай водить. Не спрашивай, каким образом та чертовка такое количество алхимической взрывчатки пронесла, но когда раскочегарили котёл, от людей только ошмётки остались.

Я рассмеялся.

– Танцовщицу он водил, как же!

Отец Острый пожал плечами.

– Так мне сказали. – Он вдруг прищурился. – К слову, какие у тебя планы на ближайшее время?

– Здоровьем займусь, – сказал я, похлопал себя ладонью по груди, откашлялся и пояснил: – А то приболел.

– И кто останется в братии за старшего? – уточнил священник.

– Дарьян Мертвослов. И не остаётся, а всегда им был.

Отец Острый скривился.

– Это тот, который с дворянкой опальной спутался?

Я тяжко вздохнул.

– Не нравится Дарьян, общайтесь с Волотом из дома Сорванных в агонии глоток.

– Нравится, не нравится! Не в этом дело! – проворчал хозяин кабинета. – От той девицы ничего кроме неприятностей не ждите, уж поверь на слово.

– Будто сам не понимаю! – фыркнул я, поднимаясь на ноги.

– Погоди! – остановил меня собеседник и посоветовал: – Не появляйся тут пока. Ближе к вечеру отец Бедный в город вернётся, а он, полагаю, будет не слишком-то рад разгребать весь приключившийся с твоей подачи на Заречной стороне бардак.

Я досадливо поморщился.

– А ему точно надо о моей роли в этом деле знать?

Хозяин кабинета развёл руками.

– А как иначе-то? Ещё не хватало, чтобы он счёл случившееся попыткой его подсидеть! Ничего-ничего! Поворчит и остынет. Да и в любом случае до истины докопался бы.

– Вы передайте тогда, что я совсем плох, а как поставят на ноги, так непременно его навещу и дам полный отчёт.

– Сам, главное, ему на глаза не попадись!

Я пообещал проявить осмотрительность, попрощался со священником и поспешил во дворец правосудия. Вчинил там иск школе Пылающего чертополоха и в представительство оной школы отправился, дабы забрать свои пожитки.

Ещё не хватало, чтобы Ночемир потерял терпение и сгоряча избавился от моего зачарованного ядра! Может, и сам ещё так поступлю, но перво-наперво попытаюсь его к делу приспособить.

Потому как – что? Правильно! Потому как – Сурьма.

К тому времени, когда дотопал до Каштанового бульвара, успел намозолить моряцкими ботинками ноги, поэтому первым делом переобулся в сапоги, пусть даже те с костюмом и не сочетались.

– Всё? – с подозрением уставился на меня Ночемир. – Забираешь ядро? Никаких больше увёрток?

– Да какие ещё увёртки? – поморщился я. – Полезная же вещь!

– Ну-ну! – хмыкнул аспирант, явно не приняв мои слова всерьёз, и указал в сторону лестницы. – Давай на осмотр!

– Опять? – удивился я.

– Не опять, а снова! Шагай!

Пришлось повиноваться. В уже отдраенной от оставленного проклятым пламенем нагара комнатушке я положил на пол вещмешок, а только начал снимать пиджак, и Ночемир мотнул головой.

– Не нужно.

Вскоре подошла Дана, а следом заявился и её дед. Он оглядел меня и ухмыльнулся.

– Шебутной, да? – И посоветовал внучке: – Вот наберёшь пяток таких пациентов и можешь смело частную практику открывать!

Его диагностическое воздействие оказалось несравненно мягче давешнего прощупывания профессора Чернояра, но и так меня откровенно передёрнуло.

– Правильная реакция, – отметил седой старик. – Запомни её и непременно изображай, когда состояние духа оценивать станут. Клиническая картина в принципе схожа с состоянием после восстановления ядра – если не доводить дело до полноценного обследования, в ближайшие полгода никто и не заподозрит, что ты его до таланта довёл.

– Так всё без осложнений прошло, дедушка? – уточнила Дана.

– Я тебе сейчас не дедушка, а профессор! – отшил барышню старикан и меленько рассмеялся. – Так-то, магистр!

– Всё прошло без осложнений, профессор? – повторила свой вопрос Дана.

– Ну что за молодёжь пошла! Родного деда профессором именует! – страдальчески вздохнул старик и обратился ко мне. – Поработай с небесной силой. Набери и к атрибуту обратись. Давай!

Диагностические чары облепили и несильно сдавили, проникли в дух и растеклись по абрису. Донельзя мерзкое ощущение заставило поморщиться, но закрываться от заклинания я не стал и выполнил требование профессора. Потянул в себя небесную силу вдобавок к уже имевшейся в ядре, поднял руку и окутал её вязким фиолетово-чёрным огнём – вне всякого сомнения, проклятым.

– Ох уж мне эти белые! – проворчал старик. – Ни ритуал очищения нормально пройти не могут, ни аспект закрепить…

– Как его закрепишь-то без преломления? – буркнул я, отметив, что оттенок магического пламени стал самую малость темней прежнего.

– Известно как! Каком! – ругнулся профессор и потёр подбородок. – Всё, гаси! Артефакт свой покажи!

Я вытянул руку и в ней сам собой возник ампутационный нож.

– О-хо-хо! – протянул седой дед. – Ты ведь знаешь, что зачарованная сталь способна накапливать в себе всякую магическую пакость? Ночемир, ты ведь точно это знал, да?

– Никак иначе разбавить и разогреть черноту не получилось бы, – заявил в ответ аспирант.

– И попутно этот оболтус втянул в себя всё, что только накопилось в ноже, – отметил профессор, – а нет ничего на свете прилипчивей проклятия! Немудрено, что связь духа и артефакта стала такой, какая не со всякой семейной реликвией случается. Вот только если б не врождённая сопротивляемость, тут бы ему и конец пришёл!

– Так что насчёт осложнений? – напомнила Дана о своём вопросе.

– Силовые узлы чрезмерно стянуты, меридианы недостаточно эластичны, ядро слишком нестабильно. Типичная картина, ничего из ряда вон. Но расширять абрис в таком состоянии не рекомендую. Начните со стабилизации всего и всея.

– Нашим соглашением это не предусмотрено, – отметил Ночемир. – Придётся доплатить.

– Доплачу, – пообещал я безо всякого воодушевления.

– Вот! – наставил профессор на меня узловатый палец. – Золотой пациент! Такого надо холить и лелеять, внученька, чтоб раньше времени не помер!

Он покинул комнатушку, я тут же подхватил свои пожитки и поспешил следом, на ходу бросив парочке аспирантов:

– До завтра!

Уже на лестнице нагнал старика и поинтересовался:

– Профессор, а можно как-то улучшить мой артефакт?

– Артефакт! – фыркнул вздорный дед. – Ты б ещё лом к духу привязал!