Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза - Страница 23

Мама завела прядь волос за ухо.

– Сначала Малу кое-что покажет вам. А потом мы будем говорить столько, сколько ты захочешь. – Адамс с любопытством посмотрел на меня, Лэнсбери скрестил руки на груди и зло сверкнул на меня глазами. Он умеет делать только такое выражение лица? Оно казалось намного страшнее псевдоулыбки Хью Гранта.

Я вытерла руки о брюки.

– Гм, да. Вы оба уже осмотрелись внутри, верно? – Адамс кивнул, Лэнсбери не пошевельнулся. Я предположила, что ответ был «да».

– Хорошо. Пожалуйста, дайте мне руку или предоставьте рукав вашей куртки, чтобы вместе со мной войти в дверь. – Оба одновременно нахмурили лбы. Затем Адамс вышел вперед и протянул мне руку. Лэнсбери не делал никаких попыток, чтобы присоединиться к нам. Я думала, как он застрелит меня после перехода. Или я оставлю его там.

– Мы можем войти и по одному, – предложила я. Адамс закатил глаза и кивнул. Меня удивило то, как быстро он согласился на это. Он совершенно точно делал это только из-за мамы, потому что она попросила его. Кому-нибудь другому он наверняка показал бы фигу.

Держа Адамса за руку, я прошла через дверь магазина в Параби и закрыла ее. Мне было интересно, как это выглядело в глазах мамы и Лэнсбери. Им хоть немного открывался вид на Параби или только на прилавок антикварной лавки?

Адамс стоял напряженный и осматривался. Сегодня было много народу, люди бегали мимо книжных рядов. Нас никто не замечал. Только миссис Бэдэм окликнула меня и тут же подошла к нам.

– Мисс Уинтерс, что здесь происходит? – тихо поинтересовалась она. Она какое-то время таращилась на Адамса, разглядывала его с ног до головы, затем снова перевела взгляд на меня. Адамс едва ли замечал ее пристальный взгляд, он был словно парализован от пестрой суеты, открывавшейся перед ним. Мое сердце забилось быстрее. Как он все это воспримет?

Я обратилась к библиотекарю.

– А что, если я вам скажу, что он поможет мне схватить убийцу и отменить мое отстранение?

Миссис Бэдэм бросила еще один взгляд на Адамса, затем кивнула и вернулась обратно к своей стойке.

– Я бы посоветовала ему поскорее справиться с этим, – буркнула она нам через плечо. Адамс к тому моменту все еще не проронил ни слова. Я немного боялась за него, потому что он стоял как соляной столб.

– Старший инспектор Адамс? – спросила я осторожно.

– Называй меня Тоби, – ответил он, не глядя на меня. О’кей, договорились. Я решила спасти бедолагу и снова взяла его за руку. Я мягко потянула его обратно к выходу в магазин. Он не сопротивлялся и только в Лондоне вновь пришел в себя.

– Это сейчас случилось на самом деле? Эбби, что именно тут происходит? – спросил он маму дрожащим голосом.

Она, извиняясь, улыбнулась.

– Я все сейчас объясню тебе. Но сначала Малу должна провести Лэнсбери через дверь.

Казалось, мистер Суперкоп не был уверен. Он, защищаясь, поднял руки.

– Я не знаю, что здесь происходит, но… – Закончить фразу он не успел. Я подхватила его под руку и изо всех сил потащила к двери. Он был застигнут врасплох, поэтому не оказал сопротивления и вместе со мной перешагнул порог. В Параби он громко протестовал, я слышала, как он втянул в себя воздух, но при виде фойе резко выдохнул. Как будто получил удар в живот. Наверное, для него так ощущался визит в библиотеку, которая, вообще-то, не должна находиться за этой дверью.

Реакция Лэнсбери была вовсе не такой, как у Адамса. Вместо того чтобы замереть на месте, не веря своим глазам, он прошел дальше, к следующему стеллажу. Он, как на трассе слалома, огибал посетителей, и в момент, когда его пальцы коснулись первой книги, его плечи заметно расслабились. Когда он огляделся и впитал в себя все окружение, я увидела его дружелюбное лицо. Мрачный полицейский исчез, а на его месте появился симпатичный молодой человек.

Я улыбнулась, и он на секунду тоже. Но затем, словно по щелчку, улыбка исчезла с его лица. До свидания, солнечный мальчик, привет, злобный полицейский. Но это не повлияло на мое хорошее настроение. Я убедилась, что за его черствой оболочкой скрывалась мягкая сердцевина. Лэнсбери мог обижаться на меня, сердиться и разносить в пух и прах сколько хотел, я никогда не забуду этот момент и то, что даже он умел улыбаться. Глупая ситуация для него, но очень приятная для меня.

Лэнсбери подошел ко мне и протянул руку.

– Мы идем назад.

– Хэйе, хэйе, капитан. – Я взяла его за руку и позволила себе затратить немного больше времени на перемещение в реальный мир, чем мне было на самом деле нужно. Его кожа была удивительно теплой… Нужно было пользоваться моментом и брать от ситуации все.

Кивком оба полицейских дали друг другу понять, что увидели сейчас одно и то же. Такими были эти мужчины, им не требовалось много слов. Но чтобы ответить на все вопросы, которые, без сомнения, возникли у них, они должны были поговорить с нами. И прямо сейчас. Мое первоначальное волнение исчезло, но осталось нехорошее чувство в желудке. Сейчас наступала самая интересная часть.

За углом располагалось милое кафе, куда мы и отправились. Помещение было узким и длинным, обставлено деревянной мебелью ручной работы. Толстые разноцветные подушки лежали на сиденьях и скамейках, а на огромной шиферной доске над головой белым мелом было написано меню дня.

Мы с мамой нашли место в самом дальнем углу, где могли спокойно поговорить. Мы сели на уютную скамейку, пока мужчины забирали кофе и чай и, возможно, совещались. Наверняка они хотели еще раз убедиться, что если среди нас и были сумасшедшие, то ими являлись мы, а не они. Я нервно ерзала на своей подушке, пока мама не положила мне руку на плечо.

– Все будет хорошо, Лу.

– Твои слова да миссис Пэттон в уши, – пробормотала я, и она усмехнулась.

Мужчины подошли со своим чаем и нашим кофе к столу и сели к нам. Лэнсбери сидел рядом, и я наблюдала, как он бросает в чашку коричневый кусочек сахара. Это движение было настолько обычным и мирным, несмотря на довольно нестандартную ситуацию, что никак не укладывалось в моей голове. Я хихикнула, потому что нервничала, и мне нужно было выпустить пар. Лэнсбери неодобрительно посмотрел на меня.

Соберись, Малу. Если я буду улыбаться, как сумасшедшая, он вызовет людей в белых халатах. Я поджала губы и переключила свой интерес на кофе.

Адамс прервал молчание.

– Эбби, может, ты расскажешь нам, что мы сейчас пережили и увидели?

Он глотнул чай и подождал, пока мама начнет говорить. Я не могла определить: то, что он снова называл ее по имени, было хорошо или плохо?

Мама не поддалась на уловку. Она без всякого стеснения начала рассказывать о тех выходных почти двадцать лет назад, когда в первый раз встретила моего очаровательного отца. Затем о месяцах, проведенных вместе, и о том, что пришла роковая ночь, после которой на свет появилась Малу.

Адамс и Лэнсбери смущенно уткнулись в чашки. Но я знала, почему мама не ходила вокруг да около, а говорила все как есть. Оба мужчины должны были понять, что она честно и открыто говорила с ними и ничего не скрывала. Ей не было неловко или стыдно, ведь речь шла о спасении ее дочери, и она ожидала от них того же. Уважения, даже если затрагивались темы, о которых ей не хотелось говорить.

Адамс и Лэнсбери послушно кивали и ничего не комментировали, поэтому мама продолжала.

– На восемнадцатый день рождения Малу, примерно полгода назад, у нашей двери появилась миссис Пэттон. Она сказала, что пришла из-за Малу, и стала рассказывать о ее отце, Джошуа. Мне стало любопытно, и я впустила ее. Затем она рассказала нам, что отца Малу на самом деле звали не Джошуа и что он отрицательный книжный персонаж, так называемый антагонист. И поэтому, как она объяснила, Малу является антимузой и может уничтожать идеи писателей. Она попросила Малу работать в качестве антимузы, потому что это было важным для сохранения равновесия идей в мире. Получив согласие Малу, она отвела ее в лондонскую библиотеку параллельных миров, дала ей наставника, и уже через несколько дней Малу получила первое задание-поцелуй.