Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза - Страница 45

– Может быть, в ходе мятежа нам удастся упомянуть о смене твоего наставника. Если это будет в моих силах, я позабочусь об этом, – сказала я немного преувеличенно покровительственным и низким голосом. – А теперь давайте посмотрим описание.

Это были всего лишь несколько слов, но нам хватило их, чтобы опознать персонажей. Наши наблюдения и впечатления совпадали с указанными в книги.

– Это они, – сказала я и завела прядь волос за ухо. Жертвы третьего и четвертого убийства.

– Итак, были убиты не только люди, но и персонажи, которые впоследствии исчезли. – Лэнсбери потер лицо. – Как хорошо, что это не усложняет дело. – Он криво улыбнулся, а в его глазах мелькнула грустная искра. – Но если один из них действительно работал в управлении, завтра мы должны расспросить эту миссис Пэттон. Может быть, ей известно что-то, что поможет нам продвинуться дальше.

– Определенно, – пробормотала я.

– У меня есть еще одна просьба, – внезапно сказала Эмма. Она вырвала из блокнота две чистые страницы и протянула одну Тии, а другую Лэнсбери. Затем дала каждому по ручке. Она откашлялась. – Вы можете написать, какие у вас есть желания, мечты и идеи? Те, которые вы не хотите ни в коем случае забыть и о которых в любом случае должны помнить… Ну, вы поняли. Я в туалет.

Быстрее, чем я могла разглядеть, Эмма исчезла, оставив меня одну с ребятами, воздух в комнате был настолько густым, хоть ножом режь. Или я это только воображала?

Мои щеки горели, а в животе появилась неприятная дрожь. Взглянув на Тию, мне стало ясно, что она тоже поняла намек. Прагматичная во всем Эмма Холмс поделилась таким образом своими переживаниями. Щеки Тии покраснели, но она улыбалась, когда трясущимися пальцами начала писать список.

Я не могла осмелиться посмотреть в глаза Лэнсбери. Ведь намек относился к нам обоим, и мне не хотелось видеть, что он об этом думал. Хотя мне и было безумно любопытно, я не решалась. Если бы я подняла взгляд, мои гормоны вынудили бы меня сказать что-нибудь дурацкое, такое, от чего он бы никогда больше не захотел иметь со мной дело. В этом я была абсолютно уверена. Краем глаза видела, как он писал что-то на бумаге. Должно быть, там был только один пункт, потому что он очень быстро закончил, в то время как Тия продолжала записывать. Я не смогла обуздать свое любопытство и все-таки посмотрела в лицо Лэнсбери, который, к моему удивлению, не ответил взаимностью и пялился на листок. Что это значило? Эта неизвестность была ужасной.

Чтобы отвлечься, я взяла блокнот Эммы. Стала крутить его в руках и проводить пальцами по страницам. Я еще раз боковым зрением посмотрела на Лэнсбери и… Ай! Порезалась листком бумаги. Я спешно отдернула руку и сунула пораненный палец в рот. Но не чувствовала вкуса крови. Я только вообразила порез? Стала рассматривать палец, но не нашла на нем повреждений. Странно. Обычно из такой ранки кровь хлещет фонтаном.

Эмма вернулась, когда Тия закончила список. Эмма попросила ее и Лэнсбери аккуратно сложить листочки пополам и передать ей, что оба и сделали. Эмма сложила записки в блокнот и захлопнула его.

– Замечательно. Теперь все решилось, – сказала она.

Решилось? Ничего не решилось. Ни ситуация с музами, ни большое количество невысказанных чувств, которые явно витали в комнате. Так никто не сможет спокойно уснуть.

Но я ошибалась. Не прошло и десяти минут, как я от изнеможения уснула. Очнулась, когда Лэнсбери взял меня под одеялом за руку и скрестил наши пальцы, но тут же сразу уснула, даже не успев поразмышлять об этом. Настала ночь перед мятежом.

Глава 20

Том не пришел. Не было никаких следов, когда на следующий день мы в десять часов подошли к узловому пункту. Спустя пятнадцать минут тоже никого не было. Его телефон был выключен, а другой возможности связаться с ним у меня не было.

– Может, он забыл? – подбадривала нас Тия, а сама продолжала искать его взглядом по залу.

– Похоже на то. Он мог погрузиться в книгу, или же всю ночь читал, а теперь спит. Нам пора. Если он все пропустит – будет сам виноват, – сказала Эмма. Мне от этого стало не по себе. Не сообщать вообще ничего было не естественным для Тома. Я должна была позже попробовать позвонить ему еще раз.

Мы тем не менее отправились в управление. В момент моего первого посещения узлового пункта я была под таким впечатлением, что даже не заметила роскошное мраморное строение на другом конце огромного холла. Сейчас мы стояли как раз напротив него, и большими золотыми буквами над дверью красовалось слово «управление». Похоже, это был единственный вход туда. На пути к узловому пункту мы попытались проникнуть прямо в управление из книжного магазина в мире Тии, но потерпели неудачу. Казалось, внутрь можно было проникнуть лишь через эту дверь.

Для информационного мероприятия Тии выдавали пароль, с помощью которого можно было пройти в фойе и, по всей видимости, лишь один раз. Возможно, это была очередная ложь, в которою поверила Тия. Нам предстояло ворваться внутрь и прояснить, в чем было дело.

– Вы готовы? – спросила я своих храбрых соратников. Эмма поправила шляпу и решительно кивнула. Тия и Лэнсбери тоже выглядели так, словно не могли дождаться начала.

Лэнсбери был в ванной, когда я проснулась утром. За завтраком он, Тия и Эмма от предвкушения практически не разговаривали, обойдя и тему вчерашнего вечера. Настроение с того момента было у всех странное, но в чем именно это проявлялось, я не могла сказать. И даже сейчас не знала, как себя вести с ним. Мало того, что от предстоящего визита в управление у меня звенела голова, так еще и собственные чувства будоражили меня. Если бы я не решила эту проблему в скором времени, то сошла бы с ума. Я расправила плечи и направилась к двери управления.

– В бой! – Я бесстыдно преувеличивала, но раз мне предстояло войти в запретное место, мне хотелось сделать это весело.

Я повернулась к Лэнсбери, и он в этот же момент взял меня за руку. Он одарил меня улыбкой, а тепло его кожи успокоило меня и в то же время придало сил.

– После тебя, – сказал он.

Вместе с ним и с остальным мы как-нибудь справились бы. Я подумала об управлении, о миссис Пэттон и ее пучке. Затем повернула ручку. Нас окружила колкая магия, когда мы прошли сквозь дверь.

Приемная была огромной. Слева находились сидячие места, посередине – своего рода полукруг из сидений, граничащий справа со стойкой регистрации. Позади стойки располагались три выхода, ведущие к другим комнатам. Внутри царила рабочая суета, туда-сюда носились люди с папками, другие на ходу разговаривали по телефону, а в мягком уголке сидели парни и девушки, предположительно, нашего возраста. Они вместе склонили головы и обсуждали что-то, что один из них держал в руке.

Дверь, через которую мы вошли, вела наружу в захламленный дворик. Управление имело свой собственный мир, доступ к которому можно было получить, лишь пройдя через узловой пункт. Внутри помещение было похоже на большую больницу, однако выглядело оно более привлекательно, и тут было больше жизни. Я представляла его другим. С чего нам стоило начать? Мы вчетвером стояли не шелохнувшись и разглядывали суету вокруг. Людей становилось все больше. Мужчина отвлек группу молодых девушек и направил их из левой части в правую. Девушки внимательно смотрели на него, прислушиваясь к словам, которые я, к сожалению, не могла разобрать.

– В момент моего последнего визита тут все выглядело вымершим, – прошептала нам Тия.

Женщина, прислонившаяся к стойке регистрации, увидела нас и подошла.

– Привет, – сказал она. – Вы, должно быть, по поводу вводной недели перед новым семестром. Пойдемте, я дам вам брошюры. – Потому как мы не могли придумать ничего лучше, мы последовали за ней. На стойке информации она достала несколько папок и по одной сунула нам в руки. На обложке красовался бело-золотой логотип. Академия для муз и создателей.