Поцелуй музы - Розенбеккер Лиза - Страница 44

Позвони, когда сможешь. У меня есть новая информация.

Было уже достаточно поздно, но, насколько мне было известно, Том еще бодрствовал. Я попросила у Эммы полностью заряженный телефон и набрала его номер. После третьего гудка он взял трубку.

– Привет, Том, надеюсь, я тебя не разбудила?

– Нет, все в порядке. Как у тебя дела? К сожалению, я пропустил твой звонок позавчера и забыл тебе перезвонить. – На заднем плане слышался шелест бумаги. Значит, я была права.

– У меня все хорошо. – Затем я пересказала ему все, что произошло за последние дни. Он ничего не знал о нападении на меня и об убийстве номер четыре. Когда я рассказала ему про то, что два трупа пропали, он удивился меньше, чем я ожидала.

– Это логично, – пробормотал он.

– Что? – Для меня было новым, что в этом деле что-то могло быть логичным.

– Это подтверждает то, что мне удалось разузнать.

– Том, подожди секунду. – Я включила громкую связь, чтобы мне не пришлось еще раз повторять сказанное.

– Итак, все остальные теперь тоже слышат тебя. Выкладывай, что у тебя нового?

Он закричал в трубку, и мы зажали уши.

– Том! Тебе не нужно орать. Мы и так тебя слышим. – Похоже, он еще не испробовал функцию громкой связи и не знал, как она работает.

– Ах, вон оно что. Хорошо. Итак, как я и обещал, в последние дни я прислушивался. Ко всему и ни к чему. Наверное, стоит упомянуть, что в последнее время книжные миры переживают застой. Книжные миры рождаются в Литерсуме, и они закрепляются в нем. Навсегда. Миры больше не развиваются, элементарно, персонажи не стареют, хотя они, как и нормальные люди, нуждаются в дальнейшем эмоциональном развитии. Они могли бы изучать новые профессии, жить в других мирах и все остальное. Но они навсегда там, понимаете? Все по правилам, во всем порядок. Даже, если иногда этого не видно, или видно, но не так, как, к примеру, у миссис Бэдэм в библиотеке…

– Том? – Я знала, что он любит отвлекаться. В нужный момент его нужно было прервать и направить туда, откуда он, собственно, начал.

– Что? Ах да, прости. Итак, что я хотел сказать. Пропали два персонажа. В своих историях они являлись статистами, но тем не менее относились к книге. Мужчина и женщина. Его зовут Оливер Сан, он работал в управлении муз, а она – в узловом пункте на стойке выдачи билетов. Ее зовут Бэтани Данэм. Оба пропали примерно в одно время. В этом нет ничего необычного, персонажи, как я уже сказал, ищут новые рабочие места, но об этом не было сделано никаких пометок, не говоря уже о том, что они что-то упоминали. Они как сквозь землю провалились.

– И ты думаешь, что речь идет о новых жертвах, чьи трупы недавно пропали? – спросила я.

– Да. Я так думаю, обычные трупы ведь не исчезли. А всех данных, документов и упоминаний об этих уже нет. Если это были персонажи Литерсума, такое вполне возможно.

– Но разве ты не говорил, что персонажи бессмертны? – поинтересовалась Эмма.

– В этом-то и дело, – вздохнул Том. – Я вспоминал сам и пролистал некоторые книги – нет никаких упоминаний, что подобное когда-нибудь случалось. Никто не знает, возможно ли, что персонаж, покинув свою книгу, может быть убит или умрет каким-то другим способом, и, если это возможно, то каким образом и что с ним произойдет потом. Но я уверен, эти двое были именно теми убитыми, это, по крайней мере, стало бы частью ответа на наш вопрос. Их трупы и данные испарились, словно воспоминания. Это похоже на «существ» из Литерсума. Поэтому я могу предположить, что целые истории могут быть уничтожены, если умрет хотя бы один из главных героев. Потому что книжный мир – это, так сказать, их воспоминания, и они в таком случае потеряются. Смерть персонажей эпизодических ролей или второстепенных персонажей может оказать не такое сильное влияние, поэтому книжные миры Бэтани и Оливера еще существуют.

– Это вполне возможно так же, как и все другое, что я уже успел пережить в этом Литерсуме, – добавил Лэнсбери. – Может, тебе удастся добыть для нас описание этих двух персонажей? – спросил он затем.

– Уже добыл, – гордо сказал Том. – Я узнал это из третьих уст от коллег. Я перепечатаю и отправлю вам. Заодно и потренируюсь в написании СМС. До скорого.

– Все понятно, спасибо! – сказала я и положила трубку. Я обратилась к остальным. – Персонажи могут выглядеть для всех нас по-разному, но оригинального описания из книги должно хватить, чтобы мы смогли их идентифицировать, не так ли? Даже по каким-нибудь бросающимся в глаза вещам, как, к примеру, одежда девушки. – От мысли о бездыханном теле, лежавшем на нашем диване, у меня по спине пробежали холодные мурашки. Я на секунду закрыла глаза и стряхнула эти картинки. Лэнсбери внимательно наблюдал за мной, поэтому наклонил голову, а на его губах лежал немой вопрос. Я улыбнулась ему и кивнула.

– У меня есть теория, – сказала Эмма и накрутила прядь волос на палец. – При прочтении у каждого читателя складывается свой образ персонажа, даже если описание одинаково для всех. Тем не менее каждый волен в своих фантазиях, отчего и получается разный итог. Если вы знаете какого-то персонажа, то видите его таким, каким представляете. А если нет, то, возможно, он представляется таким, каким его изначально задумал автор. Это означает, что иногда персонажи выглядят идентично, иногда нет, и это зависит от того, знаем ли мы его или нет.

Тия моргала и делала вид, будто записывает что-то в невидимом блокноте. Эмма сощурила глаза и стала разглядывать ее.

– Что ты делаешь?

– Я записываю на листе «в тот момент, когда я думала, что понимаю Литерсум, выступила Эмма со своей новой теорией из третьих уст», – с ухмылкой ответила Тия. Эмма, казалось, не понимала, стоило ей обидеться или посмеяться над этими словами. Уголки ее рта приподнялись, и она, наконец, выбрала улыбку. Это была на самом деле хорошая теория, о которой мы должны были спросить во время визита в академию.

На телефон Эммы пришло описание от Тома. Он был горд этим, словно получил Оскар, а мы не уставали хвалить его за это, когда перезвонили.

– Отлично, спасибо, Том! Мы сейчас его посмотрим. Завтра мы хотим пойти в управление муз и заставить миссис Пэттон говорить. Хочешь пойти с нами? – спросила я в заключение.

Мой наставник рассмеялся.

– Ты хочешь, чтобы я стал свидетелем того, как ты, наконец, выскажешь все этой строгой даме? Ну конечно! Я считаю, вы имеете полное право знать все о своем происхождении. Миссис Пэттон действительно далеко зашла, и держать нас в неведении, как выяснилось, было не самым лучшим ее решением. Если бы я знал, как много она от вас скрывает, я бы давно взялся за это. Я заступил на пост наставника, будучи слишком доверчивым.

Он был невероятно добрым. Я считала себя счастливой оттого, что имею такого наставника, как он, хоть иногда он и был чересчур мечтательным. А я не доставляла ему ничего, кроме неприятностей.

– Ты жалеешь об этом? Я имею в виду о том, что стал наставником.

– Малу, – серьезно сказал он, я никогда не слышала его таким, – ты внесла разнообразие в мою жизнь, и теперь я могу прикинуться детективом, разве об этом можно жалеть? В своей книге я зануда, хотя мне бы и хотелось быть более живым персонажем. Благодаря тебе я могу написать свою небольшую историю и за это буду благодарен всегда.

Я проглотила ком, который от этих слов образовался в моем горле. Я была тронута, поэтому голос дрожал, когда я ответила.

– Спасибо, Том. За все. Это очень много для меня значит. Я рада, что увижу тебя завтра. Скажем, например, в десять часов в узловом пункте у английского книжного магазина?

– Я приду и возьму с собой этот, как он там называется… Ах да, попкорн! Я возьму с собой попкорн!

Мы засмеялись, попрощались с Томом и положили трубку.

– Тебе очень повезло с ним, Малу, – сказала Эмма. – Моя наставница даже рядом с ним не стоит. Она не интересуется мной. Для нее я просто работа.