Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 29

— Теперь есть, — Ус перевернул страницу. — В кабинете. На столе. Пароль поставите сами, господин.

«Хм, вчера я был хозяином, теперь господин? Что за ночь произошло?»

Но расспрашивать об этом я не стал. Сменил тему.

— Что ещё ты сделал, пока меня не было?

— Список длинный, — Ус наконец оторвался от планшета и посмотрел на меня.

Его лицо было таким же невозмутимым, как всегда, но я видел микросдвиги: чуть дольше обычного пауза перед ответом, чуть сильнее обычного сжатие челюсти. Он был напряжён. Внутренне.

— Достроил дом. Нанял людей. Организовал защиту. Отразил три нападения. Убил главу Самойловых. Обезглавил братьев Поповых. Наладил отношения с нейтральными семьями. Удвоил доходы рода. Подготовил вас к возвращению.

— Подготовил меня?

— Объяснил людям, что вы вернетесь. Убедил их ждать. Не дал им сдаться. Это была самая сложная часть. Люди теряют надежду быстро, господин. Особенно когда надежде не на что опереться.

Я смотрел на него и не знал, что сказать. «Спасибо» было слишком мало. «Ты молодец» — слишком глупо. «Я не знаю, как тебя отблагодарить» — слишком патетично. Я выбрал единственное, что мог сказать и что не было ни ложью, ни преувеличением:

— Ты спас род.

Ус помолчал. Потом кивнул.

— Это моя работа.

— Нет, — покачал я головой. — Это не работа. Работа — это охранять, защищать, выполнять приказы. То, что ты сделал, — это что-то другое.

— Не обязательно называть это, — Ус вернулся к планшету. — Называния — это для тех, кому нужно объяснять. Мы с вами не нуждаемся в объяснениях.

Я допил кофе и встал.

— Где кабинет?

— Второй этаж. Центральная лестница. Третья дверь направо. Не путайте с первой — это туалет. И не путайте со второй — это кладовая. Третья — кабинет.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Кабинет был именно там, где сказал Ус. Третья дверь направо. Я открыл, вошёл и остановился на пороге.

Комната была такой, какой я её помнил в старом доме, но увеличенной и улучшенной. Массивный дубовый стол. Кожаные кресла. Книжные шкафы вдоль стен. Карта разломов на стене. Компьютер на столе. И стопки папок, которые лежали на столе, на полу, на стульях — везде.

Я сел за стол и включил компьютер. На рабочем столе была одна папка: «„Ладога-1“. Данные для Громова А. С.».

Я открыл.

Внутри были десятки файлов. Отчёты, графики, карты, таблицы, протоколы допросов, записи с камер наблюдения, аналитические записки. Всё, что Игнатий обещал, всё, что они знали о «Ладоге-1», об ударной волне, об изменениях разломов.

Я начал читать.

Первый файл: «События».

Первое изменение: разлом «Псков-4» перестал принимать. Затем аналогичные изменения в «Новгороде-2», «Выборге-7», «Карельске-1». Через сутки — выход мобов из четырёх разломов одновременно. Двадцать три погибших в первом инциденте.

Ещё через сутки — заседание Совета Дворян. Участие Кравцовой и Ли. Подтверждение аналогичных изменений в других округах и странах.

А вот после… моё возвращение.

Каждое событие с датой, временем, источником информации. Я читал и чувствовал, как складывается картина: не полная, не ясная, но — картина. Как пазл, у которого были края, но не было середины.

Второй файл: «Энергетическая ударная волна. Характеристики».

Мощность — сто двадцать семь тысяч условных единиц. Для сравнения: хлопок, после которого появлялся Белый Разлом, — четырнадцать тысяч. Разница — в девять раз.

Скорость распространения втрое быстрее скорости звука.

Зоны поражения: первичная — пятьдесят километров, вторичная — двести пятьдесят, третичная — восемьсот.

Эффекты: депрессия растительности, температурные аномалии, пространственные искажения, «пропуски» во времени у людей в зоне первичного поражения, массовые отключения электроэнергии, сбои связи, аффективные вспышки у населения.

Я читал и думал. Ударная волна была не просто «сильной». Она была аномальной. Не в смысле «выше нормы», а в смысле «другой по природе». Обычные ударные волны от закрытия разломов затухали с расстоянием, как круги на воде. Эта — нет. Она распространялась равномерно, как будто её направляли. Как будто кто-то взял энергию закрытия разлома и разложил её по поверхности, как масло по хлебу.

Третий файл: «Изменения разломов. Анализ».

Шестьдесят три разлома S-ранга, изменённых одновременно. Двадцать семь стран. Одни и те же симптомы: перестали принимать, начали выпускать.

Но было ещё кое-что. Что-то, чего я не ожидал.

Ни один из изменённых разломов не выпустил босса.

Мобов? Да, пожалуйста, вкуси боль, обычный человек! Но вот боссов тупо не было!

— Если бы они появились, — задумчиво пробормотал я, — жертв было бы выше крыши.

Ни одного существа, которое могло бы считаться «управляющим» разломом. Как будто боссы исчезли. Или как будто они были не нужны.

Я перечитал абзац три раза. Потом открыл следующий файл: «Состав выходящих групп».

Мобы выходили организованно. Группами по десять-тридцать особей, с чётким распределением ролей: авангард, фланги, тыл. Как армия. Как военный отряд. Как будто кто-то командовал ими.

Но кто?

Боссы отсутствовали. Система управления разломом — изменена. Мобы — организованы. Выходы — синхронизированы по времени.

Кто-то управлял этим. Кто-то, кто не был боссом. Кто-то, кто был чем-то другим.

Четвёртый файл: «„ОГО“. Данные по реагированию».

Потери «ОГО» за первую неделю: пятнадцать человек. Убитых. Не раненых, не контуженных — убитых. И это было только начало.

Пятый файл: «Прогнозы».

Этот файл был самым коротким и самым страшным.

Прогноз первый: при сохранении текущей тенденции количество активных «выходных» разломов достигнет нескольких сотен к середине января. Тысячи — к февралю.

Прогноз второй: текущие силы «ОГО» и охотников недостаточны для сдерживания. Дефицит кадров — примерно шестьдесят процентов. То есть, даже если мобилизовать всех резервистов, всех ветеранов, всех, кто когда-либо был связан с охотой, не хватит шестидесяти процентов необходимых сил.

Прогноз третий: при достижении порога в тысячу активных «выходных» разломов сдерживание становится невозможным. Твари будут выходить быстрее, чем их можно уничтожать. Начнётся неуправляемое распространение. Жертвы будут исчисляться десятками тысяч. Потом сотнями тысяч.

Прогноз четвёртый: при достижении порога в пять тысяч активных «выходных» разломов — коллапс. Не локальный, не региональный, а глобальный. Твари будут везде. Города падут. Инфраструктура рухнет. Государства перестанут функционировать. И тогда…

Четвёртый прогноз обрывался. Точка. Без продолжения. Потому что продолжение было очевидным и не требовало формулирования.

Я закрыл файл и откинулся в кресле.

Стол, стулья, книжные шкафы, карта на стене — всё это было таким же, как десять минут назад. Но я смотрел на это другими глазами. Глазами человека, который только что прочитал сценарий конца света. Буквального. Конца света, который может наступить через два-три месяца. Если не раньше.

И я был частью этого сценария. Не зрителем, не жертвой — частью. Ключом, как сказал Игнатий. Ключом, который можно использовать по-разному.

Открывать двери — или запирать их.

Я посмотрел на часы. Девять двадцать. До встречи с Игнатием оставалось сорок минут. Достаточно, чтобы прочитать ещё пару файлов и привести мысли в порядок.

Шестой файл: «„Ладога-1“. Гипотезы о природе кокона».

Этот файл был самым интересным и самым бесполезным одновременно.

Гипотеза первая: кокон содержал существо высшего ранга, которое при рождении изменило структуру разломов. Версия: «аварийная». Авария, которая повредила «систему управления» разломами и переключила их в режим «выход».

Гипотеза вторая: кокон содержал существо, которое при рождении сознательно изменило структуру разломов. Версия: «целевая». Некто использовал рождение существа как инструмент для изменения правил игры.