Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 6

— При закрытии разлома «Ладога-1» была зафиксирована аномальная энергетическая волна. Мощность волны превысила все известные нам показатели для событий этого типа. Для сравнения: при закрытии Высшего Разлома «Тунгуска-3» в две тысячи девятнадцатом году мощность выброса составила приблизительно четырнадцать тысяч условных единиц. При закрытии «Ладоги-1» — сто двадцать семь тысяч.

Она нажала кнопку на пульте, и на стене за Цукановым развернулась карта Северо-Запада России. Карта была покрыта цветными кругами разного радиуса.

— Ударная волна распространялась со скоростью, примерно втрое превышающей скорость звука. Зона первичного поражения — радиус пятьдесят километров от эпицентра. В этой зоне зафиксированы полная депрессия растительности, аномальные температурные аномалии — от плюс сорока до минус пятнадцати в пределах одного квадратного километра, и временные пространственные искажения. Одиннадцать человек в зоне первичного поражения сообщили о «пропусках» во времени: от нескольких секунд до семи минут.

Она нажала кнопку ещё раз. Карта увеличилась, показав Санкт-Петербург.

— Зона вторичного поражения — радиус двести пятьдесят километров. Здесь эффекты были слабее, но заметнее для населения. Массовые отключения электроэнергии. Сбои в работе мобильной связи. Аномальное поведение животных — собаки, кошки, птицы проявляли беспокойство в течение двенадцати часов после волны. Так же в Петербурге зафиксировано четырнадцать случаев «аффективных вспышек» — люди без видимой причины впадали в состояние неконтролируемой агрессии или паники. Все случаи были кратковременными, без жертв.

— Пока без жертв, — поправил Ковригин.

— Пока, — согласилась Ермолаева.

— Зона третьего поражения, — она нажала кнопку в третий раз, и карта расширилась ещё больше, покрыв всю европейскую часть России, Финляндию, Прибалтику, — радиус приблизительно восемьсот километров. Здесь эффекты были минимальными: единичные сбои в электронике, лёгкие пространственные искажения, которые зафиксировали только наши приборы. Обычные люди ничего не заметили.

Она закрыла папку.

— Но главное не это. Главное — последствия.

Цуканов посмотрел на неё.

— Какие последствия?

— Они уже начались, — Ермолаева сняла очки и потерла переносицу. — Тридцатого ноября, через двое суток после закрытия «Ладоги-1», мы зафиксировали первое изменение. Разлом S-ранга «Псков-4», стабильный, подконтрольный, существующий уже третий год, начал вести себя аномально. Он перестал принимать.

— Что значит «перестал принимать»? — спросил молодой парень за спиной Цуканова. Все обернулись к нему, и он покраснел, но не отступил.

— Это значит, — Ермолаева смотрела на него терпеливо, как учитель на ученика, который задал глупый, но правильный вопрос, — что обычно разлом работает как дверь. Он открывается, наши люди входят, зачищают, собирают ресурсы, выходят. Но «Псков-4» перестал впускать. Наши группы пытались войти — их отбрасывало. Как будто дверь открывалась только, с одной стороны. С внутренней.

Тишина в зале стала ещё плотнее. Игнатий почувствовал, как у него холодеет спина.

— Первого декабря, — продолжила Ермолаева, — то же самое произошло с «Новгород-2», «Выборг-7» и «Карельск-1». Все подконтрольные разломы в Северо-Западном округе перестали принимать. Все S-ранговые разломы, а их больше пятидесяти.

— Это только Северо-Запад? — спросила миссис Ховард.

— Нет. По нашим каналам связи мы получили подтверждение от Центрального округа — там три разлома из пяти перестали принимать. Урал — два из четырёх. Сибирь — один из шести. Но у нас самая высокая концентрация, и у нас изменения начались раньше. Я связываю это с близостью к «Ладоге-1».

Она надела очки обратно.

— Второго декабря мы поняли, почему разломы перестали принимать.

Она нажала кнопку. На экране появилось видео. Качественное, с ночного видения, снятое, судя по всему, с дрона. На видео был виден разлом — тёмное пятно на фоне заснеженного поля. И из этого пятна шли твари.

Искажённые формы, лишённые симметрии, с лишними конечностями, без глаз, без лиц, с ртами, полными зубов, которые не были предназначены для жевания. Мобы. Существа, которые обитали внутри разломов и которых способные зачищали при каждом входе.

Но они выходили наружу.

Видео длилось сорок секунд. За сорок секунд из разлома вышло одиннадцать существ разного размера — от мелких, размером с собаку, до крупных, с грузовик. Они шли не хаотично, а направленно, как будто знали, куда идти. К деревне на горизонте.

— «Псков-4», — сказал Ермолаева. — Второго декабря, четыре часа утра. Из разлома вышла группа мобов и направилась к ближайшему населённому пункту. Сельское поселение, триста сорок человек. К моменту прибытия нашей группы — через сорок семь минут после сигнала тревоги — двадцать три человека были мертвы. Ещё шестнадцать — ранены. Двое детей.

Она выключила видео.

— Твари были уничтожены. Разлом «Псков-4» был заблокирован временной конструкцией, но мы не знаем, надолго ли её хватит. Потому что третьего декабря — сегодня утром — то же самое произошло в «Новгороде-2». И в «Выборге-7». И в «Карельске-1». Одновременно. Четыре разлома, четыре волны мобов, четыре населённых пункта. И не одного босса.

Она закрыла третью папку.

— Разломы изменились. И не только S-ранговые. В общем, больше они не впускают. Они выпускают. Как Белые Разломы. Как в две тысячи восемнадцатом, когда Белые Разломы выбросили тварей в центре шести городов по всему миру за одни сутки. Только тогда это были единичные события, а теперь — системные. Все подконтрольные территории, все подконтрольные разломы — и всё идёт наружу.

Игнатий сидел неподвижно. Его руки по-прежнему не дрожали, но внутри всё сжалось, как будто кто-то сжал кулак вокруг его сердца.

Белые Разломы. Он помнил две тысячи восемнадцатый год. Помнил панику, помнил хаос, помнил танки на улицах Петербурга, помнил трупы, которые везли на грузовиках, потому что скорая не справлялась. Белые Разломы были катастрофой, которая чуть не привела к публичному раскрытию всего, что скрывалось за фасадом «геологоразведки». Их остановили ценой огромных усилий и ещё больших потерь.

А теперь это происходило снова. Но не с Белыми, а с подконтрольными. С теми разломами, которые они содержали, охраняли, использовали. Разломы, которые были их инструментом и добычей, превратились в оружие против них.

— Вопрос, — сказал Ковригин, и его голос был таким сухим, что казался хрустящим. — Почему?

— Не знаю, — ответила Ермолаева.

— Гипотезы?

— Две. Первая — ударная волна от «Ладоги-1» повредила структуру разломов. Не закрыла, не уничтожила, а изменила. Как будто кто-то переключил тумблер с «вход» на «выход». Вторая — это не следствие, а цель. Кто-то или что-то использовало закрытие «Ладоги-1» как триггер для изменения поведения всех разломов в регионе. В первом случае это авария. Во втором — атака.

— Какая из гипотез более вероятна?

— Вторая.

— Почему?

— Потому что при аварии изменения были бы хаотичными. Одни разломы бы изменились, другие — нет. Одни выпускали бы тварей, другие — нет. А здесь всё одновременно. Все разломы. Все ранги! Все в одном режиме.

Цуканов поднял руку, прося тишины. Потом повернулся к Ли и миссис Ховард.

— Гости, — сказал он. — Я понимаю, что вы приехали к нам не просто так. Говорите.

Миссис Ховард и Ли переглянулись. Короткий взгляд, почти незаметный, но Игнатий поймал его. В этом взгляде было что-то похожее на переговоры: кто идёт первым, что говорит, как формулирует.

Миссис Ховард выиграла.

— Мы знаем, — сказала она. — Не всё, но достаточно, чтобы подтвердить вторую гипотезу. Это не авария. Это целенаправленное изменение. И оно не ограничивается Северо-Западным округом.

Она достала из портфеля планшет. На экране планшета была карта — не российская, мировая. И на ней горели красные точки. Десятки. Может, сотни.

— За последние семь дней мы зафиксировали аналогичные изменения в двадцати семи странах. США — двенадцать разломов изменено. Китай — девять. Бразилия — четыре. Германия — три. Франция, Великобритания, Япония, Австралия, ЮАР — по одному-два. Всего — шестьдесят три разлома S-ранга. Все перестали принимать. Все начали выпускать. Все — одновременно, в период с первого по третье декабря.