Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 7

Она положила планшет на стол. Все наклонились, чтобы посмотреть. Игнатий видел красные точки, разбросанные по карте, как сыпь на теле больного, и чувствовал, как внутри нарастает что-то, чему не было названия. Не страх, не паника, не ярость. Что-то более холодное. Осознание масштаба.

— Шестьдесят три, — повторил Цуканов.

— Шестьдесят три, — подтвердила миссис Ховард. — И это только те, которые мы контролируем. Есть разломы, которые не контролирует никто. Белые. Серые. Дикие. Мы не знаем, что происходит с ними. Но если тенденция сохраняется…

— Если тенденция сохраняется, — закончил Ли, — то в ближайшие две недели количество активных «выходных» разломов достигнет нескольких сотен. А через месяц — тысяч. Твари будут выходить не точечно, а повсеместно. В городах, в деревнях, в любых местах, где есть разломы. И тогда…

Он не закончил. Да и не нужно было.

Игнатий подумал о том, что это значит. Десятки тысяч разломов, выпускающих тварей. Не единичные инциденты, которые можно скрыть от населения, а массовое вторжение. Как в фильмах про зомби, только без зомби — с тем, что было хуже. Существа, которые не умирали от обычных пуль, которые не боялись огня, которые резали сталь как бумагу. И против которых обычные люди были абсолютно бессильны.

Способные были, но… учитывая уровень угрозы — их было мало. Даже если мобилизовать всех охотников, даже если бросить их на каждый разлом, они не справятся. Потому что разломы были везде, а охотники — нет.

— Нужны люди, — сказал Игнатий. — Обычные люди. Армия. Полиция. МЧС. Все, кто может держать оружие. Нужно рассказать.

Миссис Ховард повернулась к нему с выражением, которое было похоже на снисходительную улыбку, но не было ей.

— Рассказать? — переспросила она. — Рассказать кому? Обычным людям? Что вы им скажете, Игнатий Сергеевич? 'Извините, но разломы, от которых вас защищали охотники, теперь выпускают монстров? И мы не можем это остановить, потому что у нас нет людей?

— Я скажу то, что нужно, — ответил Игнатий. — Люди умные. Они поймут.

— Люди умные, — миссис Ховард качнула головой. — Но люди пугливые. Вы знаете, что произойдёт, если мы публично объявим о подобном изменении? Паника. Массовая, неконтролируемая паника. Мародёрство. Насилие. Коллапс инфраструктуры. Люди побегут из городов, заблокируют дороги, перебьются друг с другом за ресурсы. И тогда тварям даже не придётся воевать — люди сделают всё сами.

— А если не сказать? — спросил Игнатий. — Если продолжим прятать? Твари будут выходить из разломов в центрах городов, в спальных районах, в школах. И что тогда? Будем объяснять родителям, что их дети погибли из-за «техногенной аномалии»? Будем хоронить тысячи и делать вид, что ничего не происходит?

— Мы найдём способ, — сказала миссис Ховард, и в её голосе появилась сталь. — Мы всегда находили.

— Вы всегда находили, когда проблема была локальной, — возразил Игнатий. — Белые Разломы — локально. Единичные выбросы — локально. Даже «Ладога-1» — локально. А теперь… Это глобально! И глобальные проблемы не решаются втихую.

Миссис Ховард открыла рот, чтобы ответить, но её опередил Ли.

— Игнатий Сергеевич прав, — сказал он. — Не во всём, но в главном. Масштаб слишком велик для стандартных протоколов сокрытия. Мы не сможем скрыть тысячи жертв. Мы не сможем объяснить исчезновение целых деревень. Рано или поздно — и рано, скорее, чем поздно — информация просочится. И тогда будет хуже, чем если мы скажем сами.

Миссис Ховард посмотрела на него. В её взгляде было что-то похожее на раздражение, но она сдержалась.

— Комитет не готов к публичному раскрытию, — сказала она.

— Комитет не готов ко многим вещам, к которым приходится быть готовым, — ответил Ли. — Это не причина.

— Достаточно, — Цуканов поднял руку. — Вы оба говорите о вещах, которые находятся вне моей компетенции. Решение о раскрытии принимает не Совет Дворян и не я лично. Это решение уровня комитетов, правительств, международных соглашений. Моя задача — обеспечить безопасность на подконтрольной территории. И для этого мне нужны конкретные ответы на конкретные вопросы.

Он обвёл взглядом стол.

— Первый вопрос: что было в коконе на «Ладоге-1»?

Тишина.

— Мы не знаем, — сказала Ермолаева.

— Гипотезы?

— Существо высшего ранга. Неизвестной классификации. Возможно — новое, ранее не встречавшееся. Уровень угрозы — не поддаётся оценке.

— Второй вопрос: кто был человек с кинжалами?

— Неизвестен, — сказал Игнатий.

— Третий вопрос: связаны ли кокон и человек?

— Скорее всего, да, — сказал Игнатий. — Он защищал кокон. Убивал тех, кто пытался его уничтожить. Это прямое указание на связь.

— Четвёртый вопрос: связано ли закрытие «Ладоги-1» с последующими изменениями разломов?

— Связано наверняка, — сказала Ермолаева. — Хронология, пространственная корреляция, масштаб ударной волны — всё указывает на причинно-следственную связь. Закрытие разлома было не концом процесса, а началом нового.

— Пятый вопрос, — Цуканов говорил медленно, и Игнатий видел, как напрягаются мышцы на его скулах. — Можно ли это остановить?

Долгая пауза. Ермолаева молчала. Ковригин молчал. Миссис Ховард молчала. Ли молчал. Игнатий молчал.

— Мы не знаем, — сказала наконец Ермолаева. — Мы не знаем, что это такое. Не знаем, кто это делает. Не знаем, как это работает. Не знаем, можно ли обратить. У нас нет данных. У нас нет гипотез. У нас есть только факты, и факты говорят, что мы в заднице.

Цуканов кивнул. Медленно, тяжело, как человек, который получил подтверждение тому, что и так знал.

— Хорошо. Тогда…что мы будем делать⁈

— Усиление охраны разломов, — сказал Ковригин. — Все подконтрольные разломы переводятся на режим максимальной безопасности. Каждая точка — не менее одной группы способных в постоянном дежурстве. При появлении мобов — немедленное уничтожение.

— Людей не хватит, — сказал Игнатий. — Ладно дворяне, со своими разломами, но людей из «ОГО» просто не хватит! Кто будет эвакуировать обычных? Кто будет прикрывать населённые пункты?

— Мы запросим подкрепление из других округов, — сказал Ковригин.

— Другие округа в такой же ситуации, — возразил Игнатий. — Ермолаева сказала — Центральный, Урал, Сибирь. Все потеряли часть разломов. Все нуждаются в людях. Никто не даст. И это же ещё не всё! Возможно и в других точках страны будет тоже самое!

— Тогда — мобилизация резерва, — сказал Ковригин. — Способные рангов A и B, C, D, которые не входят в регулярные группы, переводятся в активный резерв.

— Резерв — это мальчишки и девчонки, которые прошли инициацию способности год-два назад, — сказал Игнатий. — Пустить их против мобов, которые выходят из разломов — это не мобилизация, это убийство.

— А что вы предлагаете? — Ковригин чуть повысил голос. — Сидеть и ждать, пока твари дойдут до Петербурга?

— Я предлагаю использовать то, что у нас есть, а не то, что мы хотим иметь, — ответил Игнатий. — Способных мало — значит, не распыляем их по разломам, а концентрируем на самых опасных направлениях. Разломы, которые находятся далеко от населённых пунктов, — блокируем временными конструкциями и не тратим людей. Разломы рядом с городами — приоритет один. Разломы рядом с военными объектами — приоритет два. Всё остальное — потом.

— А если временные конструкции не сработают? — спросила Ермолаева.

— Тогда — эвакуация. План «Ковчег», — Игнатий посмотрел на Цуканова. — Вы же не зря назвали этот объект «Ковчег-2»?

Цуканов не ответил. Но его молчание было ответом.

— План «Ковчег» — это крайняя мера, — сказал Ковригин.

— Крайняя мера — это когда мы ждали, пока всё станет совсем плохо, и теперь приходится делать то, что должно было быть сделано раньше, — возразил Игнатий. — Я не предлагаю запускать «Ковчег» сейчас. Я предлагаю подготовить его. Распределить роли, определить точки сбора, подготовить транспорт. Чтобы, когда — не если, а когда — придёт время, мы не судорожно искали решения, а действовали по плану.