Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 198

Аристова провела изящной ладошкой по пока ещё плоскому животу. Какая актриса! Умеет она всё‑таки красиво себя преподносить, и вызвать эмоции. Окажись на моём месте другой дворянин, он уже стоял бы на коленях, целуя её руки.

– Также я приняла предложение выйти замуж за Алексея Петровича. Он и привёз письмо из суда. Я тебе о нём рассказывала.

Произнеся столь важную новость, Елена вопросительно посмотрела на меня. Чего она хочет? Для меня это просто любовница. Самка, если хотите, с которой приятно спариваться. Или я должен ревновать? Зачем?

Касательно её соседа по поместью, то Аристова как‑то о нём обмолвилась. Мол, бездетный вдовец и давно в неё влюблён. Кто против? Совет да любовь!

– Он знает? О ребёнке? – задаю действительно волнующий меня вопрос.

– Конечно! – воскликнула помещица, едва не расплескав лимонад. – Алексей Петрович не может иметь детей, поэтому готов принять моих как родных. Даже твоего. Но…

Дальше можно не продолжать.

– Через месяц в Самару приедет мой управляющий Афанасий Чубаров.

– Крепостной? – собеседница вдруг скривила пухлые губы. – И мне иметь с ним дело? А можно как‑то решить финансовые вопросы здесь, в крепости?

Так кто из нас торгаш и кому не хватает воспитания с куртуазностью? Поняв, что малость переборщила, Елена сделала невозмутимое лицо и принялась за лимонад.

– Я выделю тебе пять тысяч рублей серебром для решения сложностей, связанных с переездом и обустройством, – услышав сумму, Лена вскинула брови, но промолчала. – В Самаре укажешь Афанасию на продающееся поместье с тремя сотнями крепостных. Мой человек его купит и передаст тебе в управление. Если ребёнок выживет, то через три года поместье перейдёт к тебе. Более того, по истечении пяти лет ты можешь рассчитывать на долю в одной из торговых компаний. Что даст совокупный доход около тридцати тысяч в год. Или можешь продать акции – дело житейское.

– Щедро! – произнесла Аристова после небольшой паузы, явно обдумывая порядок цифр. – За ребёнка не переживай, не первый раз рожаю. К тому же в Самаре теперь есть доктор из Москвы. И акции я продавать не буду. Ты ведь как курочка, несущая золотые яйца. В народе уже ходит молва, что любое дело, начатое графом Шереметевым, всегда оказывается успешным. Не удивлюсь, если бумаги через пару лет кратно вырастут в цене.

М‑да. Это я ещё и циник? Не удивлюсь, что мадам изначально рассчитывала именно на такой исход. Молодец! Мне не жалко! Зато мы получили взаимное удовольствие. Заодно у меня на душе стало легче. Анна там останется всегда, но надо как‑то жить дальше.

– А что будет с твоими крестьянами? – задаю последний волнующий меня вопрос.

– В этом весь ты! – фыркнула Аристова, впрочем, без особого негатива. – В такой момент думаешь о каких‑то сиволапых мужиках!

Так как я не стал комментировать выпад бывшей любовницы, она продолжила.

– Кто же в здравом уме откажется от такого проекта? Точно не я. Артель будет продолжать работать и приносить мне доход! Конечно, придётся вложить в хозяйство немного денег, и можно спокойно смотреть в будущее. Скажу больше, я и дома перестрою всё на новый лад.

Никто не сомневался в её деловой хватке! Заодно не бросила своих людей, пусть мотивы у Лены корыстные.

Я уже подумывал вежливо предложить закончить беседу, как Аристова смогла меня удивить. Она поставила пустой бокал на столик, затем плавным движением встала с софы и оказалась у меня на коленях.

– Хочу попрощаться с тобой по‑настоящему, – горячее дыхание женщины обожгло мне шею, а по телу побежали те самые мурашки. – Долгими зимними вечерами я буду вспоминать этот день и остальные наши встречи. Идём в спальню!

Снимаю руки оторопевшей мадам со своей шеи и поднимаюсь вместе с ней. Далее разворачиваю её в сторону двери и придаю движение, хлопнув по аппетитной попке. Вскрикнув от неожиданности, Лена повернулась и уставилась на меня возмущённым взглядом.

– Уходя – уходи, – указываю ей на дверь.

Не став дожидаться реакции, направляюсь в сторону кабинета. Вообще‑то, я не подлец, чтобы так поступать с женихом, будь он хоть трижды куколд. А ещё стало неприятно – Аристова вдруг растеряла своё очарование.

Глава 15

Март 1777 года. Орская крепость. Российская империя

А ведь я уже четыре года в XVIII веке. Впору отметить день рождения графа Шереметева нового образца. Много ли сделано за это время? Немало! Если убрать в сторону мои метания и бессистемность, то очень. Один только кокс с керосином чего стоят? А гигиена и десятки тысяч спасённых жизней! МОП и компании! Академия Болотова! Освобождение степи! Список можно продолжать.

Ещё моему сыну пошёл третий годок, а я фактически его не видел. Признаюсь, этот момент наиболее волнителен. Почему? Всё просто: я еду домой. Вернее, должен проследовать в столицу через Москву. Неожиданный поворот. Только он не выбил меня из колеи. Скорее заставил задуматься об ускорении влияния на местное общество. Хотя оно уже начало меняться под моим воздействием, именно поэтому в столице обеспокоились. Но обо всём по порядку.

Приказ о вызове в Санкт‑Петербург настиг меня в первых числах марта. Я только вернулся с очередной инспекции. На этот раз мы обдумывали вариант создания полноценной шахты у Домбаровки и посёлка шахтёров. Если буду ставить медеплавильное производство, то нужны более внушительные объёмы топлива. На всякий случай я выкупил землю под будущие заводы и нынешние разработки угля, чтобы потом не судиться с каким‑то нарисовавшимся хозяином, пропихнутым чиновниками. Мы эту тему знаем, поэтому надо подстраховаться. Вот и ездил, осматривая свои владения. Заодно проверил подготовку к перекочёвке калмыков.

Степь ещё стояла в снегах, а дороги оставались едва проходимыми, как со стороны Оренбурга появился целый караван. Разъезды заранее обнаружили гостей, о чём сразу доложили мне. Признаюсь, состав прибывших визитёров и переданный ими приказ оказался сюрпризом. Вернее, доставивший приказ офицер так думал. О документе и прибытии доставщиков я узнал примерно за неделю, что позволило подготовиться к сдаче текущих дел. Хотя сам факт приезда людей из Санкт‑Петербурга и само послание просто обязаны вызвать удивление.

Мало того что мне предписывалось ехать в столицу, так в качестве сопровождения императрица прислала целых двадцать кавалергардов. На минуточку, это личный конвой Екатерины, охраняющий её покои. Уважает? Или боится, что сбегу? Плевать! Главное – столичные интриганы решили вмешаться в уничтожение Средней орды и возвращение калмыков. Но они немного опоздали. Проект уже запущен, и помешать ему практически нереально. Разве что выставить в степи армейские заслоны с артиллерией. Только кто на это пойдёт?

Сопровождать меня в Санкт‑Петербург прибыл Семён Гаврилович Зорич – флигель‑адъютант и шеф Лейб‑гусарского эскадрона. Если брать Табель о рангах, то он полковник армии. А ещё личный адъютант императрицы. Тоже повод задуматься. Не о моём отзыве, а о ситуации с попранием системы чинопочитания. Я всё понимаю и на самом деле уважаю военные заслуги Семёна Гавриловича, проявившего себя в последней русско‑турецкой войне. Он не просто проявил себя героем, а сжёг столицу Ханской Украины – Дубоссары. После чего успешно оборонял Прут, но попал в плен, где провёл целых пять лет. Только таких героических офицеров половина армии. Однако повезло почему‑то одному.

После освобождения бравый ротмистр вдруг стал адъютантом Потёмкина. Потом проследовал в Петербург занимать место Завадовского, надоевшего Екатерине. Думаю, вояж на восток должен придать ему дополнительного авторитета, заодно дать время прежнему фавориту освободить императорскую койку. Судя по докладу фон Бера, доставленному за несколько дней до приезда незваных гостей, Зорича скоро сделают генералом.

Естественно, у меня возникает резонный вопрос: зачем? Человек чуть ли не половину своей воинской карьеры провёл в плену – и вдруг такой взлёт. Это оскорбление настоящих служак и нивелирование системы чинопочитания. Получается, любой поручик может стать генералом, пройдя через койку немецкой нимфоманки. Хотя фактически не служивший Потёмкин уже генерал‑аншеф. В России выше только звание генерал‑фельдмаршала. Думаю, он его получит со временем. Только ситуация уже попахивает форменным бредом.