Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 204

Меня пустили в комендатуру, когда гвардейцы уже сидели на полу вдоль стен офицерского собрания. Связанные, взъерошенные, многие полураздетые. Хоть все в портках – уже хлеб. Один подпоручик грязно ругался, обещая моим бойцам всяческие кары – от Сибири до виселицы. Остальные гвардейцы хранили молчание, догадавшись, что произошло. Слуг трогать не стали, приказав им идти в здание казармы.

Я не торопился, медленно прошёл вдоль сидящих офицеров, с презрением вглядываясь в их лица. Некоторые ещё находились в состоянии полной невменяемости, будучи пьяными. Зачем столько пить? Понимаю, долгая дорога. В Оренбурге оттянуться не удалось – там присутствуют высшие чины. Ну, бухните один день, опохмелитесь и в дорогу. Нельзя доходить до скотского состояния.

Зорич, которого также посадили на пол, был бледен как полотно. Только не от страха, а от бешенства. Он смотрел на меня с откровенной ненавистью. Хорошо, что полковнику хватило ума не угрожать, опускаясь до откровенного неприличия.

Оглядев помещения, я невольно поморщился. Вот зачем превращать чужой дом в свинарник? А людям, вообще‑то, здесь ещё работать. Хорошо, что гвардейцы прихватили с собой слуг, делавших уборку. Иначе совсем беда.

– Господа, вы ведёте себя недостойно звания русского офицера. Кроме всего прочего, угрожаете мирным жителям вверенной мне крепости и решили захватить её. Поэтому я вынужден произвести ваш арест как бунтовщиков и сопроводить до военного суда. Ближайший человек, уполномоченный вершить подобные дела, находится в Оренбурге. Туда мы и проследуем послезавтра. Я дам вам день, дабы привести себя в порядок, а далее отведу под конвоем в столицу губернии. Предупреждаю сразу: обоз будут сопровождать казаки, к чьим дочерям и жёнам вы грязно приставали. Если в дороге возникнет какой‑то конфликт или попытка неподчинения, то конвоиры имеют право открывать огонь. Не могу же я позволить применять физическое насилие к дворянам. Пуля – это более благородный и простой аргумент.

Всё‑таки мне не удалось удержаться от насмешки. Вменяемая часть офицеров буквально оторопела, не ожидая такого захода. Зато Зорич сразу активизировался, не в силах сдерживать злобу.

– Вы не понимаете, что творите! – заорал полковник, брызгая слюной. – Я адъютант Её Величества и старше по званию! Вы ответите за каждую царапину на моём мундире! Приказываю немедленно меня развязать и сдать полномочия. Теперь я комендант Орской крепости, а капитана Шереметева объявляю преступником!

Странный человек. Для кого этот концерт? Моим людям вообще до фонаря, кого вязать или убивать – хоть саму Екатерину. А казаки и касимовцы взбешены, ожидая суда. И с формальной стороны они правы, выполняя приказ непосредственного начальника. Случись разбирательства, парни действовали по закону.

Поэтому я не стал отвечать и отвернулся от полковника, как от пустого места. Гвардейцы начали потихоньку понимать, что вляпались. Им ничего не будет, зато потом пойдёт молва, как их голоштанными захватили какие‑то крестьяне с татарами. Надо попросить Ивана, чтобы написал какой‑нибудь смешной пасквиль по мотивам произошедшего.

– Предлагаю не спешить и довести все работы до логического завершения. До лета вас никто не тронет. Поэтому заканчивайте изучение губернии и поздней осенью отправляйтесь в столицу. Не скрою, вы оба нужны мне там. Да и условия в Вешняковской лаборатории, которую уместнее именовать исследовательским центром, гораздо лучше.

У меня совещание с интеллектуальной частью крепости. В кабинете собрались Паллас, Карамышев, Онуфриев и Кишков. Мои слова адресовались учёным, с врачами сложнее. Четвёрка гостей разместилась за столом для совещаний и с удовольствием дегустировала моё вино. Я ограничился чаем.

– А как же куб? – сразу воскликнул Карамышев.

Александр Матвеевич пришёл на совещание прямо из цеха, поэтому был немного взлохмачен, и от него пахло реагентами. Он продолжает работу над продуктами распада нефти, полностью погрузившись в эту тему. Потому учёный и переживает.

– Я не могу оставить куб здесь. Поймите правильно, но это секретная разработка, стоящая огромных денег. Скажу вам больше: чем дольше процесс перегонки останется втайне, тем большую выгоду получит Россия. Речь не только о материальной составляющей. Сложно представить, какой экономический эффект «карамыш» и остальные элементы принесут стране. Ведь это развитие собственного производства. Целая отдельная отрасль промышленности, господа! Мы пока получили минимум и стоим на пути многих открытий. Не мне вам рассказывать, насколько наша держава отстаёт от Европы. И вот вам целое направление, где русские – первопроходцы. Поэтому прошу соблюдать все наши договорённости, – перевожу взгляд на закивавших врачей.

Оба ученика ван дер Хека случайно стали свидетелями происходящего. Как можно скрыть такое, тем более от коллег? Дефицит общения у учёных колоссальный, вот они и рассказали о кубе врачам. Ничего страшного, парни вроде надёжные.

– Тогда я еду с вами! – снова воскликнул Александр Матвеевич. – Какой смысл сидеть в этой глуши? Только жалко терять время на дорогу. Я ведь так близко подобрался к смазочному веществу, способному полностью заменить дёготь! Но ничего, в более благоприятных условиях мы всё наверстаем.

Везёт мне на людей в этом времени. Особенно на учёных – настоящие фанатики идеи. Что сразу подтвердил Паллас.

– А я, пожалуй, последую вашему совету и останусь до конца осени. Мой труд по описанию здешней флоры и полезных ископаемых в самом разгаре. Думаю, лета мне хватит. После чего я хотел бы присоединиться к вашей лаборатории.

– Пётр Семёнович, в любое время! – называю немца на русский лад. – К тому же скоро вернётся Хардин, и рядом с крепостью начнут строить медеплавильное производство. Без ваших изысканий Андрею Владимировичу будет очень сложно.

Пока зима, инженер в сопровождении вооружённого отряда отправился на Урал искать кадры. Вернее, он будет откровенно похищать буквально прикованных к печам мастеров. После подавления восстания Пугачёва ситуация на Урале не изменилась. Демидов, Яковлев и подобные им заводчики принялись за прежнее, приковав людей к производствам. Смертность там такая, будто это не металлургические заводы, а рассадники чумы.

– Ваше сиятельство, а можно мне тоже остаться? – спросил Кишков и густо покраснел. – Я тут… это…

Присутствующие понимающе заулыбались, и я к ним присоединился. Неказистый тридцатилетний врач, большую часть жизни посвятивший учёбе, вдруг влюбился. Вернее, казаки быстро сориентировались, найдя подходящую девицу. Что логично. В здешних местах легче встретить саблезубого тигра, нежели доктора. А здесь вам человек из столицы, ещё и хирург от бога. Сложно посчитать, сколько людей уже спас Степан. Он ещё и роды принимает. Местные повитухи сначала возмутились вмешательству в их бизнес, но потом признали авторитет этого немного робкого и неуклюжего человека.

Забавно, но две тётки стали его ученицами вместе с четырьмя подростками. Касимов в этом плане молодец! Сразу сообразил, какая будет выгода от учёного человека. И девушка для доктора нашлась – явно с подачи атамана. Молодая и красивая, надо заметить. Для этих мест, где женщин меньше, чем мужчин, очень показательный момент. Кстати, невеста тоже решила помогать будущему мужу в его деле. Двойная польза получается.

– К сожалению, на твоей свадьбе погулять не получится, но подарок с меня, – отвечаю смущённому Кишкову. – Более того, я оставлю тебе перегонный куб для получения этилена. Спирт для медицины – вещь нужная. Главное, используй аппарат по назначению, нечего людей спаивать. Вон видишь, до чего доводит злоупотребление алкоголем. Пришлось два десятка гвардейцев арестовать, иначе они начали превращаться в животных.

Посмеявшись, интеллектуалы принялись за вино. Здесь они меня не жалеют, понимая, что вряд ли ещё будут пить столь дорогой напиток.

– А ты, Алексей? – спрашиваю Онуфриева.