Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 203

Он невменяемый? Вроде нет, скорее всего, провоцирует. Тогда Зорич просто безумец или абсолютно уверен в собственной безнаказанности. Что логично. Только здесь действительно немного другая обстановка, и его могут попросту пристрелить. Как вариант – по дороге домой.

Я не стал скандалить. Просто молча развернулся и вышел. Как ещё реагировать на такое поведение? Только надеяться, что у гостей хватит разума не лезть в бутылку.

Но уже через час события завертелись как волчок. Погоняло, что практически неконтролируемый.

– Ваше сиятельство! – воскликнул прибежавший Ефимов. – Совсем эта гвардия обнаглела. Ещё немного – и народ самосуд учинит!

Дождался, подумал я, снова надев шубу, поднесённую расторопным Антипом.

– Рассказывай, – бросаю казаку, выйдя из помещения.

Забавно, но во дворе при полном вооружении меня ждали Ермолай, фон Шик и десяток алексеевцев во главе с Кондратом. По идее, всё верно.

В процессе повествования я всё больше убеждался в психических отклонениях гвардейцев. Дело оказалось вроде простым, но непонятным для меня.

Корнету Алексею Дурасову показалось скучным их времяпровождение. Ему хотелось не просто пить и горланить песни, а девок. Только у нас их здесь нет. Вернее, все заняты, состоя в официальных отношениях, либо ещё молоды. В который раз я порадовался отъезду Аристовой. Эта кошка могла бы устроить нам натуральную кровавую баню из сплошных дуэлей.

Касательно похотливого конногвардейца: он отделился от компании и побрёл по задворкам посада, заглядывая через ограду. Народ во дворах особо не было, но тут вмешался случай.

Дурасов повстречал юную казачку – скорее девочку даже по местным временам. Что именно произошло, никто не видел, но дочь урядника выбежала из амбара с разорванной одеждой, вереща на весь посад.

На крик сразу сбежались жители посада. Естественно, вооружённые и злые. Казаки и посадские не стали слушать оправданий, повалили корнета на землю, принявшись его избивать. Кто‑то сразу принёс верёвку, чтобы повесить насильника прямо на воротах. Только вмешательство урядника, отца девушки, спасло гвардейца от немедленной расправы. Казак оказался вменяемым человеком и уговорил посадских не совершать преступление. Конечно, в разборки сразу вмешались другие гвардейцы. Нам с трудом удалось избежать кровопролития.

Ситуацию спас Касимов. Узнав о происшествии, он развёл обе стороны и послал нарочного за мной.

Только что делать мне? Может, посадить придурка на кол? Тогда куда мне потом бежать из России? У меня, вообще‑то, много незаконченных дел. Это цугцванг или пат. Ничего хорошего, в общем.

Посмотрев на возмущённую толпу и злых гвардейцев, которых поддержали прибежавшие обозники, я вынес вердикт:

– Нарушителя на гауптвахту, свидетелей жду у себя в кабинете. Надо составить протокол. И даже не думайте его отбивать, – последние слова адресовались окрысившимся кавалергардам. – Я просто прикажу своим людям стрелять. И они сделают это с удовольствием. Более того, жители посада их поддержат.

Не знаю, что сыграло главную роль. Может, превосходство местных в огнестрельном оружии. Или алексеевцы, стоящие за моей спиной и взявшие гвардейцев на прицел. Однако Дурасова спокойно отвели на гауптвахту.

Позже была истерика прибежавшего полковника. В этот раз Зорич не сдерживался и позволил себе много оскорбительных слов. Но я уже принял решение и воспринял крики полковника спокойно. С этой пешкой мы разберёмся позже.

Разговор закончился ничем. Зорич ушёл, хлопнув дверью, вызвав у меня только презрительную усмешку. И это существо вскоре допустят не только к дряблому телу немецкой авантюристки, но и к управлению страной. Уж пару дворцов и десяток тысяч душ этому ничтожеству подарят.

Только Зорич ошибается. Есть вещи, которые я не прощаю. Пусть всё закончится полным провалом всех моих планов, но попытку изнасилования ребёнка я не прощу никому.

Глава 17

Март 1777 года. Орская крепость. Российская империя

После ухода Зорича бравые гвардейцы посовещались и сделали попытку отбить Дурасова, сидящего на гауптвахте. Кретины! Они не удосужились даже дождаться темноты. Естественно, их ждали, и только чудом удалось избежать кровопролития. В результате столичные герои откатились на свою базу, где продолжили пьянствовать.

Будь серб менее высокомерным и здравомыслящим, он мог попробовать договориться. Я тогда уже остыл, ожидая делового предложения. Но полковник не пришёл и поступил совершенно неадекватно. Он пытался вызывать к себе Иванова и других местных офицеров. Но я запретил тем пересекаться с конногвардейцами. Благо изначально никто из моих подчинённых не участвовал в попойке. Судя по пьяным заявлениям, гости собирались взять власть в крепости в свои руки. Это просто немыслимо!

Подобные вещи игнорировать нельзя, поэтому мы начали действовать. Неизвестно, что взбредёт в голову ребятам с перепоя. Они ведь действительно могут схватиться за оружие и напасть. Дури у молодых людей много, кровь кипит, а ещё чувство вседозволенности – нехороший коктейль получается. Говорят, переворот, когда немка пришла к власти, также совершили по пьяни. Только со мной подобные штучки не пройдут.

Идея была проста, как лом. Алексеевцы и люди Касимова, переодетые в степняков, нападают на мирно спящий город. Вернее, на здания комендатуры и казармы, где расположились кавалергарды. Диспозиция всем известна – в здании комендатуры все бывали. На операцию люди идут без огнестрела, вооружённые только небольшими дубинками и верёвками.

Нападение случилось ночью, когда конногвардейцы основательно нагрузились. Пьяные крики не могли заглушить даже крепкие стены. Думаю, ещё час – и они бы высыпали на улицу палить из пистолетов по уже сложившейся традиции. Часовых бравые воины, как всегда, не выставили. Только слуги периодически бегали в соседнее с казармой помещение, отданное гостям под кухню. Такую ораву надо же кормить. Плохо, что столько продуктов перевели попусту. Их благородия отказываются есть вчерашний гуляш или суп – им подавай новый. Пришлось снабжать убогих, благо мяса хватает.

Иногда кто‑то из кавалергардов выходил на мороз, дабы избавиться от лишней жидкости. Это я так аккуратно выражаюсь. Хотя с обратной стороны комендатуры есть специальные домики, столичная интеллигенция предпочитает крыльцо. Понимаю, что нагнетаю, но малость стыдно за русское дворянство. Повезло, что по большому офицеры ходили на задний двор.

Подготовка к операции шла достаточно долго. Для начала мы отобрали самых хладнокровных бойцов. Затем был долгий инструктаж, где пришлось отчислить несколько человек. Мне не нужны благородные мстители и тем более жертвы среди кавалергардов. Оказывается, эти деятели задирали ещё нескольких женщин, похабно выражаясь и делая непристойные намёки. Поэтому местные и мои бойцы хорошенько завелись. Не принято здесь такое.

Касательно самой акции мной движет больше педагогический момент, пусть и придётся полностью рассориться с гвардией. Тот же Дурасов, когда более или менее протрезвел, осознал, что совершил дикость. Он даже не поверил, когда ему сообщили о попытке изнасилования ребёнка. Вот и его дружков надобно проучить, но осторожно. У меня слишком много важных проектов, чтобы рисковать. Хотя людей, подобных Зоричу исправлять бесполезно.

Пока кавалергарды, окончательно потеряв чувство реальности, продолжали пьянствовать, алексеевцы и люди Касимова бесшумно окружили здание комендатуры. Далее началась операция по захвату. Вперёд меня не пустили, но я шёл за бойцами практически следом. Ведь всё идёт с моей подачи, и люди не должны потом пострадать.

Внутри царила беспечность, граничащая с идиотизмом. Денщики и слуги, уставшие от непрерывного обслуживания пьяных господ, дремали кто где: в прихожей, на кухне, в бильярдной. Там их и повязали.

Захват всей гвардейской команды занял не более пяти минут. Так как веселье шло в трёх комнатах, атаку провели одновременно. Последними взяли картёжников в помещении офицерского собрания. Здесь возникла единственная заминка. Корнет фон Розен, тот самый молодой офицер, которому было стыдно за поведение сослуживцев, успел вскочить и даже схватился за кинжал. Оказалось, он успел повоевать на Кубани, где нахватался таких замашек, и всегда хранил бдительность. Но алексеевцы его быстро спеленали, просто задавили числом. Зорич и другие игроки подобной прыти не проявили.