Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр - Страница 68

Глава 7

Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя .

– Надеюсь, никому не нужно объяснять, что всё должно остаться втайне?

Горюшков и два молодых работника одновременно закивали головами. Тут ещё обстановка в специальной лаборатории напоминает логово алхимика или чёрного колдуна. Я заранее распорядился приготовить мне отдельную комнату в здании механической мастерской. Там поставили прямоугольную печь с двумя конфорками – дорогое удовольствие, кстати. Заодно такими новинками оборудовали кухни в Кусково, Останкино, Фонтанном доме и московском дворце. Но сейчас это к делу не относится. Далее мастера оборудовали в помещении нормальную вытяжку, а также сколотили два грубых стола для работы, навесили полки и поместили большую раковину с рукомойником. Хотя троица уже представляла себе процесс и знала, что делать, но всё равно нервничала.

Для чего всё это? Очень просто. Ещё будучи в Нидерландах, я обратил внимание на отсутствие консервированных продуктов. Хотя очнулся я в Лейдене весной, когда вопрос сохранения припасов был не актуален. Возможно, это ошибка, но мне так показалось. Далее было каботажное плавание со множеством остановок, когда вопрос нормального питания не стоял. Капитан мог позволить себе взять достаточное количество дров для готовки, а колбасы и сыры не успевали испортиться.

Вернувшись домой, я на время забыл об этой теме. Во‑первых, меня сразу захватил круговорот событий. Во‑вторых, Россия – более холодная страна, и здесь погреба со льдом позволяют хранить продукты несколько месяцев. Ко всему прочему добавьте знаменитые шереметевские теплицы. Клубника в декабре или персики в январе на моём столе скорее норма, нежели исключение, как лимоны и прочие ананасы.

Но я – натура любознательная и пытливая. Естественно, тема сохранности продуктов всплыла и начала меня волновать. Пообщавшись с Болотовым, я пришёл к пониманию, что ситуация отвратительная. Особенно плохи дела у моряков и военных. Но первые могут позволить себе спокойно везти привычный ассортимент для питания. А вот с армией беда. Ещё опрошенные отслужившие солдаты и даже офицеры добавили жути. В принципе, всё понятно по их виду. Отсутствие зубов, проблемы с желудком и множество других болячек, идущих от плохого питания, никого не красят. Часто интенданты просто не успевают подвести свежее мясо. А белок солдатам совершенно необходим, что понимают даже вороватые генералы.

Поэтому, раскинув мозгами, вспомнив летние каникулы у бабушки в деревне, где откосить от массового заболевания под названием «консервация на зиму» не удаётся даже малышам, я начал действовать. В первую очередь Мальцов получил заказ на изготовление партии разных по виду и объёму банок. Купец был несказанно удивлён и даже прибежал лично в Кусково уточнять, чего надо взбалмошному графу. Ведь чертежи с описанием отвозил Афоня и, возможно, не так объяснил. Либо управляющий завода неверно понял. Ведь в комплект к наборам банок я запросил стеклянные и керамические крышки. Хитросделанный Аким всеми правдами и неправдами пытался понять, в чём дело. Нутро прирождённого предпринимателя чувствовало большие деньги. И он прав. Только эту корову я буду доить самостоятельно. Но расстались мы хорошо, ведь всегда приятно пообщаться с деятельным и умным человеком.

Кстати, сейчас он производит бутылки для лимонада. Заодно мы практически сговорились насчёт нового завода на реке Гусь. Хрусталю в России быть! Я решил немного ускорить купца, сообщив, что скоро открою метод получения дешёвых зеркал, чем чуть не довёл его до инфаркта. Пока дю Пре с парочкой учеников осваивают основы шлифования, которое и позволит сделать ранее роскошный продукт доступным. Думаю, через годик‑полтора мы этот метод отработаем, а далее начнём внедрять в производство. Пусть лучше деньги, которые дворяне отдают заграничным купцам за всякие безделушки, остаются в России. Скромно умолчим, у кого конкретно.

Герметичность беспокоила меня больше всего. Насколько удалось вспомнить, француз, придумавший консервацию, использовал пробку и банки, больше похожие на бутылки с широким горлышком. Обладая послезнанием, глупо не использовать информацию, полученную множеством экспериментов. Поэтому я и заказал посуду, скажем так, переходную. И крышки из трёх материалов, которые будут заливать воском.

– Банки вымыли с содой и тёплой водой?

Один из работников по имени Иван быстро закивал, а я начал проверять наличие потёков.

– Помилуйте, Николай Петрович, – Горюшков решил вступиться за подчинённых, – мы ведь работали в лаборатории, где необходима идеальная чистота. Всё сделано, как вы сказали. Банки вымыты, крышки прокипячены, а пробка обработана уксусом. Печку тоже растопили и воду приготовили.

– Ну что? Приступим помолясь? Фёдор, ставь решётку в кастрюлю. Иван, готовь воду, банки я поставлю сам.

А далее начался процесс, известный старшему поколению и дачникам моего времени. То есть стерилизация и непосредственно закатка. Всё‑таки повезло мне оказаться в теле графа, вернее, слиться с ним. Где поздней осенью в Москве XVIII века можно найти свежие огурцы, помидоры и патиссоны? Понятно, что они немного отличаются по вкусу и размерам от будущих, но являются узнаваемыми продуктами. Я, конечно, не великий знаток консервации, но смог подготовить содержимое.

Больше всего при подготовке к действу возмущался мой повар, решивший, что кто‑то покусился на его епархию. Ведь доставленные из Останкино продукты отвезли в Вешняки. А кого там кормить такими деликатесами? Анна ведь кушает со мной. В общем, пришлось разубеждать мужика, пообещав показать ему итоги экспериментов. Идея‑то неплохая. Я вот люблю именно консервированные огурчики и помидорчики, в отличие от солёных в бочках. Скорее – любил в прошлой жизни под водочку. Здесь моя норма алкоголя – бокал вина, и то не каждую неделю. Но пока надо найти баланс.

– Доставай, – приказываю вроде успокоившемуся Ивану. – Ставь на ткань. Где крышка?

Для работы мы приготовили специальные щипцы, подходящие под горлышко банок. Дорогой процесс – эта консервация, я вам скажу.

Между тем первый работник поставил банку на стол, а второй уже начал вставлять пробку в отверстие.

– Степан Павлович, воск готов?

– Да! Да! Конечно!

Рядом суетился помещик, начавший капать на пробку лучшим из доступных герметиков. Для пищевой промышленности, конечно. Создать в нынешних реалиях металлическую крышку невозможно – уровень технологий не позволяет. Про жестяную тару я уж молчу. Есть вариант с оловянной крышкой, впрочем, как и с банкой. Но они дороже и тяжелее. У нас всё‑таки не Англия, где олово буквально валяется под ногами. Шучу, но Россия пока импортирует столь нужный металл. А чего мы не импортируем? Практически всё, кроме сырья. Хотя его тоже завозим.

– Иван, следующую банку. Фёдор, в этот раз стеклянную крышку. Только смотри, чтобы не было зазоров. Степан Павлович, приготовьтесь.

И вот так более трёх часов подряд. Надо учесть, что предварительные работы сделаны без меня. Хоть и пришлось вчера провести тренировку. На меня скоро Анна обидится. Я ведь вместо того, чтобы быть с ней, мечусь между Кусково и Вешняками. Во дворце надо уделять время цесаревичу и гостям. А здесь вместо общения с любимой я провожу часы в компании трёх потных мужиков.

Наконец процесс завершился. Все банки запаяны и поставлены остывать. Завтра надо их аккуратно перевернуть. В нашем случае такая штука ещё необходима для определения герметизации. Но визуально всё получилось.

Оставив работников наводить порядок и готовить посуду на завтра, мы с Горюшковым пошли умываться. Сегодня законсервированы только огурцы и половина помидоров. Радует, что выстроен сам процесс. Я специально сделал вариант конвейера, когда каждый работник знает строго свой манёвр. Понятно, что вскоре Степан перестанет заливать крышки воском и начнёт контролировать процесс. Сейчас важно наладить систему. Впереди нас ждёт наиболее важное дело, ради которого всё и зачиналось.