Старсайд (ЛП) - Астер Алекс - Страница 2

Нет, он не увидит моей смерти. По крайней мере, не сегодня. Я проберусь на платформу. Но сначала мне нужно миновать этого типа, который вовсю дырявит землю своим мечом. Он всё еще изучает меня — слишком пристально.

Я вся сжимаюсь, будто меня нервирует его внимание. Будто я до смерти боюсь меча, который он даже не в силах поднять. Я делаю неверный шаг назад, и мой башмак утопает в грязи.

Мужчина ухмыляется, не спеша оглядывая меня с ног до головы; его взгляд цепляется за одежду. Должно быть, он гадает, зачем я напялила длинные рукава и застегнулась под самый подбородок в такую удушающую жару. Наверняка он заметил и явное отсутствие ножен или перевязи. Его лоб хмурится, когда взгляд доходит до моих поношенных сапог с севшей и треснувшей кожей. Люди слева и справа от него уже отворачиваются, потеряв ко мне всякий интерес.

Но он продолжает смотреть, изучая мои каштановые волосы, которые я тщательно заплела и заколола на затылке, чтобы длинные пряди не лезли в лицо — и чтобы никто не смог за них ухватиться. Пожалуй, это самый явный признак того, что я здесь не ради забавы, но его взор блуждает дальше, пока наконец не встречается с моим.

В тот же миг его любопытство вспыхивает с новой силой.

Мои глаза — темно-синие. Это достаточно редкий оттенок. И сейчас я всем сердцем желаю, чтобы они были любого другого цвета.

Я не отвожу взгляда. Он склоняет голову набок. Наконец он подается ко мне, и его железяка наклоняется вместе с ним.

— Не буду тебе мешать.

Я благодарно улыбаюсь и прохожу мимо.

И в этот момент его рука скользит по моему телу. Сжимает. Я замираю.

Желчь подступает к горлу, но я сглатываю её вместе с желанием отсечь его ладонь напрочь. Мне нельзя привлекать внимание. Не сейчас, когда впереди еще столько рядов.

Я делаю то же, что делала годами: хороню ярость поглубже и продолжаю идти.

И тут толпу, словно коса, прорезает крик.

Серебряный ястреб. Его острый клюв широко распахнут, источая пронзительный вопль.

Время пришло.

Вспышка цвета приковывает мое внимание: какой-то мужчина бросается с крыши, пытаясь запрыгнуть на камень. Похоже, у него есть шанс.

Почти получилось.

Но в мгновение до того, как его ноги коснулись поверхности, меч гвардейца пронзает ему живот. Он соскальзывает с камня, захлебываясь в собственной крови.

Его тело тут же швыряют в костер. Пламя ревет, а затем довольно потрескивает.

Огонь или камень. Смерть или жизнь.

Это и есть Квестрал.

Волной оружия первая шеренга добровольцев бросается вперед, но натыкается на стену королевских гвардейцев, сжимающих в руках металл высшей пробы. Серебро.

Металл — последняя магия, что у нас осталась; руда, извлеченная из недр и напоенная силой. В одних породах её больше, что делает оружие крепче. А серебро — самый прочный из всех металлов, доступных смертным.

Они покойники. Я вижу их мечи даже через несколько рядов и знаю наверняка: у них нет ни шанса.

И всё же они вскидывают клинки. Орут, бросаясь вперед, готовые к схватке.

И один за другим медные, оловянные и алюминиевые мечи разлетаются в щепки, ударяясь о высший металл.

Их владельцев прошивают насквозь. Они падают. Падают все до единого. Их тела отпихивают в сторону, а затем швыряют в огонь — прежде, чем они успевают испустить дух.

Блять.

Следующая волна добровольцев уже несется вперед. Снова трещит и ломается металл.

Паника подступает ко мне горьким приливом. Я смотрю на кровь, вовсю заливающую камень и землю вокруг, и мои глаза расширяются. Но большой палец нащупывает резьбу на рукояти, которую я вырезала сама, — изгиб пламени, в точности повторяющий то, что прямо сейчас пожирает гору плоти и костей. Напоминание о том, зачем я здесь.

Ради тебя. Я делаю это ради тебя.

Ястреб вскрикивает во второй раз. Одна минута уже позади.

Хватит стоять на месте. Пользуясь хаосом как прикрытием, я пригибаюсь и ныряю сквозь ряды, не сводя глаз с мерцающего камня. Пять рядов до цели. Четыре — новый вскрик. Три.

Слева доносится лязг металла. Толпа взрывается криками — сквозь самый центр, точно легион, пробивается отряд, сомкнув изогнутые щиты в подобие живой сферы. Они маршируют как единый организм, неумолимо продвигаясь вперед и сминая любого, кто встанет на пути.

Лишь достигнув платформы, они размыкают щиты, и вперед выходит человек в мерцающих доспехах, сияющих подобно самому солнцу.

Они выкованы из чистого, цельного золота. Продажа одного лишь фрагмента этой брони могла бы кормить нашу деревню целый год. Почти непробиваемая сталь, сработанная с величайшим искусством.

Я знаю это наверняка. Ведь она вышла из горна Стеллана.

В толпе нарастает гул, но недовольство не переходит в крик — лишь в приглушенный шепот, ведь Кэдок — наследник Дома Болтер, одного из пяти уцелевших Великих Домов Штормсайда. Тысячи людей зависят от этого дома в вопросах пропитания, так как Болтеры владеют почти всеми оставшимися плодородными землями на этой стороне.

И это не случайность. Каждые пятьдесят лет Дом Болтер отправляет своего старшего отпрыска за ворота, и те возвращаются с запасом магии, которого хватает еще на полвека процветания. По крайней мере, для них самих. Они копили реликвии и знания, чтобы их потомкам было проще пережить следующий поход. Из поколения в поколение мощь этого дома раздувалась всё сильнее.

Неограниченный доступ к золоту из собственных рудников тоже явно не шел во вред.

У меня нет легиона. Но благодаря Стеллану он мне и не нужен. Он научил меня быть сильной. Самостоятельной. Стойкой, даже когда случается беда.

— Ты восстанешь. Восстанешь из пепла, словно феникс, — говорил он мне, когда я была еще ребенком и никак не могла перестать плакать.

— Фениксов не бывает, — отвечала я ему.

— Не здесь, — говорил он. Не здесь.

Это было всё, что он когда-либо рассказывал о землях за воротами. О том месте, ради посещения которого мы все сейчас рискуем жизнями.

Старсайд. Звездная сторона. Страна магии и бессмертных. Место, о котором говорят, что оно сверкает, как алмаз, и ранит, как зубы.

Рай, который жаждут и которого боятся в равной мере. Бессмертные не умирают от болезней, у них нет кровотечений, им не нужны еда и вода, чтобы выжить. Их глаза блестят, как драгоценные камни. Они — потомки богов. Сами боги живут на той стороне, наполняя свою землю бесконечными дарами.

Мы убиваем друг друга за крохи этой магии.

Я уже совсем близко. Толпа всё еще частично разрознена, и я использую это в своих интересах. Камень ярко мерцает, подмигивая в лучах солнца. Я делаю еще шаг вперед…

И чуть не ловлю стрелу глазом. В последнюю секунду я успеваю увернуться, и багряные брызги разлетаются в стороны: стрела пробивает череп мужчины, стоявшего за моей спиной. Он оседает в пыль, его тело с хрустом давит стекло брошенных кубков — напитков, оставленных теми, кто днями не покидал насиженных мест, лишь бы мельком увидеть зрелище.

В его безжизненной руке зажат меч. Металл попроще. И всё же полуголодный человек из толпы бросается на труп, чтобы забрать его. Другой вступает с ним в драку.

Мой путь замечен. Я пригибаюсь — и тут же получаю сильный удар в бок: кто-то проталкивается мимо, решив рвануть к платформе напролом.

Женщина со смуглой кожей и коротко, почти под корень, остриженными темными волосами.

Стрела предназначалась ей. Это становится ясно, когда следующая прорезает раскаленный полуденный воздух, нацелившись ей прямо в грудь. Женщина ныряет, уходя от удара, перекатывается и срывает со спины лук так быстро, что движения сливаются в единое пятно.

Она не останавливается и даже не замедляет бег. Просто стреляет не глядя, на вскидку, и несется дальше, прежде чем запрыгнуть на платформу.

Лучник падает с крыши ближайшего здания; его тело ударяется о дорогу с тошнотворным глухим звуком.

Четвертый крик.

Осталось всего семь минут.

Я бросаюсь вперед и чуть не спотыкаюсь о чье-то тело, скорчившееся у самой земли. Сквозь тонкую ткань отчетливо проступают позвонки. Голова резко дергается в сторону, и… это всего лишь ребенок. В руках он сжимает зазубренный осколок стекла вместо оружия.