Старсайд (ЛП) - Астер Алекс - Страница 3

Я перевожу взгляд на платформу. Там есть просвет — брешь между королевскими гвардейцами, которые уже втянуты в поединки с другими противниками. Мне нужно бежать. Нужно использовать этот шанс. Но вместо этого я ловлю себя на том, что приседаю рядом с ним.

— Не делай этого, — говорю я ребенку. Он смотрит на меня широко распахнутыми янтарными глазами. И я знаю, что я чертова лицемерка, когда произношу: — Тебе не пройти.

Но он уже всё решил, так же как и я.

— Моя семья голодает. Я… я их единственный шанс.

Я с трудом сглатываю ком в горле.

— Они знают, что ты здесь?

Он качает головой.

Я опускаю взгляд на свой кинжал.

— Послушай, я…

Прежде чем я успеваю договорить, мальчишка разворачивается и бросается вперед. Он идет на прорыв.

Он маленький. Кажется, его никто даже не замечает. У него и вправду может получиться.

За мгновение до того, как он достигает цели, кто-то преграждает ему путь. Королевский гвардеец. Его губы растягиваются в жестокой ухмылке; он смотрит на мальчика с предвкушением.

Пятый вскрик.

Мне нужно оставаться на месте. Ждать подходящего момента. Это единственный способ прорваться.

Но когда серебряный меч гвардейца обрушивается вниз, я, не раздумывая, бросаюсь наперерез, заслоняя мальчика. Кинжал, который я так старательно прятала, выскальзывает из рукава; я перехватываю его в воздухе, пока холодная рукоять не ложится в ладонь. В самый последний момент я вскидываю его перед собой. Крепко зажмуриваюсь. Секунду спустя меч гвардейца с зубодробительной силой врезается в мой кинжал.

Раздается великолепный звон — и серебро разлетается вдребезги.

Толпа замирает. Я медленно открываю глаза. Гвардеец уставился на меня, разинув рот, будто всё еще не в силах осознать случившееся. Не понимая, как кинжал мог выступить против его серебряного меча… и победить. Когда он наконец замечает, из какого металла сделан мой клинок, лицо его бледнеет.

Эфес его оружия падает на землю, и он шатается назад — трус, оставшийся без своего меча. Мальчишка тем временем выскользнул и успел взобраться на камень. Но прежде чем я успеваю последовать за ним, толпа снова оживает, и на меня волной обрушиваются полдюжины человек.

Теперь пути назад нет.

Шестой вскрик.

Первым меня настигает медный клинок; я разворачиваюсь, вскидывая кинжал и едва задевая его край своим металлом — но этого достаточно. Оружие разлетается градом осколков как раз в тот момент, когда в мою шею метит никелевый меч. Его лезвие уже покрыто паутиной трещин — признак либо скверной ковки, либо слишком большого количества стычек. Так или иначе, хватает лишь касания моего металла, чтобы меч превратился в груду черепков у моих ног. Кое-кто из нападавших замирает на месте. Передумывают идти против моего клинка. Хорошо. Но стоит мне решить, что путь свободен, как прямо за спиной раздается яростный клич.

Тот самый тип с распускающими руки ладонями, натужно кряхтя, заносит свой неподъемный меч и бросается на меня, нацелив острие прямо мне в позвоночник.

Я не думаю. Я просто вспоминаю, как эти руки скользили по моему телу, и…

Я отсекаю их начисто. Сталь Старсайда проходит сквозь кожу и кости, словно сквозь масло. Лезвие мерцает ярче прежнего, будто смакуя кровь. Его тяжелый меч падает на землю, и отрубленные пальцы всё еще сжимают рукоять. Мужчина заходится в крике. В толпе слышны испуганные вздохи.

Седьмой вскрик.

Когда я снова вскидываю клинок, указывая на толпу, никто не решается сдвинуться с места. Даже королевские гвардейцы медлят, не желая выходить против меня теперь, когда увидели, как мой металл превосходит их собственный. Каждому из них положен лишь один меч. Без него они — трупы.

Моя грудь тяжело и часто вздымается; я делаю шаг назад, дюйм за дюймом приближаясь к платформе. Может быть, у меня действительно получится. Наконец я разворачиваюсь, чтобы прыгнуть.

И тут дорогу мне преграждает человек, который выглядит так, будто его породили сами исполинские Кинжальные горы.

Дерьмо.

Пагнус Эндер из Дома Эндер — известного своими исполинскими размерами и слухами о божественной крови в жилах — делает шаг ко мне, и кажется, будто сама земля содрогается под его ногами. В его сияющих бронзовых доспехах я вижу свое перекошенное от ужаса лицо; макушкой я едва достаю ему до живота, а его клинок размером почти с меня.

В его роду восемь наследников, и ожидается, что добрая половина отправится в этот поход. Я вижу их: они рассредоточились по углам платформы, каждый при своем родовом металле. Вместе с гвардейцами они уже вовсю отсеивают потенциальных рекрутов. Гвардейцы даже не пытаются на них нападать — должно быть, таков приказ короля, который водит дружбу со всеми Великими Домами.

Разумеется, именно он стоит между мной и платформой. Ну разумеется, черт бы всё побрал.

Я глубоко вздыхаю. Успокаиваюсь. Принимаю боевую стойку, в которую за годы тренировок привыкла переходить так же легко, как засыпать. Я готовлюсь к удару, который может стать для меня последним.

Но Пагнус Эндер лишь смотрит на меня сверху вниз и ухмыляется. Он отступает в сторону.

Что-то похуже страха ледяным комом оседает у меня в груди.

Он даже не считает меня достойной своего смертельного удара. Он не верит, что у меня есть хоть малейший шанс пережить Отбор.

Гордость и ярость схлестнулись у меня под ребрами, но я подавляю их, выбирая благодарность. Я сделаю всё что угодно, лишь бы оказаться на этой платформе, пройти Отбор и шагнуть за эти ворота.

Я прохожу мимо него. Я уже почти на мерцающем камне.

И именно в этот миг Пагнус, кажется, передумывает. Может, он решил забрать мой кинжал себе. Вспышка — меня слепит солнце, отразившееся от бронзы; его меч несется по дуге прямо к моей голове.

Он может быть больше, но я быстрее — особенно без доспехов. Я ухожу перекатом, и в следующий миг мой клинок прошивает его голень: мой металл, превосходящий его бронзу, проходит насквозь и достигает кости. Пагнус ревет. Остальные Эндеры оборачиваются в нашу сторону, невольно давая целой группе других претендентов проскочить невредимыми — в том числе девчонке с огненно-рыжими волосами. Толпа взрывается одобрительными криками.

Пагнус разворачивается, его глаза широко распахнуты и пылают яростью, а меч заходит на новый круг. Я не нанесла ему достаточно серьезной раны. Слишком поздно. Я выдергиваю кинжал из его ноги и бросаюсь вперед, в воздух. Время замирает, пока я нахожусь в полете, ожидая, что вот-вот почувствую его металл в своей плоти. Солнце словно подмигивает мне, ослепляя. Мои мускулы напрягаются, я готовлюсь к удару.

Моя спина ударяется о раскаленный камень. Он жжет даже сквозь рубашку, но я едва это чувствую; все мои чувства сосредоточены на клинке, всё еще несущемся к моему лицу. Это не сталь Старсайда — бронза считается низшим металлом даже среди благородных сплавов смертных, — но при силе Пагнуса это не имеет значения. Времени на маневр нет. Всё, что мне остается, — это смотреть на меч, который вот-вот раскроит мой череп.

Я на камне. Я уже на камне. Любая гордость сменяется паникой, когда я вижу, что бронза и не думает замедляться. Мы должны быть здесь в безопасности, под защитой короля.

Пагнус стоит на виду у Стража. Его должны дисквалифицировать. Или нет.

Может, на него эти правила не распространяются. Может, он сам это знает. Ужас от этой мысли прошивает грудь, пока я готовлюсь к смерти, которая кажется уже предрешенной.

Его лезвие замирает всего в дюйме от моего лица.

Он рычит, словно зверь:

— Увидимся на Отборе.

Затем он встает рядом со мной на платформе.

Восьмой вскрик.

Три минуты. Я успела, и у меня осталось еще целых три минуты в запасе.

В ушах звенит. Сердце колотится о рёбра. Всё, чего я хочу — это сделать один чёртов вдох, но я отползаю прочь так быстро, как только могу; колени подгибаются, когда я наконец встаю на ноги. Я кидаюсь к центру, к той самой рыжеволосой девчонке — её волосы почти сливаются с потоками крови, хлещущими из раны на голове.