Старсайд (ЛП) - Астер Алекс - Страница 71

Пока мы продолжаем путь через лес, сквозь нити светлячков, похожих на галактики среди деревьев, сквозь второе небо из звезд, я снова думаю: «Этот мир прекрасен».

ГЛАВА 24

Охотник умудряется поймать существо под названием адский лед — размером примерно с меня, покрытое шипами, которое катится сквозь чащу, скашивая всё на своем пути.

— Повезло, что этот был не в стае, — говорит он, вытаскивая свою стрелу. — Они настоящие бедствия. Убивают бесчисленное множество существ по пути к своей добыче.

— Какая их часть представляет ценность?

Он пожимает плечом.

— Я просто подумал, что вы оба проголодались. А их мясо всегда нежное. Я бы и сам не отказался перекусить.

Так мы и оказываемся сидящими на лесной подстилке, в то время как над нами мерцающими потоками плывут светлячки.

Охотник собирает груду поленьев, а затем лезет в свою сумку. Я ожидаю, что он достанет кремень. Вместо этого он извлекает осколок ярко-оранжевого и красного цвета. Ножом он отрезает от него маленький кусочек.

В тот момент, когда он бросает его на дрова, те вспыхивают.

Рядом со мной Рейкер издает пренебрежительный звук, и бессмертный это замечает. Должно быть, он считает охотника ленивым или слабым из-за того, что тот использует магию вместо того, чтобы развести костер самостоятельно.

Я же, с другой стороны, очень впечатлена. Я смотрю на светящийся камень в его руках, приоткрыв рот, и охотник, ухмыльнувшись, говорит:

— Я так и думал, что тебе понравится. Хочешь подержать?

Я киваю, и он бросает камень мне.

Это словно затвердевшее пламя. И как бы сильно я ни ненавидела и ни боялась огня прежде, сейчас — как и в случае со светлячками над головой — я не могу не восхищаться этим камнем. Он гладкий. И слегка теплый на ощупь.

— Что это? — спрашиваю я, возвращая его.

— Это огненное стекло, — отвечает он, пожимая плечами. — Я использую его, когда ленюсь… или когда хочу произвести впечатление на прекрасную человеческую девушку.

Я краснею, потому что никто, кроме моей семьи, никогда не называл меня красивой. Это глупо, правда. Он просто флиртует, просто проявляет любезность. Он — бессмертный. И все же от этого комплимента мне становится тепло.

Рейкер рядом со мной издает звук отвращения. Очевидно, он не разделяет чувств бессмертного.

Охотник настороженно поглядывает на него, принимаясь за шкуру и подготовку мяса.

— Что не так с этим капюшоном и маской?

Рейкер, разумеется, не отвечает.

— Он избавляет нас от своего свирепого взгляда, — легкомысленно бросаю я.

Это заставляет бессмертного рассмеяться. У него приятный, мелодичный смех. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Рейкер не говорит ни слова, но я почти физически чувствую на себе его взгляд.

— Расскажите мне о существах, на которых вы охотились, — прошу я. — Пожалуйста. — Время в этом испытании всегда на исходе, но прямо сейчас, пока мы ждем появления лошади и пока охотник жарит мясо, я могу получить ответы.

Охотник улыбается. Такое ощущение, будто он всю свою бессмертную жизнь ждал, когда кто-нибудь спросит о его трофеях.

И он рассказывает. Он рассказывает историю за историей, его лицо сияет от возбуждения, словно он заново переживает каждый момент, каждую схватку со смертью и каждую случайную встречу.

Он рассказывает мне о гильдии охотников. О редчайших тварях, которых он когда-либо видел, и о тех, кого еще никому не удавалось изловить.

Он говорит, что его самые крупные заказчики — это обычно наследники Великих Домов: у них есть средства, чтобы платить больше всех, и они вечно одержимы желанием обладать ресурсами получше, чем у их соперников.

— Особенно в последнее время, с приближением сезона ухаживаний, — произносит он, закатывая глаза. Мне интересно, что он имеет в виду. Но у меня есть более насущный вопрос. Охотник, похоже, ведет дела с самыми разными бессмертными по всему Старсайду.

— Вы знаете… знаете ли вы кого-нибудь по имени Вандер Эврен? — Стеллан велел мне найти его. Упоминание Садовника пробудило во мне любопытство.

И это любопытство только растет, когда охотник бледнеет. Его непринужденная улыбка полностью исчезает.

— Откуда тебе известно это имя?

Я не собираюсь рассказывать ему о Стеллане. Я вообще не собираюсь ему отвечать.

Но я определенно задамся вопросом: почему человек, который в одиночку одолел зверя размером с эти деревья и который зарабатывает на жизнь охотой на монстров, боится одного лишь имени?

Я озвучиваю это вслух, и охотник лишь качает головой.

— Некоторые наследники проливают больше крови, чем эти твари. Вандер Эврен — один из них. Не взывай к нему, если не хочешь стать следующей в его бесконечном списке смертей.

Он — наследник? С чего бы Стеллану знать имя лорда Старсайда? И зачем ему советовать мне искать кого-то настолько опасного?

— Значит, он могущественен?

Охотник издает короткий смешок.

— Он и есть само могущество.

Он оглядывается через плечо. Словно кто-то может подслушивать. Наблюдать.

Это уже второй раз, когда кто-то говорит о возможности призвать Вандера Эврена.

— Как бы я могла воззвать к нему? — спрашиваю я.

— Никак, — твердо отвечает охотник. — Если хочешь жить, тебе этого не захочется. Поверь мне.

— А если всё-таки захочется? — настаиваю я.

Он вздыхает. Его взгляд мельком задерживается на моем мече.

— Тогда ты вызываешь его на дуэль по древнему обычаю. Проливаешь кровь, вонзаешь великий клинок в магическую землю… и выкрикиваешь его имя.

Я сглатываю. Призыв бессмертного лорда на дуэль кажется верным способом лишиться и меча, и головы. Так зачем Стеллану советовать мне искать его?

Явно желая сменить тему, охотник достает из своей сумки мешочек со специями, которые он собирал по всему Старсайду, приправляет мясо и подает его. Я делаю нерешительный укус, и мой язык буквально взрывается от вкусов, которых я никогда не пробовала раньше: смесь различных солей и сушеного чеснока. Я съедаю всё до последнего кусочка, слушая, как охотник продолжает перечислять свои приключения.

Когда костер потушен, наконец появляется небесная лошадь. Она мерно приближается к моему яблоку — и это не та лошадь, которую я встретила раньше. Нет, эта настолько высока, что мне приходится поднять руку вверх, чтобы просто предложить ей плод. Она обнюхивает замороженное яблоко. Фыркает.

Затем она целиком забирает фрукт в пасть. Она жует, и лед с треском разбивается о ее крепкие зубы. Через несколько секунд она выплевывает сердцевину на землю.

Полупрозрачная шерсть прямо на моих глазах становится плотнее, темнеет, приобретая великолепный серебристо-голубой оттенок, пока не становится полностью осязаемой. Она выдыхает, и ее дыхание холодит мою макушку.

— Продолжай кормить ее яблоками, и она будет скакать столько, сколько сможет, — говорит охотник, протягивая мне простой мешочек с замороженными плодами из тех запасов, что несет на себе Инвира.

Рейкер делает шаг и встает рядом со мной. Я стараюсь, чтобы беспокойство не отразилось на моем лице, пока я смотрю на лошадь снизу вверх, но он считывает мое состояние мгновенно.

Он усмехается, и я почти слышу его голос у себя в голове: «Ну конечно, ты, черт возьми, не умеешь ездить верхом без седла».

У меня было не так много возможностей научиться. Я сидела в седле всего несколько раз в жизни — и всегда с седлом, — причем один из этих разов был во время Отбора.

Рейкер качает головой. Затем, в мгновение ока, он обхватывает меня за талию и забрасывает на спину лошади так легко, словно я совсем ничего не вешу.

Мои плечи невольно напрягаются. Лошадь ледяная на ощупь. Я наклоняюсь вперед и провожу рукой по ее шее. Почесываю ее за ушами, и она издает довольный звук.

Я цепенею, когда Рейкер забирается следом за мной. Ну конечно. Лошадь одна, а нас двое. Я знала об этом, но всё равно не задумывалась, каково это будет на самом деле, пока он не оказался прямо у меня за спиной.