Мертвец с улицы Синих Труб - Торин Владимир - Страница 30

Констебль оглядел его с ног до головы. Доктор Доу выглядел ненамного лучше его сестры. Было видно, что он как мог попытался привести свой внешний вид в порядок, но вышло это у него не очень. Констебль Хоппер впервые видел его без цилиндра. Лицо доктора было невероятно бледным, словно его обладателя только что выпустили из темницы, в которой он царапал стену три десятка лет. На воротничках рубашки алели пятна крови, костюм был потерт и порван, а левая нога выше колена перевязана бинтом, но что самое ужасное, на сюртуке отсутствовала пуговица!

— Что стряслось? Что с вами всеми стряслось? Эй, а ты еще кто такой?

Стоявший рядом с докторами молодой человек испуганно вжал голову в плечи: он всегда робел перед полицейскими, а особенно перед мистером Хоппером, который живет по соседству и, вероятно, только тем и занимается, что наблюдает за проделками всех, кто обитает поблизости, через свою полицейскую подзорную трубу.

— Я Лео… Леопольд Пруддс, сэр, к вашим услугам, и я…

Хоппер нахмурился.

— Пруддс? Один из трубочистов господина Пруддса?

— Трубачей, сэр, да. И я…

— Обойдемся без услуг господина Пруддса, — пробурчал констебль Хоппер. — Еще чего не хватало…

Доктор Доу поморщился, заметив, как занавески на окне соседнего дома приоткрываются. Еще одно любопытное лицо выглядывало из-за приоткрытой двери дома напротив. Чуть в стороне почтальон, что-то обсуждавший с полным господином в ночной сорочке и колпаке, и сам этот господин повернули к ним головы.

Зеваки… Доктор Доу их всегда презирал и поголовно считал недалекими болванами, а сейчас, после всего, что произошло, их присутствие было для него особенно невыносимо. Они всё глядели и глядели, почтальон забыл, что такое моргать, а толстый господин в домашнем костюме даже открыл рот. Отвратительно. Его так не изучал доктор Моргг в своей подземной лаборатории, как эти досужие длинноносые личности.

— Предлагаю всем пройти в дом, — сказал он. — Мисс Хоппер, мы можем рассчитывать на кофе?

— У нас даже есть корица! — воскликнула Лиззи и вдруг улыбнулась.

— Корица? — сконфуженно спросил констебль Хоппер. — При чем здесь корица?

— Замечательно, — кивнул его сестре доктор Доу и направился к двери. В какой-то момент он пошатнулся, и доктор Горрин, шагнувший следом, уже собрался было поддержать его, но тот резко вскинул руку, давая понять, что справится сам.

Лиззи повела гостей в дом. Доктор Доу преодолел ступени крыльца с трудом, словно взобрался на вершину часовой башни. Доктор Горрин, пройдя мимо Хоппера, приветливо ему улыбнулся, а Леопольд Пруддс опасливо обогнул провожающего его преисполненным подозрительности взглядом полицейского и шмыгнул в прихожую.

Констебль Хоппер уже собрался было последовать за всеми, когда вдруг понял, что соседи глядят на него во все глаза.

— Чего вылупились?! — гаркнул он, развернулся и пошагал домой.

Ручка граммофона натужно скрипела. Проворачивая ее раз за разом, доктор Горрин даже слегка взмок. Наконец что-то клацнуло, ручка дошла до упора.

Когда аутопсист отвел защелку, граммофонная пластинка завращалась на своей платформе. Игла коснулась ее, и в следующий миг из витого рога потекло заунывное, но такое знакомое скрипичное вступление. Зазвучал скорбнянс «Мертвец из Корнамара» — незаслуженно, по мнению доктора Горрина, забытая композиция. Более подходящее для него место, чем больничный морг, трудно было представить.

Доктор Горрин запустил варитель и склонился над секционным столом.

— Да уж, с хрустящей корочкой, — пробормотал он, разглядывая сильно обгоревшее тело, от которого все еще поднимался дым.

Лицо покойника почернело от сажи, волосы подкоптились, как пух у цыпленка на кухне какой-то хозяюшки. Сросшиеся с кожей очки были разбиты, в левом стеклышке зияло пулевое отверстие.

— Ну и работы же мне предстоит…

Печально известный некромеханик из Фли лежал на столе, ожидая, пока его осмотрят, приведут в надлежащий вид и сфотографируют для полицейских отчетов и для газеты «Сплетня».

Было непросто отделаться от назойливого Бенни Трилби, самого ушлого репортера в Тремпл-Толл, но доктор Горрин проявил свое умение быть отвратительным на полную. Пара тошнотворных подробностей, несколько шуточек, приправленных могильной чернотой, коронная плотоядная улыбка вкупе с предложением ассистировать при вскрытии — и позеленевший писака ретировался из морга с обещанием зайти попозже, когда «герой дня перестанет напоминать бифштекс средней прожарки».

Удостоверившись, что больше никто не собирается мешать ему делать свою работу, доктор Горрин приступил. Поправил новый монокль в глазу — тот постоянно норовил выскочить, — надел перчатки и повернул лампу.

— Начнем, пожалуй, сверху, — пробормотал аутопсист, выбрал из коллекции скальпелей один, по имени Джек (этот инструмент всегда казался доктору Горрину идеальным Джеком), и принялся отделять вплавившиеся в кожу очки.

В коридоре громыхнула кем-то яростно захлопнутая дверь.

— Ну вот, не дадут спокойно поработать…

В морг, пылая от возмущения и негодуя, как сто котов, узнавших о скоропостижной кончине молочника, влетел доктор Грейхилл.

— Горрин!

Аутопсист тяжело вздохнул.

— Я знаю, зачем вы пришли, доктор Грейхилл.

— Ну еще бы!

Доктор Горрин не ответил, подрезал последний соединяющий плоть и очки кусочек плавленой кожи и, отделив оптический прибор, положил его в судок.

— Вы думаете, вам сойдет это с рук?! — разъяренно воскликнул доктор Грейхилл. — Что вы учинили?!

— Я так понимаю, вас не арестовали… пока.

— Нет! Никто не станет меня арестовывать!

Доктор Горрин хмыкнул. Грейхилл всегда проявлял завидную изворотливость. Видимо, прямо сейчас парочка прожженных и начисто лишенных совести адвокатов осаждают достопочтенного судью Сомма, который в столь позднее время согласится на что угодно, пусть только все уберутся подальше и дадут ему поспать.

— Доктор Загеби… — процедил Грейхилл. — В полиции сказали, что его убили именно вы!

Засвистел варитель. Доктор Горрин торопливо снял перчатки и выключил его, после чего принялся рыскать по столику с инструментами в поисках бумажного пакета с запиской «Главному ценителю моих коврижек, доктору Горрину. Евфалия Трикк». Он не предложил доктору Грейхиллу составить ему компанию: еще согласится…

— Что еще сказали в полиции? — спросил аутопсист, шурша бумагой.

Наконец он извлек засахаренную коврижку, которая выглядела здесь так же уместно, как… любая другая засахаренная коврижка в морге, и надкусил ее.

Грейхилл пропыхтел нечто неразборчивое, после чего, осознав, что был не понят, повторил все четко, раздельно и злобно:

— Они в восторге от поимки некромеханика из Фли! Дом-с-синей-крышей вот-вот взлетит на воздух, раздувшись и лопнув от собственной важности. Утром, ровно в восемь, старший сержант Гоббин сделает заявление для прессы. Вероятно, будет разглагольствовать о том, какие подвиги насовершали его храбрые подчиненные, чтобы выследить и обезвредить опасного убийцу. Некоторые из этих дуболомов настроены весьма серьезно. Один из констеблей сказал, что не успокоится, пока мы с сестрой Грехенмолл не отправимся в Хайд. Так мне сообщили.

— Полагаю, вы сейчас говорите о мистере Хоппере. Я не удивлен. Вы ведь отправили на стол к Загеби его младшую сестру — очень милую, к слову, особу.

Доктор Грейхилл разъяренно шагнул к коронеру.

— Здесь не вы меня отчитываете вообще-то! А я вас!

Доктор Горрин не испугался — лишь в очередной раз хмыкнул и пригубил кофе из чашки. По моргу разошелся сладковатый аромат, перекрывший даже запах горелой плоти доктора Загеби.

Доктор Грейхилл поморщился.