Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 7

— А по отчетам выходит, будто добыча уже ведется!

— Ну, некоторое количество действительно добыто, просто…

— Господа, неужели вы думаете, что я, отправившись на Дальний Восток, откажу себе в удовольствии навестить эти воображаемые рудники и не смогу отличить их от настоящих? Или вы надеетесь, что до того времени, когда все вскроется, кто-нибудь из нас не доживет? Если так, то совершенно напрасно!

Ответом мне было тягостное молчание. Политковский, уловив намек на судьбу своего брата, будто закаменел, остальные уткнулись в бумаги и старательно делали вид, словно их тут нет.

— А может быть, вы мне все-таки расскажете, что помимо меди там есть еще и золото?

Стоило прозвучать последнему слову, как все присутствующие тут же сбросили охватившую их апатию и с немалым удивлением уставились на меня.

— Да, ваше императорское высочество, — глухо проронил председатель правления, когда тишина стала совсем уж давящей. — Такие сведения у нас действительно имеются.

— И почему же ты, Владимир Гаврилович, вместо того чтобы начать добычу, тщательно их скрываешь? Неужели компании более не нужна прибыль? Или, ты полагаешь, что Россия прекрасно может обойтись и без золота? Для кого, позвольте спросить, милостивые государи, вы бережете это богатство?

После каждого нового вопроса члены правления дергались, будто получали одновременно удары, но пока что никто из них не решался ответить. Наконец, Политковский решил взять инициативу на себя и, собравшись с духом, заговорил.

— Константин Николаевич, — осторожно начал он. — Боюсь, что вы не совсем понимаете сложность ситуации. Можете поверить мне на слово, как только информация об имеющихся в наших владениях золотых россыпях станет общеизвестной, туда устремятся авантюристы со всего света, подобно тому, как это произошло всего каких-то двадцать лет назад в Калифорнии. И тогда Русской Америке наступит конец! Мы не могли этого допустить…

— Да неужели! Калифорния почему-то как стояла, так и стоит, а вот Аляска непременно сквозь землю провалится? Нет, господа, вы думали вовсе не о России, и не о ее достоянии. Вы переживали за себя. Боялись, что у вас отнимут привилегию и лишат монопольных прав. А в результате вашего преступного бездействия отечеству нанесен значительный ущерб!

— Ваше императорское высочество вправе осуждать меня, — глухо отозвался Политковский. — Но принятое нами всеми решение было коллегиальным и исходило из сложившейся ситуации. Мы не могли поступить иначе!

— Ладно. Оставим презренный металл на время в покое и обратимся к делам человеческим. Вот тут у меня копия донесения в Синод не абы от кого, а от самого архиепископа Камчатского владыки Иннокентия. И вот он утверждает, что православные инородцы из алеутов, замечу, подданные Российской империи, буквально вымирают. Вот уже который год их рождается куда меньше, чем умирает. Как прикажете это понимать?

— А мы тут при чем? — на лице членов правления появилось искреннее недоумение. — Компания не может нести за это ответственность!

— Вот как? Значит, задерживать им оплату вы можете, запрещать заниматься добычей пропитания, поскольку это мешает заготовлению пушнины, можете. Спаивать можете, но виноватыми себя ни в чем не считаете?

— В том, о чем пишет его преосвященство, есть немало горькой истины, однако я не стал бы сводить сокращение численности алеутов исключительно к деятельности компании. К несчастью, вымиранию подвержены очень многие северные народы. Взять хоть тех же камчадалов, к управлению коими мы вовсе не причастны. Согласно имеющихся у меня данных за 1854 год у них родилось всего 274 младенца обоего пола, тогда как ушло из жизни 480 стариков. Скажете, в этом тоже мы виноваты?

— На все Божья воля, — поддакивали генералу одни.

— Против природы не пойдешь, — вторили им другие, демонстрируя редкое единодушие.

Ощутив поддержку соратников, Политковский уже более уверенно заметил.

— Что делать, коли инородцы не защищены от европейских болезней? Да и живут в сырых землянках…

— С Камчатским начальством будем разбираться отдельно! — прервал я их возражения. — Сейчас же разговор про вас. Благодаря вам или в лучшем случае вашему попустительству тамошние аборигены низведены до уровня рабов. Вы подвергаете их нещадной эксплуатации, держите в черном теле, морите голодом, вот они и мрут. А между тем, нынешнее благосостояние компании не в последнюю очередь зависит именно от них! Кто, позвольте спросить, добывает вам меха?

— К несчастью, — вздохнул Политковский, — нашими предшественниками была совершена роковая ошибка. Они приучили алеутов к хлебу, но не смогли наладить его бесперебойную поставку. Именно в этом корень нынешних бед. Однако смею уверить ваше императорское высочество, что мы прекрасно отдаем отчет в сложившейся ситуации и елико возможно заботимся о туземцах.

— Это теперь так называется? А по-моему, все проще. Российско-Американская компания в вашем лице, руководствуясь существовавшим до сей поры в материковой России крепостным правом, считала и считает промыслы пушных зверей своей собственностью, а инородцев своими рабами. Вот правда, как она есть. Но те времена ушли безвозвратно, и с этого дня я не прошу, а настоятельно требую решительно переменить отношение к коренным жителям русской Америки!

— Как будет угодно вашему императорскому высочеству, — переглянулись изрядно поскучневшие члены правления. — Приложим все силы!

Впрочем, поскольку немедленная расправа еще никому не грозила, все они пришли к выводу, что гроза миновала, а начальство почудит-почудит, а потом утомится и перестанет, но тут в их сторону полетел еще один залп. Можно сказать — «парфянская стрела» [3]

— Совсем забыл. Не подскажете, в какую сумму обходится содержание головной конторы?

— Э… — завис Ипполитов.

— Там в отчете какие-то совсем несуразные деньги. Семьдесят две тысячи рублей, если не ошибаюсь?

— Точно так-с, — вынужден был признаться кассир.

— Хотите сказать, — обведя глазами правление, спросил я, — что ваше содержание лишь немногим меньше всей заявленной прибыли компании? А лицо, извиняюсь, не треснет? Нет, господа, я понимаю, что овес в Петербурге недешев, но надо же и совесть иметь!

— Но ваше императорское высочество…

— Не надо смотреть на меня так, будто я залез в вашу пенсионную кубышку! Ах, именно туда и залез? Ну, ничего страшного, пока поживете на жалованье. Что же до будущего, то могу сказать одно. Пока прибыль компании не увеличится, скажем, в два раза, придется немного экономить. Тем более, что в самое ближайшее время вам предстоит снарядить, по меньшей мере, два судна с переселенцами и потребными для них припасами.

— Но это положительно невозможно!

— Что именно?

— Увеличить прибыль вдвое.

— Хотите поспорить?

[1] Трехпудовое бомбическое орудие обр. 1838/49 гг. стоявшее на вооружении Русской армии имело диаметр канала ствола в 273 мм.

[2] Написание чина как в источнике — отчете РАК за 1856 год.

[3] «Парфянская стрела» (или «парфянский выстрел») — это идиоматическое выражение, означающее меткую, язвительную реплику или коварное действие, приберегаемое на момент ухода или завершения разговора. Выражение возникло от военной тактики парфянских конных лучников: притворяясь отступающими, они на полном скаку оборачивались и поражали преследователей.

Глава 4

Еще в прошлом 1856 году только что организованное Общество Пароходства и Торговли (РОПиТ) заказало во Франции четверку больших, в полторы тысячи тонн стандартного водоизмещения железных пароходов. Один из них, как водится, назвали в мою честь, рассчитывая, что я прибуду на церемонию торжественной закладки, но из-за приснопамятных событий в Неаполе не сложилось. Тем не менее, дело спорилось, и уже в этом году первые два судна под названиями «Великий князь Константин» и «Колхида» должны были вступить в строй. В связи с чем один из содиректоров РОПиТ –отставной капитан первого ранга Аркас — почтительнейшим образом поинтересовался: не соблаговолю ли я посетить Лазурный берег и город Тулон, чтобы лично принять названный моим именем пароход?