Башни Латераны 6 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 29

Так думал герцог Освальд из древнего рода Пендрагон, неподвижно сидя в седле и глядя сверху вниз как по дороге у подножия холма течет стальная река. На его бедре чуть подрагивала рука в латной перчатке, ныла поясница и затекли плечи от долгой рыси. Было душно как перед дождем, воздух отдавал железом, потом и конской пылью. «Крылатые» шли красиво. Слишком красиво, чтобы это могло понравиться человеку, который уже видел настоящую войну. Его «Крылатые» с начищенными до блеска доспехами, разноцветными гербами на щитах, с возвышающимися над всадниками лэнсами с развевающимися на них вымпелами…

Пехота, конечно же отстала, «Крылатые» и так идут на пределе своей скорости, эта неторопливая рысь — максимум того, что может выдать тяжелая кавалерия. Легкие драгуны — могут идти намного быстрее, даже галопом, но легкая кавалерия ничего не сможет сделать с демонами, кроме как бесславно умереть в пастях тварей. Тут нужна панцирная пехота… которая не может идти быстро. Если бы у него были лишние лошади, как у гельвицийских наемников, которые в походе шли верхом, а перед боем — спешивались и все еще оставались панцирной пехотой, только передвигающейся быстрей. Освальд прищурился. Хорошая мысль. Вот только нет у него столько лошадей. Впрочем, он привык обходиться тем, что есть. И уже не раз убеждался: в войне побеждает не тот, кто громче кричит о доблести, а тот, у кого есть запасные кони, сухари и хотя бы один трезвый квартирмейстер.

— А ведь чертов Арнульф сейчас идет к столице. — проворчал барон Кресси, тронув бока своего вороного шпорами и приблизившись к герцогу: — насколько ты уверен, что он будет соблюдать перемирие?

— Хм. — Освальд чуть повел плечом, привычно ощутив тяжесть латного наплечника. Поджал губы, глядя вниз, на дорогу с текущей по ней стальной лентой. Лучшие всадники его армии неторопливой рысью покрывали милю за милей, приближаясь туда, где небо было расколото пополам алой нитью Прорыва.

— Как можно Ваше Сиятельство! — вместо него вмешался младший из сыновей графа Лангау, рыжий Вильгельм с веснушками по всему лицу: — как можно не соблюдать перемирие! Демонические твари угрожают всему миру, всему человечеству! В такие времена мы все — союзники!

— Союзники… — криво ухмыльнулся барон, поправляя рукоять меча на поясе: — таких союзничков за спину не пускай, не ровен час, лезвие под лопатку упрется…

— Но ведь иное противно духу человеческому и самому Архангелу, Господу нашему! Церковь утвердила Пакт о перемирии и Святой Престол в Альберио обязует прекратить все войны в случае Прорыва Враг Человечества, а тех, кто не станет соблюдать сей мир и посмеет поднять руку на ближнего своего — подвергнут анафеме! — возражает младший Вильгельм, выпрямляясь в седле: — тут и сомневаться не стоит! Король-Узурпатор Арнульф, конечно, не является образцом для подражания, но и он человек, а значит сейчас мы все заодно.

Освальд чуть повернул голову к Вильгельму, скользнул взглядом по его рыжим волосам и многочисленным веснушкам на лице. Открытое забрало, чистая кожа, прямой взгляд, белозубая улыбка. Молодой еще.

— Если бы анафемы останавливали войны, — сухо сказал он, — я бы сейчас валялся у себя в кровати у себя в замке в обнимку с бочонком хорошего монастырского…

— Ха. Ну да. Где Альберрио и где мы. — барон перебирает уздечку в пальцах: — уж кто-кто, а Узурпатор анафемы не боится. А Церковь супротив него и не пойдет, у святош на юге все виноградники, чтобы чернорясые да без монастырского вина остались? Ха! Кроме того, Арнульфу и не нужно впрямую против воли Церкви и Перемирия идти. Ему сейчас достаточно не спешить. Вот как мы, например… — он прищуривается на герцога: — зря мы спешим, Твое Высочество. От пехоты оторвались и обоз позади оставили… негоже так. Мы сейчас только на один удар и годны. Ни лекарей, ни магов, ни арбалетчиков с пикинерами — ну куда годится? Ладно под Вардосой у тебя вышло, но там Узурпатор не ожидал от тебя такой прыти, а тут? Там же демоны, им плевать на неожиданные атаки.

— Если мы будем двигаться быстро, то успеем запереть их в Бутылочном Горлышке. — наконец сказал он. Промолчал, потом добавил: — А если не успеем, то отступим к Бардштайнду. Дадим время людям убраться оттуда. Если не успеем… — Освальд не закончил. Все понимали, что будет если они не успеют.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! — на холм поднимаются два всадника — один был адъютантом Освальда, а второй — в кожаной куртке, с кавалерийским палашом на боку, с белым пером на шляпе, на рукаве алая повязка. Судя по мундиру — из «Алых Клинков», лучшей наемничьей роты легкой кавалерии, почти три сотни отборных головорезов, сотню из которых он оставил в долине, чтобы прижать остатки разгромленного третьего пехотного полка Короля-Узурпатора.

Он выпрямился и развернулся к прибывшим, вопросительно глянул на адъютанта, его конь храпел и ронял белые клочья пены из пасти.

— Ваше Высочество! Это ординарец из «Алых»! — выпалил адъютант, останавливая своего коня напротив: — у него сведения! Они там остались!

— Кто? — не понял Освальд, перевел свой взгляд на наемника. Потертая кожаная куртка, вся в дорожной пыли, рукоять кавалерийского палаша торчит у пояса, сдвинутая набок шляпа с белым пером, к селу приторочен легкий арбалет из тех, что можно взвести верхом, лицо — смуглое со шрамом, смотрит прямо, словно с вызовом. До чего же наглые эти наемники… Освальд не любил таких как он. Они были слишком уверенными в себе, слишком легко держались в седле и слишком часто оказывались правы. Раздражающе часто.

— Ротный ординарец «Алых Клинков» Мейнхард де Клифф. — коротко кивнул тот в ответ на взгляд герцога: — по приказу лейтенанта сопровождаю телеги с эвакуированными.

— Эвакуированными? Откуда у вас там…

— Персонал трактира, Ваше Высочество, — пожимает плечами наемник: — и кто по дороге прибился. Лейтенант остался там… — он сморщился как от досады: — говорил я ему что надо уходить, но он… да чего там… — он взмахнул рукой.

— Остался там? Зачем? — Освальд помнил всех лейтенантов «Алых» и конечно же знал Рудольфа Майера, того, кого оставил прикрывать логистику в тылу.

— Ваше Высочество конечно помнит, что там остался пехотный полк? В лесах? — вопросительно приподнимает бровь наемник. Освальд кивает. Конечно же он помнит. Именно для этого он и оставил сотню головорезов из «Алых» прикрывать. На первый взгляд — глупость, всего сотня легкой кавалерии против нескольких сотен… почти пяти сотен тяжелой пехоты. И в прямом столкновении это было бы так. Но третий пехотный полк Короля-Узурпатора, его приманка, его хитрый трюк — был разгромлен наголову. Приданная тяжелая конница фон Штауфена была уничтожена «Крылатыми», мобильная артиллерийская батарея магов — накрыта засадным огнем, а обоз — захвачен без боя. Оставшаяся пехота составляла опасность только в том случае, если бы «Алые» на них в атаку поперлись лоб в лоб. Три дня в лесу, без еды и воды… они бы вышли на равнину уже истощенные. Никто и не собирался с ними воевать, достаточно было бы выжечь землю перед ними, не дав пополнить припасы и все — через пять-шесть дней можно было бы просто собирать оружие, выпавшее из ослабевших рук. Только дилетанты считают, что война — это сражения. Только дилетанты думают о тактике. Профессионалы думают о логистике. Тяжелая пехота движется со скоростью очень быстрой улитки по дороге, а уж в лесу такой колонне улитка еще и фору даст. Сотни головорезов из «Алых» было более чем достаточно чтобы не дать остаткам третьего пехотного причинить неприятности в тылу. А при необходимой доле удачи — и вовсе уморить их голодом и взять тепленькими.

Потому что чертов Арнульф снова обманул его, заставив гоняться за одним полком, когда вся остальная его армия двинулась к столице и времени отлавливать остатки разбитого полка по лесам и холмам у него не было…

Освальд невольно стиснул зубы при воспоминании об этом. Проклятый Узурпатор снова переиграл его, снова заставив гоняться за собственным хвостом по всей долине и если бы не Прорыв… если бы не Прорыв, то он бы проиграл войну. Он не радовался Прорыву, не мог радоваться, но предательское чувство облегчения нет-нет да закрадывалось в сердце.