Башни Латераны 6 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 30

И это решение, решение бросить позади одну сотню «Алых» — было дурным, половинчатым, но единственным. Всем остальным — марш-бросок наперерез основной армии Узурпатора, а в тылу оставить эту сотню. Отборные головорезы, самые дерзкие и наглые из «Алых», из таких, что подметки на ходу режут, что за деньги и глазом не моргнут, свою собственную матушку зарежут и в карты проиграют…

— Помню. — сказал он: — но причем тут остатки разбитого полка? Они третий день ничего не ели, у них нет обоза и кавалерии…

— Ну… — наемник усмехается: — они встали и заперли демонов в Бутылочном Горлышке. Как умеют пикинеры из панцирной пехоты — намертво. Ощетинились пиками и встали. И… да не жрамши и не пивши три дня толком, только то что во флягах да с собой было. Крепкие ребята. — он качает головой: — от нас там толку не было, все же у нас ни брони, ни пик… так что Рудольф распорядился им припасы отдать, чтобы не падали с голодухи и жажды. А нас отправил телеги сопровождать. Сам там остался… он и еще несколько наших, старый Густав, выскочка Ференц и еще парочка…

— Лейтенант Майер остался там? Погоди — вместе с остатками пехотного полка? Полка Арнульфа⁈ — Освальд нахмурился. Рудольф Майер, плоть от плоти Мессера, бывшего командира этих оторви-сорвиголов, ну конечно же он остался. Как еще нужно не выполнить приказ и одновременно — выполнить его, но так, чтобы вывести его из себя? Если бы он не был наемником, а служил в его армии — он бы не преминул отдать его в руки полкового палача.

— Так и есть… — кивает наемник, даже не потрудившись выпрямиться или как-либо иным способом выказать уважение к статусу собеседника: — Но он сказал, что с момента как эта дрянь, — он кивает на алую нить, рассекающую небо пополам: — как эта дрянь в небе появилась, так война — закончилась. А раз война закончилась, то и контракт наш истек и все могут делать что хотят. Коротковатая кампания этим летом вышла… — он еще раз прищурился в ту сторону, откуда приехал.

— Вот! — не выдержал младший Вильгельм: — видите! Барон де Кресси! Даже враги, воевавшие друг с другом — способны стать союзниками в час нужды! А ведь «Алые» репутацию самую что ни на есть мрачную имеют!

— Ну да. — хмыкнул барон за спиной: — так чего ж тогда эти парни в полном боевом не помогают там на месте, а драпают в сторону города так, что только пятки сверкают?

— Попрошу! — выпрямился в седле наемник: — я сопровождаю гражданских. Эвакуация…

— Там у тебя в телегах девки трактирные и имущество награбленное. — фыркает старый барон: — я отсюда вижу. Кому война, а кому мать родна? Постыдился бы, наемничек… прав молодой-то. Едины мы сейчас в битве должны быть.

— А ты меня не стыди, Твое Сиятельство. — наклоняется вперед наемник, опираясь локтями на луку седла: — там у меня почитай братья остались. В Бутылочном Горлышке, против армии демонов. А у меня приказ. Контракт с Гарманом закончился, истек. Коли новый подписать захотите — так сперва о цене договориться нужно, а пока — мои братья там за бесплатно стоят. Вам король платит, а нам кто? У меня тоже семья есть, пятеро детей, жена больная и две любовницы… тоже больные.

— Телеги оставьте, дальше сами дойдут. — командует Освальд: — разворачивайте отряд. Оплачу ваши услуги по любому тарифу. Нам нужна легкая конница. Ваши две сотни — далеко вперед ушли и не успели вернуться, у нас разведки нет. Мне нужны глаза и уши твоих людей, Мейнхард.

— При всем уважении, Ваше Высочество, — наклоняет голову наемник: — контракт у роты закончился, войны больше нет. А заключать контракт — это вся рота должна голосовать, как положено по уставу. Нас тут едва ли сотня будет, восемь десятков всего… да и с демонами биться дураков нет. Мы ж легкая конница, что толку от нас? Нет, не… — он не закончил.

Они увидели свет раньше, чем поняли, что именно увидели. На миг небо не просто вспыхнуло — оно словно распахнулось. Где-то далеко, у самой линии Прорыва, что-то белое, ослепительно-чистое и невозможное для этого мира ударило в горизонт, выжигая тьму до самого основания. Даже отсюда, с расстояния в несколько миль, — вспышка резанула по глазам так, что он невольно прищурился и крепче сжал поводья.

В первый момент не было ни грома, ни треска, ни даже ветра. Только свет.

Слишком много света.

Белая плеть прошила темно-синее небо и на краткий миг превратила весь мир в плоскую, мертвенно-серую карту: дорога, кони, люди, пыль — всё исчезло, осталось только резкое, безжалостное сияние. Освальд успел заметить, как блеснули ободья тележных колес у обочины, как вытянулись тени от шлемов и копий, как кто-то внизу, у дороги, упал на колени, закрывая лицо руками.

А потом свет исчез.

Не погас — именно исчез, будто его вырвали из неба. И только тогда к долине пришел звук. Сначала низкий, нарастающий и рокочущий. Тяжелый, как удар огромного молота по камню, только в сто раз дальше и в тысячу раз глубже. Он не шел по воздуху — он поднимался из земли, дрожал в стременах, отдавался в груди и в зубах. Освальд почувствовал, как под ним нервно переступил конь, храпнул, дернув головой. Кто-то из всадников выругался. Где-то позади истошно заржала лошадь.

Следом налетел ветер. Горячий. Сухой. Он принес запах пепла, раскаленного железа и чего-то еще — резкого, колющего ноздри, почти как гроза, только гроза здесь была бы слишком милосердна. Пыль поднялась с дороги волной, потекла по склону, заползла под щитки и в складки доспехов.

Освальд замер.

И уставился туда, где в небе еще жила алая нить.Теперь он видел её ясно. Не вспышку. Рану в небесах. В темной ткани небес зияла огромная раскаленная прореха, словно кто-то пробил мир насквозь. Края её мерцали тусклым золотом и багровым жаром, медленно остывая, будто раскаленное железо, только что вынутое из горна. От этого зрелища по спине пробежал холодок, совершенно неуместный в жарком, пыльном воздухе.

Это не демоны, подумал он. Демоны рвут, ломают, сражаются в ближнем бою, игнорируя боль и раны. А это была магия, магия уровня Архимага Школы Огня. Если бы у третьего пехотного в составе был маг такой силы, то еще неизвестно как бы закончилось сражение на холме.

Освальд медленно выдохнул через зубы. Позади у него кто-то выругался. Внизу — замерла стальная река, остановилась. Всадники смотрели на раскаленную дыру в небесах.

— Значит третий пехотный еще сражается. — сказал старый барон и в его голосе прозвучало невольное уважение: — крепкие ублюдки сражаются за Узурпатора, ничего не скажешь. Но откуда у них маг такой силы?

— Это — магия⁈ Никогда в жизни не видел такого… — пробормотал младший Вильгельм.

— Магистр Элеонора Шварц. — в голосе наемника Освальд отчетливо услышал горделивые нотки: — зазноба Мессера. Такая же оторва, как и старый капитан…

— Магистр Элеонора фон Шварц? Та самая, которая спасла Вардосу в свое время? — моргает Освальд: — которая билась на стенах вместе с той самой, с Безымянной Дейной? Я же ее знаю! Что с ней случилось? Как она тут оказалась?

— Инквизиция с ней случилась. На Цепь ее посадили… ну да ничего. Теперь, когда она освободилась… — наемник оскаливается: — уж она развернется. На месте инквизиторов я бы из страны убрался как можно подальше. Но они же тупые… земля пухом.

Глава 16

Глава 16

Магистр Элеонора фон Шварц

Твари — давили на строй обгоревших мертвецов внизу, но те — держали строй, исправно перемалывая демонов в фарш. Машинально она отметила, что твари облегчают мертвецам работу, не обращая на них внимания, а пытаясь прорваться через строй… она сглотнула.

Твари — чуют живых. Они не замечают мертвых. И прямо сейчас они изо всех сил рвутся прямо к ним — к этой скальной площадке на склоне ущелья, туда, где остались последние живые люди.

Мелкая каменная крошка посыпалась сверху, застучала по наплечникам стоящих рядом. Элеонора вскинула голову, уловив краем глаза то, чего там быть не должно.