Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 29

— Ну, я доверяю вашему опыту, — обернулся, едва сдерживая улыбку. — В прошлый раз вы объяснили, как вливать Основу в глину, и это действительно очень помогло. Качество изделий возросло заметно, так что у меня нет оснований сомневаться в ваших рекомендациях.

Эдвин открыл рот, но так и остался стоять. На лице его промелькнула целая буря эмоций, от ярости до чего-то подозрительно похожего на растерянность.

— Да ты вообще не так делал и ничему не научился, дубина! — наконец выдавил он. — К железным не суйся, поколют совсем, последние мозги вытекут, хотя их и не было никогда!

— Это я и так понял, подходил к рощице, всё видел. Хотел узнать о свойствах дерева. Оно горит? Или просто прочное? Помимо корней есть какие-то ещё защитные механизмы? Может напасть, как лиственница?

— Напасть? Вот же… — Эдвин явно собирался обозвать, но запнулся, видимо, быстро ничего свежего не придумал, а повторяться по второму кругу уже не так весело. — Прочное оно, гнётся и удерживает форму, потому железным и прозвали. Тронешь ствол, листва разом опадёт тебе на голову, а листья ты сам видел, как говоришь. Похлеще ножей будут, пока свежие, а потом жухнут. В общем, не суйся, хотя ты и подойти даже не смог бы, корни не пустят.

— А вы не против, если я парочку срублю? — уточнил, сам не очень понимая, зачем спрашиваю разрешения. Но дед действительно неровно дышит к растениям, и кто знает, может у него с железными деревьями какая-нибудь особая любовь.

— Да руби хоть все, они меня дразнили, сволочи, — Эдвин пренебрежительно махнул рукой. — Лес не наша территория, так что делай что хочешь. Там всё живёт своими законами, и я в них лезть не собираюсь.

Интересное замечание, но расспрашивать дальше не стал. Хотел ещё поинтересоваться насчёт накопителей, потому что старик наверняка знает про них больше, чем готов рассказать. Руны на корзине у Гвигра разглядеть толком не получилось, видел мельком и не более того. Да и порченые они, нет смысла запоминать, и уж тем более тратить серебряную монету на покупку для изучения. Может, существуют какие-то базовые символы, универсальные, от которых можно оттолкнуться и попробовать нанести самому?

Но Эдвин уже развернулся и зашагал обратно к ромашке, на ходу бормоча что-то про бестолковую молодёжь, которая лезет куда не просят и отвлекает занятых людей от важных дел. Спина его выражала категорическую завершённость беседы, и продолжать расспросы означало нарваться на что-нибудь летящее и пахучее.

Ну и ладно, накопители подождут. А вот железные деревья ждать не будут. Точнее будут, куда им деваться, но у меня руки чешутся настолько, что терпение заканчивается быстрее, чем здравый смысл успевает вмешаться. Новый материал, с особыми свойствами, с характером, и никто им, судя по всему, толком им не пользуется, потому что подобраться к стволам та ещё задачка. С такой справится разве что охотник или еще какой-то сильный практик, но у них как обычно, есть занятия поинтереснее. Но мы-то, строители, народ не гордый, верно? Можем и лесозаготовкой заняться.

Развернулся и зашагал домой. Надо взять тачку, топор, лопату на всякий случай и хорошенько подумать, как подобраться к этим колючим сволочам. А потом уже прикинуть, куда пустить первую партию особой древесины.

Глава 7

Хорг работал, и это бесило сильнее всего.

Ренхольд стоял у угла ближайшего дома, сложив руки за спиной, и наблюдал. Издалека, чтобы не нарваться на разговор, потому что разговаривать с этим человеком сейчас не хотелось совершенно.

Здоровяк таскал брёвна от телеги к площадке и укладывал их с такой яростной сосредоточенностью, будто каждое бревно задолжало ему денег. Площадка для третьей вышки была расчищена, ямы под столбы выкопаны, и судя по тому, сколько материала уже лежало в аккуратных штабелях, здоровяк не просто работал, а впахивал как вол, не останавливаясь ни на обед, ни на перекур.

И так уже целый день, до самого вечера, без перерывов и без признаков усталости, а вышка появляется на глазах с удивительной скоростью. Ну, если учитывать, что строит ее один человек.

Ренхольд прикинул сроки и ощутил, как в животе ворочается что-то горячее и неприятное. Если Хорг продолжит в таком темпе, третья вышка встанет раньше, чем городской подрядчик успеет обзавестись хоть какими-то аргументами в свою пользу. Две вышки у Ренхольда готовы, у Бьёрна тоже две, как и у Хорга, причем одну из них слепил его оборванец. И вот эта третья постепенно получает какие-то очертания и это никак не даёт покоя.

А самое паскудное, что Хорг после запоя не просто протрезвел и вернулся к работе, он будто заново родился. Ходит по деревне, закупает камень, собирает известь, торгуется на площади, не торопясь, но и не мешкая, и всё это с совершенно уверенным видом. Куда делся пьяница, которого можно было списать со счетов за три бутылки в сутки? А ведь понятно, кто приложил к этому руку, и от этого понимания становится только хуже.

Ренхольд отвернулся и зашагал прочь, стараясь не ускорять шаг, потому что со стороны спешка выглядит как бегство, а бежать ему пока не от чего.

Контракт на северные укрепления постепенно уплывает. Медленно, но неотвратимо, как вода сквозь пальцы. Ещё неделю назад всё складывалось превосходно: две вышки сданы первым, Хорг валяется в запое, Бьёрн отстаёт на день, и рекомендация старосты практически в кармане. А теперь здоровяк пашет так, словно запой не отнял у него ни дня, а только прибавил злости и решимости, и щенок его тоже не сидит без дела, мелькает по деревне с тачкой и топором, что-то строит, что-то жжёт, и слухи о нём множатся быстрее, чем Ренхольд успевает их отслеживать.

Если так пойдёт и дальше, придётся возвращаться в город чуть ли не с пустыми руками. Несколько недель среди немытых деревенщиков и кривых заборов, и все впустую. Будто мало этой каторги, мало промозглых ночей в чужом доме, мало кислого пива и каши на ужин, так ещё и без денег хотят оставить!

А потом вспомнилось лицо мальчишки. Надменное, с прищуром, и улыбка, от которой хотелось сломать что-нибудь тяжёлое. Сидел наверху, на вышке, которую построил в одиночку, и разговаривал так, будто имел на это право. Бестолковый убогий щенок, у которого ни образования, ни статуса, ни даже приличной одежды не было ещё пару недель назад, а теперь расселся и ногой покачивает, и городского подрядчика с двадцатилетним стажем за человека не считает.

Тогда не получилось его наказать. Ни кулаками, ни авторитетом, потому что авторитет в деревне работает иначе, чем в городе, а кулаки против мальчишки на вышке выглядели бы жалко. Но в голове уже созрел план, и план совсем другого толка, не кулачный и не крикливый, а спокойный, бумажный, бюрократический. Ренхольд вырос в городе, и если деревенские привыкли решать вопросы топором и грубой силой, то у городских для этого есть инструменты поизящнее.

Посмотрел на солнце, которое как раз опускалось за частокол, и медленно зашагал к трактиру. Торопиться некуда, нужный человек никуда не денется, а появляться раньше времени означало бы выглядеть нетерпеливым. Городской подрядчик не бегает за деревенскими мальчишками, городской подрядчик ждёт подходящего момента и действует наверняка.

В трактире оказалось многолюдно. Завтра ярмарочный день, выходной, и народ потянулся с работы раньше обычного, занимая лавки и столы. В воздухе висел гул голосов, запах кислого пива и жареного лука, и деревянные стены потемнели от копоти масляных ламп.

Ренхольд нашёл место в дальнем углу, заказал пиво и принялся ждать. Пиво здешнее пить можно было только если уж совсем захотелось, потому что каждый глоток напоминал о том, как далеко отсюда до ближайшей приличной пивоварни. Кислятина, но выбирать не приходится, а ждать на сухое горло ещё хуже.

Время тянулось, как всегда в этой дыре. Трактир наполнялся, голоса становились громче, кто-то в углу уже затянул песню, и трактирщик бросил на певца взгляд, который певца не остановил, но заставил притихнуть на полтона. Ренхольд сидел, потягивал пиво и думал о том, что этому захолустью не хватает даже приличного кабака с отдельными комнатами для деловых переговоров. В городе для таких встреч есть верхний зал, закрытая терраса, хотя бы ширма, а тут все на виду и все друг друга знают, и каждый считает своим долгом сунуть нос в чужие дела.