Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 48

Это эксперимент, но я верю в результат. Если Основа пойдёт через ручку напрямую в руну, а оттуда в стенки и к черепице внутри камеры, потерь будет в разы меньше. А может и не пойдёт, рассеется на полпути или застрянет в глине, не добравшись до содержимого? Но пока не попробуешь, не узнаешь, а для того и строится второй горн, чтобы экспериментировать, не рискуя основным производством.

Труба, как и в первый раз, отдельная, съёмная, с расширением книзу. Вылепил, примерил, покачал, убедился, что сидит плотно, и поставил на место. Стык промазал свежей глиной, разгладил, проверил на просвет с фонариком из лучины, щелей нет.

Последний ряд лёг ближе к закату, когда небо над лесом побагровело и по двору потянуло прохладой. Конструкция получилась внушительная, первый горн рядом с ней выглядел как щенок рядом со взрослым псом. Стенки толстые, топка просторная, камера обжига широченная, а сбоку торчит ручка для подачи Основы, кривоватая, но функциональная. Красавец, если забыть, что красоту тут оценивать некому, кроме меня и спящего помощника.

Хотя вселенная сама ответила на все вопросы. Мощная волна Основы ударила в грудь и на мгновение мне показалось, что даже кожа начала сиять. Но посмотрел на руки, вроде бы все в порядке, перенасыщение Основой если и было, то прошло в считанные секунды.

[Основа 15/15]

Ну да, больше тупо не влезет, как ни старайся, а излишки растворятся в воздухе, ну и пойдут на продвижение в моем Пути Созидания.

[Путь Созидания I: 46 % → 58 %]

Мелочь, а приятно… Хотя какая там мелочь! После достижения первой ступени идти дальше стало значительно сложнее, и каждый процентик — это серьезное достижение, а тут сразу всем скопом, да еще и больше десяти! Разве что с разрушением полный швах и я пока даже не представляю, что с этим делать. Идти валить железный лес? Ну так его весь повалить придется, да и то не факт, что хватит. Старостин дом что ли снести, он тут, вроде, самым крепким выглядит… Ладно, этот вариант оставим на крайний случай, но забывать о Разрушении все равно не стоит. Оно помогло мне от навоза ускакать, а это уже оправдывает все усилия.

Кстати, а где там Сурик? Суп кончился ещё часа два назад, и кончился бесследно, потому что голодная стройка пожирает калории с аппетитом, которому позавидует любой деревенский обжора.

— Живой? — толкнул бедолагу в плечо, но ответа не последовало.

Мальчишка сидел, привалившись к стене дома, с тарелкой в руках, и не подавал признаков желания жить дальше. Глаза закрыты, голова склонилась набок, а из приоткрытого рта доносилось тихое, мерное сопение. Уснул, намертво, и разбудить его сейчас можно разве что выстрелом из пушки, которых в этом мире, к счастью, пока не изобрели.

Растолкал его за плечо посильнее. Сурик вздрогнул, распахнул мутные глаза и уставился на меня так, будто не мог вспомнить, кто я такой и откуда взялся.

— Дуй домой, спать пора. — усмехнулся я, — Завтра день будет не менее насыщенным.

Мальчишка кивнул, поднялся на ноги, пошатнулся и побрёл к калитке, собирая на ходу посуду. На полпути обернулся и пробормотал что-то, вроде «до завтра», но слова так переплелись с зевком, что разобрать удалось только интонацию.

Проводил его взглядом и вернулся во двор. Вечерняя тишина, повисла над участком, и после целого дня голосов, стука и возни она ощущалась почти физически, как прохладная вода после жаркого дня. Теперь горну нужно постоять до утра, подсохнуть окончательно, один раз прожечь, чтобы удалить опалубку из веток и прутьев, и вот уже к следующему вечеру можно загружать первую серьёзную партию черепицы.

Которой, к слову, налеплено штук двадцать от силы. А камера нового горна вмещает раза в три больше, и оставлять её полупустой при первом обжиге просто нелепо. Значит, за работу, и прямо сейчас, пока есть силы и остатки дневного света.

Хорошо, что в последний замес Сурик не успел добавить траву и песок, убежал спать раньше, чем довёл дело до конца. Чистая глина, промытая и промешанная ногами, идеально подходит для черепицы, которой армирование ни к чему, ей нужна однородность и гладкость, а не прочность на разрыв.

Подтащил ком к рабочему месту, отщипнул кусок, размял в ладонях и принялся раскатывать первую пластину. Одна заготовка, вторая, третья… Глина послушная, мягкая, а вечерний воздух приятно холодит разогретые ладони.

Неплохой вышел день. Горн стоит, руны не сдались, и если завтра утром всё пойдёт по плану, к вечеру камера будет забита черепицей под завязку. А покамест буду лепить, пока хватит глины и сил, потому что черепица ждать не станет, и уж точно не станет лепиться сама.

Глава 12

Проснулся от звука, который не должен был существовать в такую рань. Кто-то позвякивал черепицей, и позвякивал аккуратно, со знанием дела, постукивая костяшками пальцев и прислушиваясь к отклику, как это делают люди, которым не всё равно.

Подхватил лопату, потому что топор — это недостаточно жестоко, и выскочил на улицу. Утренняя прохлада ударила по голым рукам, глаза щурились от рассветного солнца, а на площадке перед домом, среди аккуратно разложенных по земле черепичных пластин, сидела широченная спина Хорга. Здоровяк перебирал плитки, брал каждую двумя пальцами, подносил к уху, щёлкал ногтем по краю и откладывал в сторону, ни разу не обернувшись на шум за спиной. Увлечённый человек, ничего не скажешь.

Лопата отправилась обратно к стене, а я посмотрел на свою одежду, точнее на её отсутствие. Вещи сохли на тёплом боку горна, который после вчерашнего обжига ещё не остыл и не разгружался. Вчера вечером, когда лёг спать, нос настойчиво сообщал, что от рубахи и штанов исходит аромат, достойный профессионального бродяги с многолетним стажем. Ополаскиваюсь-то я периодически, из ведра перед сном, но до одежды руки как-то не доходили, и в какой-то момент стало ясно, что если не постирать сейчас, то к утру вещи научатся ходить самостоятельно.

Ну и раз горн тёплый, на него всё и развесил. Логично, удобно, практично. А вот спать, закутавшись в солому, оказалось удовольствием весьма специфическим. Где-то на уровне тройки по двадцатибалльной шкале, если щедро округлить в большую сторону.

Хорг в итоге все-таки коротко обернулся, окинул меня взглядом, хмыкнул и вернулся к черепице, а я побежал одеваться. Вещи высохли, пахли горячей глиной и дымком, что по сравнению со вчерашним букетом представляло собой колоссальный прогресс.

Заодно глянул на новый горн. Конструкция подсохла за ночь основательно, стенки посветлели, и осталось прожечь его разок, чтобы выпалить внутреннюю опалубку из прутьев и веток. Уголь тоже давно готов, и руки чешутся поскорее выгрести его из ямы, загрузить в тачку и утащить. Столько дел на утро, что голова идёт кругом, и появление Хорга, при всём уважении, в расписание не вписывалось.

— Это всё, что есть? — бросил здоровяк не оборачиваясь и указал на партию черепицы. Ту, что Сурик вчера утром выкладывал из первого горна.

Хорошо, что не стали убирать под навес, а то Хорг непременно столкнулся бы с лиственницей. Нет, не так. Хорг бы выдернул её, даже не заметив, а потом мне пришлось бы разбираться с Эдвином, и навозные снаряды полетели бы уж точно не в Хорга. Хотя по нему, кстати, попасть куда проще и надо будет как-то эту мысль донести до противного деда.

— Ещё в горне лежит, не разгружали пока, — указал на горн и полез снимать трубу. Снял, отставил в сторону, заглянул внутрь, а там посуда. Точно же, совсем вылетело из головы, что вчера жёг не черепицу, а кружку, тарелку, ложку, лампу и горшок. Горшок, собака такая, всё-таки лопнул, а я даже не слышал. Трещина прошла от горловины до дна, ровная, злая, и две половинки лежали рядышком, словно извиняясь за подвох.

— А ты что, закончил уже? — поинтересовался у Хорга, доставая из горна уцелевшую посуду. Кружка цела, тарелка цела, ложка на месте, лампа тоже в порядке. Обидно с горшком, он-то нужнее всего остального. Тарелку и ложку вообще можно из дерева вырезать, дайте только нож, лампу шутки ради слепил, а вот горшок для готовки на углях ничем не заменишь.