Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 49

— Почти, — Хорг поднялся, отряхнул колени. — Завтра уже крыть собирался, думал, придётся с дома снимать. Плохо, что мало, всего двадцать две. На крышу не хватит при всём желании.

Он подкатил телегу, начал деловито укладывать черепицу, и каждую пластину клал бережно, прокладывая сухой травой, чтобы не побились в дороге. Потом замер с очередной плиткой в руках и посмотрел на меня.

— Это… Я возьму? Потом рассчитаемся, как староста заплатит.

— Да бери, конечно, — усмехнулся. — Тебе ещё сарай крыть, так что это не последняя партия. Как, кстати, качество? Нормальная черепица?

— Сойдёт, — буркнул Хорг, но взгляд задержался на одной из пластин чуть дольше, чем требовалось для простой оценки. Повертел в пальцах, провёл большим пальцем по кромке. — Лучше, чем у наших глиномесов, мелкий. Но чтоб не зазнавался, понял меня? И качество не роняй, всегда старайся как можно лучше.

После этого короткого нравоучения он загрузил остатки и покатил телегу к месту стройки, а я ещё некоторое время стоял и смотрел вслед. Широкая спина, уверенный шаг, ни капли вчерашней нерешительности. Трезвый Хорг работает за троих и разговаривает за одного, и это, пожалуй, лучшее его состояние.

Так, всё, работаем. С новым горном можно успеть обжечь черепицу уже завтра, но ночная партия заготовок ещё не подсохла, и анализ подсказывает, что лучше начинать обжиг ближе к вечеру. Если начну вечером, то к утру точно не управлюсь и придётся всю ночь дежурить у огня. А организм Сурика склонен к засыпанию в любой, даже самой неестественной позе, особенно после сытного обеда.

Хорг ушёл, а я направился к угольной яме. Вещи чистые, и обидно сразу лезть в такую черноту, но стирал я их по большей части от пота, а пятна на одежде волнуют меня сейчас в последнюю очередь.

Вскрыл яму, отбросил засохшую глиняную корку и сразу полез ковыряться в углях, за что чуть не поплатился. Некоторые куски оказались до сих пор горячими, хотя по идее остыть должны были ещё вчера к вечеру. Отдёрнул руку и зашипел сквозь зубы, разглядывая покрасневшие кончики пальцев.

Поковырялся палкой, выкатил один из горячих кусков и подождал, пока он остынет на влажной от росы земле. А пока ковырялся, заметил посторонние включения, что-то вроде крицы. Но ей тут неоткуда взяться, для образования крицы нужна температура градусов на пятьсот повыше, чем при пиролизе. Выходит, в железном дереве всё же есть железо? На самом деле это скорее плохо, чем хорошо. Добычей железа я заниматься не планировал, а на качестве угля металлические включения сказываются негативно, зольность от них выше.

Уголёк как раз остыл, взял его, взвесил на ладони. Тяжёлый, причём неожиданно тяжёлый, как камень. Даже больше скажу, как каменный уголь из прошлой жизни, а то и тяжелее.

Не сдержался и раз уж Основа всё равно под завязку, потратил единичку на анализ.

[Анализ материала… ]

[Анализ завершён]

[Объект: Древесный уголь (железное дерево, пиролиз)]

[Материал: карбонизированная древесина с металлическими включениями (обогащена Основой)]

[Качество: хорошее]

[Плотность: высокая (значительно выше стандартного древесного угля)]

[Потенциальный жар: высокий]

[Особенности: долгое горение, стабильная температура. Отдача Основы материалу.]

[Основа: 15/15 → 14/15]

Отдача Основы? Это что значит? Система, а можно как-то конкретнее? Сколько там этой Основы, при каких условиях ее получится отдать? Но нет, тратить ещё одну единицу на повторный анализ ради расплывчатой формулировки не стал. Первого хватило, чтобы понять главное: я нашёл настоящее применение железному дереву. Строить из него, увы, вряд ли получится, хотя и это ещё спорный вопрос, но как минимум пускать на уголь уже достаточно выгодно. Долгое горение и стабильная температура для кузнеца ценнее золота, а для моих горнов лишний жар тоже не помешает.

И ещё вопрос: а стоит ли весь уголь отдавать Борну, когда у меня самого два горна стоят и круглосуточно чадят? Кинуть пару угольков железного дерева в топку при обжиге не помешает, жар и самому пригодится.

Отложил немного железного угля в сторону, потом используем при обжиге. Остальное вперемешку сгрёб в тачку и бодрой походкой покатил к кузнецу.

Борн уже не спал и вовсю махал молотом. Горн его горел на полную, искры разлетались веером при каждом ударе, но по лицу кузнеца читалось недовольство.

— Борн! — крикнул от входа.

Кузнец дёрнулся, молот ушёл мимо заготовки и с лязгом врезался в наковальню. Борн уставился на отметину, которую оставил промазанный удар, перевёл взгляд на меня, и лицо его побагровело.

— Ты!.. — рявкнул он, и дальше последовала тирада, в которой моё имя, родословная и умственные способности были помянуты в таких выражениях, что у дворовой кошки, дремавшей на поленнице, уши прижались к черепу и она молча исчезла за забором.

Стоял и слушал, потому что куда деваться, а заодно мотал на ус. Некоторые обороты заслуживали отдельного внимания. Вот, например, «чтоб тебе *** кузнечным мехом *** *** с обоих концов ***» звучит как готовое заклинание, и если вложить в такую фразу капельку Основы, никакой враг не устоит.

Ментальная атака, без замаха и разбега, чистый нокаут на уровне подсознания. В общем, надо запомнить и при случае проверить на практике, желательно на ком-нибудь, кто сам напросится.

Борн тем временем выговаривался основательно, с чувством, с толком, с размахом, но без расстановки, потому что постепенно ему стало не хватать воздуха. Лицо побагровело до свекольного оттенка, потом начало бледнеть, рот открывался и закрывался, силясь выдавить очередное ругательство, а лёгкие отказывались сотрудничать. Гордость не позволяла вдохнуть, ведь фраза ещё не закончена, а какой же кузнец бросает работу на полуслове, пусть даже работа эта словесная.

— А ты чего грустный такой? — вставил я в образовавшуюся паузу, пока Борн ещё не определился, задохнуться или всё-таки вздохнуть.

Вдох получился шумный и сердитый, но зато позволил продолжить.

— Да углежоги, драть их кочерыжкой! — проорал Борн с такой мощью, что, пожалуй, углежоги и впрямь услышали, хотя работают они далеко за пределами деревни. — Опять дрянь привезли! Староста им по шее надавал, а толку?

— О, тебе угля всё-таки привезли? — оживился я.

— Ты это называешь углём⁈ — Борн снова начал краснеть, а двое его подмастерьев, до сих пор маячивших у задней стенки кузни, решили, что момент для отступления настал. Оба двинулись к выходу бочком, стараясь не привлекать внимания, и один из них бросил на меня прощальный взгляд, в котором без труда читалось сочувствие. — Да это же хлам! Пыль! Сырая дрянь!

Он сунул руку в ящик с углём и выгреб оттуда горсть мелких, крошащихся кусочков, которые больше напоминали землю после дождя, чем топливо для горна.

— Такое даже на помойку выкидывать стыдно, только прятать и никому не показывать!

— В таком случае, пойдём принимать новую партию, — улыбнулся и вышел на улицу.

Некоторое время за спиной раздавалось только тяжелое и возмущенное сопение, но в итоге любопытство победило, и Борн вылез наружу вслед за мной. Договаривались, конечно, что подмастерья сами будут забирать уголь, но тут случай особый, и хотелось посмотреть на реакцию кузнеца лично.

— Вот, оценивай внимательно, — указал на тачку. — Уголь непростой.

— Да чего может быть в угле непростого-то? — Борн скрестил руки на груди и уставился на тачку так, будто ему собирались всучить очередную партию помойного мусора. — Главное, чтобы хороший, и чтобы не сырой, а лучше, чтобы куски были крупными, а не…

Он осёкся на полуслове. Рука сама потянулась к тачке и выхватила один кусочек железного угля, тяжёлый, плотный, с тусклым блеском на сколе.

На некоторое время повисла тишина, и даже подмастерья на всякий случай выглянули из-за угла, проверить, не приключилось ли чего с их мастером. А Борн стоял и вертел в пальцах уголёк, подкидывал на ладони, щёлкал по нему ногтем и прислушивался к звуку, и в голове у него явно что-то с чем-то никак не сходилось.