Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 45

— Какие же? — безжизненно спросил он.

— Первый: я вызываю спецбригаду, и вас увозят в морг. Там вас вскроют, чтобы подтвердить причину смерти. Сами понимаете, процедура неприятная. Патологоанатомы ребята грубые, церемониться с вами не будут.

Кириллов заметно сглотнул. Система зафиксировала скачок пульса.

/Пульс: 75. Признаки вегетативного отклика на страх/

— И второй вариант, — я остановился прямо перед ним. — Я признаю, что вы — редкий вид живого мертвеца. Таких мы лечим особым способом. Мы перезагружаем нервную систему, чтобы она вспомнила, что такое жизнь. Но для этого вы должны согласиться на немедленную госпитализацию и курс интенсивной терапии.

Я подстроил систему, чтобы нанести ещё несколько точечных ударов по его психике. Нужно убедить его сдаться. Иначе со временем ему станет только тяжелее. Он перестанет есть, пить, а затем и в самом деле умрёт. Я не могу этого допустить.

— Выбирайте, Илья Петрович, — подытожил я. — Либо стол в морге и встреча с патологоанатомами, либо специализированная палата. Там вы получите шанс перестать пахнуть «гнилью».

Кириллов изменился во взгляде. В его глазах, где-то на самом дне, вспыхнула крошечная искра — инстинкт самосохранения. А он гораздо глубже любого бреда.

— А… а это поможет? — прошептал он. — Запах уйдёт?

— Обещаю. Через неделю вы будете чувствовать совершенно другие запахи.

Кириллов долго молчал. Полина за моей спиной едва дышала. Наконец он медленно кивнул.

— Ладно. Я согласен на палату. Только… Скажите коллегам, чтобы не клали меня с живыми. Мне неловко перед ними будет…

— Устроим, — я кивнул Полине. — Полина, оформите Илье Петровичу направление в Саратов. Пусть пока временно в четвёртой палате полежит, пока его не заберут. И распорядитесь насчёт усиленного питания. Мертвецы, может, и не хотят есть, но для лечения нам хорошее питание понадобится!

Когда санитары увели пациента в стационар, я удовлетворённо выдохнул.

— Алексей Сергеевич, это было… жёстко, — изумилась Полина. — Вы правда думаете, что он поправится?

— Синдром Котара — сложная штука. Это своего рода крик о помощи. Вот только вместо крика человек себя мертвецом представляет. Почитайте на досуге статьи об этом явлении. Много интересного почерпнёте. В саратовской психиатрии ему дадут мощные антидепрессанты и нейролептики, вернут биохимию в норму, и «труп» оживёт. Готов поспорить, что через несколько недель он вернётся ко мне и встанет на учёт. Уже практически здоровый.

Я посмотрел на часы. Рабочий день близился к концу. Случай с Кирилловым вымотал меня эмоционально, но в то же время добавил уверенности. Если я всё ещё могу разбираться со столь сложными случаями, значит со временем верну системе все утерянные способности.

И вскоре я получил подтверждение своей идеи.

/Внимание! Совместимость стабилизирована на отметке 9,0 %. Режим восстановления проходит успешно/

Отлично! Благодаря помощи Кириллову мне удалось избавиться от отката, который произошёл из-за пробуждения инстинктов предшественника. Вот теперь точно можно с чистой совестью идти домой.

— Ну что, Полина? — снимая халат, произнёс я. — Расходимся. Завтра нас ждёт тяжёлый день.

Я уже начал складывать халат, когда Полина, обычно исчезающая из кабинета ровно в шестнадцать часов, вдруг замешкалась у вешалки. Она поправила волосы, бросила быстрый взгляд в зеркало и обернулась ко мне.

— Алексей Сергеевич, вы ведь в сторону набережной идёте? Мне сегодня с вами по пути. Нужно в пункт выдачи заглянуть, он там буквально в двух домах от вашего. Если вы не против моей компании, конечно.

Я на секунду замер с сумкой в руках. Это было странно. За всё время моей работы здесь Полина соблюдала строжайшую дистанцию. Мы были идеальным механизмом: врач и медсестра, не более. А тут вдруг с её стороны появилась какая-то излишняя инициатива.

Или это просто моя паранойя взыграла?

— Конечно, Полина. Буду рад, — ответил я и скрыл подозрение за вежливой улыбкой.

Мы вышли на улицу. Тиховолжск вовсю готовился к приезду губернатора. Сразу начались ремонт дорог, реставрация важных зданий. Другими словами, имитация активной работы.

Полина шла чуть впереди, задавая темп, и я невольно залюбовался её лёгкой, почти бесшумной походкой. Слишком уверенной для обычной медсестры, привыкшей к беготне в клинике.

— Знаете, Алексей Сергеевич, — начала она, когда мы свернули к аллее, — я всё думаю о том случае с синдромом Котара. Вы так легко убедили его… Будто сами когда-то стояли на пороге чего-то подобного. Откуда у вас это чутьё на сломленных людей?

— Годы практики, Полина. Психиатрия учит видеть за маской болезни живого человека, — осторожно ответил я.

— Только ли практика? — она на секунду остановилась, якобы поправляя ремешок туфли. Хотя я прекрасно понимал, что таким образом она пытается мной манипулировать. — Иногда мне кажется, что вы скрываете в себе гораздо больше, чем положено специалисту из Саратова. Как вы уже поняли, я всегда храню ваши тайны. Но всё же… вы ведёте себя странно. Без обид.

Я почувствовал, как интерфейс начал анализ разговора. Причём в срочном порядке.

/Внимание! Зафиксирована попытка несанкционированного психологического профилирования. Собеседник использует технику «открытых вопросов» для выявления скрытых реакций/

Что за чертовщина? Полина спрашивает не как любопытная коллега. В её вопросах есть особая структура. Будто она пытается обманом выудить из меня информацию.

Нет, я всё понимаю. Приходилось встречать особо любопытных женщин. Но тут что-то совсем иное…

— А чего вы от меня ожидали? — я попытался перевести всё в шутку. — Ну получил фингал. С кем не бывает? Вы ожидали, что я буду паниковать?

— Скорее, я ожидала увидеть ваш страх, — Полина снова поравнялась со мной, её голос стал тише. — Но вы не боитесь. Ни тех, кто вас побил. Ни Сафонова, ни даже того, что завтра вас увидит вся область. Вы словно… привыкли жить в условиях постоянного риска. Скажите, Алексей Сергеевич, а у вас в Саратове были враги? Такие, которые могли бы последовать за вами даже сюда, в глушь?

Я остановился. Вопрос прозвучал слишком специфично.

С чего она вдруг заговорила об этом? Женская интуиция? Или она действительно о чём-то догадывается?

— Полина, вы читаете слишком много детективов, — отшутился я. — Моё прошлое в Саратове не стоит этих разговоров. Там всё было скучно. Никаких врагов, никакой интриги. Только сухая медицина.

— Медицина… — она задумчиво прикусила губу. — Ну конечно. Просто вы так органично вписались в наш город, будто… А, впрочем, не важно. Вот и мой пункт выдачи!

Она остановилась у двери с яркой вывеской маркетплейса.

— Спасибо за прогулку, доктор. И будьте осторожны завтра. Я бы не хотела, чтобы у нас с вами возникли проблемы из-за приезда губернатора.

Она кивнула мне на прощание и скрылась за дверью. Я остался стоять на тротуаре. И честно говоря, даже не знал, о чём и думать.

Система молчала, но моё внутреннее чутье вопило во весь голос. В её вопросах сквозила не женская симпатия, а холодный, почти профессиональный интерес.

Кто же она такая? И почему так странно себя ведёт?

Всё-таки первое впечатление меня не обмануло. Моя медсестра что-то скрывает. Вопрос только в том — что?

Я не стал задерживаться. Пошагал к своему дому. Надо ещё раз обработать синяки и подготовиться к завтрашнему дню. Губернатора я не боюсь. Но что-то мне подсказывает, что четверг пройдёт не так гладко, как мне хотелось бы…

Утро рокового четверга началось непривычно. С тишины. Никто из пациентов ко мне не пришёл.

Обычно коридоры поликлиники к восьми часам уже напоминали залитый водой муравейник. А тут вдруг — тишина.

Я просмотрел пустую сетку записей в компьютере. Ни одного пациента. Руководство, видимо, решило освободить меня от приёма. Чтобы я смог хорошо себя проявить перед губернатором. Что ж, не могу сказать, что мне это нравится. Лучше бы с пациентами весь день возился!