Коронуй меня замертво (ЛП) - Зандер Лив - Страница 27

Передо мной предстает мазок крови.

Он кажется больше, чем я помнила, — въевшийся в дерево, словно рана, которую сам пол не смог залечить. И при этом пятно невероятно аккуратное. Почти никаких брызг — ни признаков насилия, ни борьбы, ни паники. Просто ритуал, свершившийся факт, такой же четкий, как это ужасное проклятие.

Если вторая королева, королева Маэрин, умерла здесь, то Каэль не мог при этом присутствовать, он тогда еще даже не родился. Значит, на его месте стоял кто-то другой, кто-то старше, кто-то, чья память была выкорчевана из библиотеки, за исключением истерических криков Офелии.

Случайная запись? В конце концов, ту страницу было трудно заметить…

Я смотрю на пятно, пока первый луч света не пробивается из-за горизонта сквозь одно из огромных окон без штор. Он бросает теплый оранжевый отблеск на кровь, придавая ей цвет ржавчины, а затем ползет дальше, под складку ковра, обнажая след, которого я не замечала раньше.

Нет, не брызги.

Слишком правильная форма.

Слишком четкие края.

У меня перехватывает дыхание, когда инстинкт берет верх. Я цепляюсь пальцами за ковер и с грубым, нетерпеливым движением ноги отпихиваю его подальше. Ткань скатывается в бесформенную кучу, открывая новую часть пятна, от которой воздух леденеет в легких.

Не просто пятно…

Отпечаток руки.

Медленно, очень медленно я наклоняюсь вперед и прикладываю свою ладонь рядом, растопырив дрожащие пальцы для сравнения. Отпечаток слишком мал для короля. Слишком мал для королевы. Зато он идеально подходит руке ребенка.

Принца.

Что-то внутри меня увядает с тихим внутренним звуком, словно ребра сжимаются вокруг чужого горя.

— Как я могла это пропустить?

Если бы я откинула ковер как следует в первый раз, если бы отшвырнула его по-настоящему, я бы увидела это. Ясно как день.

Я смотрю на маленький кровавый отпечаток, пока глаза не начинает щипать от слез. Но в тот день вошел Вейл. Поймал меня с поличным. И сел… лишив меня возможности найти это, потому что… потому что…

Он сел.

Прямо. Здесь.

Скрывая его?

Нет. Нет, это говорит недосып, истощение. Он сел там, куда упал ковер. И все. Я была на взводе, потому что он застал меня врасплох. Кто угодно мог сесть сюда.

Кроме того…

В тот момент, когда я прокручиваю это в памяти, детали возвращаются более четкими, чем должны быть. То, как он повернулся. Как близко он подошел в ту ночь. То, как впервые, после того как высмеивал мое любопытство и подозрения, он сдался. Предложил отвести меня в библиотеку.

Помогал мне?

Или отвлекал?

Медленные, ритмичные удары шагов проносятся в воспоминаниях… отполированные сапоги, шагающие вокруг секретов и лжи…

Если кто и умеет ходить в этом месте бесшумно, так это Вейл. Одетый в шелк и бархат посреди дворца, где закончились нитки. И разве не о дорогой одежде предупреждала меня мисс Хэмпшир?

В животе все переворачивается. Что, если Вейл не просто лжец? Что, если… что, если он и есть ложь?

Я обрываю эту мысль прежде, чем она успеет обрести форму короны. Нет, я не имею права идти по этому пути только потому, что отчаянно ищу ответы. Не раньше, чем буду уверена.

Икры сводит судорогой, заставляя меня подняться на ноги. Ковер комкается под туфлями, я бросаюсь к двери. Я должна найти его. Должна потребовать ответа.

Пустой коридор зевает в предрассветных сумерках. Я иду вперед, стиснув зубы, сердце выбивает яростный ритм. Дворец внезапно кажется слишком огромным, бесконечные коридоры тянутся, как лабиринт, созданный, чтобы сбивать с толку.

Я распахиваю первую дверь слева. С большей силой, чем нужно. Стул, холодный очаг. Больше ничего.

— Вейл?

Тишина.

Я шагаю дальше, юбки хлещут по ногам. Один коридор, затем другой, я заглядываю в каждые покои, заслуживающие внимания. Гостиная — пусто. Кладовая — никого. Бельевой шкаф — только пыль и запах мыла.

— Где же ты? — бормочу я, гнев разливается под кожей, заставляя идти быстрее, громче. Каждый шаг гулко отдается по камню. Резкий и обвиняющий звук рикошетит от стен.

Никто из стражи не появляется.

Лишь больные слуги отводят глаза.

Я спускаюсь по узкой лестнице, почти уверенная, что найду его прислонившимся к стене, со скрещенными на груди руками и привычным безразличием на лице. Но лестничная площадка пуста, освещена лишь одиноким фонарем. Изредка попадаются слуги, смотрящие на меня заспанными глазами. Наверное, идут на кухню.

Кухня!

Я иду за ними. Обгоняю их, ориентируясь на запах горелого дуба и жира. На кухне ножи лениво стучат по дереву. Над единственной кастрюлей поднимается жидкий пар. Несколько женщин стоят, ссутулившись над работой, рукава их засучены, под глазами залегли синяки от множества таких же утр.

Вейла здесь нет.

Разумеется.

Что ж, хорошо, что я пришла сюда не за ним. Нет, я пришла найти ее — единственного человека, который видел меня с ним, единственного человека, которого я могу спросить о нем, не рискуя угодить в петлю.

Она входит через заднюю дверь с охапкой хвороста — та самая большеглазая девчонка, такая же тоненькая, как в ту ночь, когда она вздрогнула, увидев нас с Вейлом за столом. Она чуть не роняет охапку, увидев меня на своем пути.

— Где стюард? — спрашиваю я. — Где мне его найти?

Она хмурится.

— Кто?

— Стюард, черт бы тебя побрал! — мой тон резок, как яростный жар, терзающий пустой желудок. — Где Вейл?

Ее лицо бледнеет, точь-в-точь как в прошлый раз. Зрачки расширяются. Дыхание перехватывает. Хворост в ее руках дрожит, не настолько, чтобы рассыпаться, но достаточно, чтобы выдать страх.

— Я… мне не велено…

— Где стюард?!

— Мисс… во д-дворце… — ее голос дрожит, — нет никакого стюарда. У нас его уже много лет как нет.

Глава двадцатая

Элара



В садах есть уголки, которые я еще не открыла — впадины между живыми изгородями, где даже ветер забывает проноситься. Я сижу, забившись за стену полумертвого боярышника, откуда видна чаша фонтана, а садящееся солнце отказывается касаться статуи, где тяжелые складки высеченного из камня савана скрывают лицо Смерти.

Разумеется, Вейла нигде не было. Ни на кухнях. Ни в галереях. Ни в тех коридорах, по которым он всегда шествовал с такой неторопливой легкостью, этот «стюард».

Что-то скребется под ребрами. Какая же я дура.

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, но это плохо скрывает жгучее смущение, которое смеется надо мной изнутри. «Я не могу сказать», — говорил мне этот подлец, когда я спрашивала его о том, что случилось в королевских покоях, и его голос был таким же гладким, как и его ложь. «Меня там не было».

О, еще как был. Не так ли?

На вкус следующий вдох, как старая пыль. Мне стоит вернуться внутрь. Лечь. Ждать, пока он сам меня найдет. Разве не так все всегда происходит?

Боже… как я могла быть такой тупой? Как я могла пропустить мимо ушей ужас кухонной девчонки, или то, как Каэль назвал его ублюдком14, или то, как он отчаянно пытался помешать мне найти хоть какое-то доказательство существования старшего принца, как коварная тварь, которой он и является?

Шаг по гравию за моей спиной.

Я не оборачиваюсь. Пульс остается раздражающе спокойным лишь в напоминание о том, как глупо и непринужденно я чувствовала себя рядом с этим человеком, который играл мной, как чертовой пешкой. Но пешкой в какой игре? С какой целью?

— Я искал тебя, — говорит он, и тон его тяжелее обычного. — Тебя не было ни в покоях. Ни в коридорах. Ни с… Его Величеством. — Пауза. — Не то чтобы он сейчас кого-то принимал после… ну, того, что бы там ни произошло между вами у источника.

Мои уши улавливают любопытство в его голосе, колючую тяжесть подтекста, но взгляд остается прикованным к далекому фонтану. О короле я сейчас меньше всего беспокоюсь.